— Кстати, мне очень понравилось то интервью, — говорит мне Эмили, и ее глаза расширяются от интереса. — Какая она в жизни? Как редактору светской хроники тебе наверняка выпадает возможность общаться с самыми выдающимися людьми.

— Одри была невероятной, как и следовало ожидать, — подтверждаю я, к ее удовольствию. — Поначалу она вела себя настороженно — тут не стоит удивляться, — но как только заговорила, это было потрясающе.

— Она связалась с тобой для интервью?

— Не совсем. Мне пришлось переубедить ее, но это оказалось не так трудно, как я думала.

— Тебя всегда интересовала культура? — спрашивает Фредрик, проглотив свою еду.

— Да, в школе мне больше нравились художественные дисциплины. А еще книги и кино.

— И ты всегда хотела стать журналистом? — спрашивает Эмили.

— Ладно, мам, пап, полегче с вопросами, — говорит Райан, краснея.

— Что? — невинно спрашивает Фредрик.

— Вы ее допрашиваете!

— Да все нормально, — говорю я, посмеявшись. — Вообще-то, мне приятно, что кто-то интересуется. — Слова, которые я ляпнула, не подумав, вызывают у родителей Райана замешательство, так что я пытаюсь сгладить ситуацию: — Родители не в восторге от моего выбора профессии, так что я не привыкла, чтобы кто-то об этом спрашивал.

Я откусываю кусочек и, пока жую, замечаю, как на лице Эмили мелькает сочувствие, так что быстро проглатываю еду, чтобы сменить тему.

— А Райан рассказывал вам про лапту, в которую мы играли на дне рождения моей подруги? Я тогда его обошла, но, так как он не умеет проигрывать, он этого не признал.

Фредрик хохочет, запрокинув голову, а Эмили смеется в свой бокал.

— Звучит слишком знакомо, — говорит мне Фредрик. — Мы редко играем в настольные игры, потому что кое-кто не очень хорошо относится к проигрышам.

— Воу, воу, воу! — Райан поднимает руки. — Во-первых, мы не играем в настольные игры, потому что мама всегда жульничает… — Эмили бросает на него насмешливо-возмущенный взгляд. — А во-вторых, Харпер, я думаю, ты поймешь, что я честно у тебя выиграл, и, если бы кто-то тогда наблюдал внимательнее, насчет результата не было бы споров.

Я показываю на него.

— Вот видите, с чем мне приходится сталкиваться в офисе?

— Не знаю, как ты справляешься, Харпер, — говорит Эмили.

— Ты святая, — кивает Фредрик.

— С ума сойти, — говорит Райан, а я не могу удержаться от смешка. — Моя команда выиграла в лапту, это не обсуждается.

— Пусть твою историю узнает побольше людей, Ронан, и, может, тогда об этом напишут в местной газете, — выдаю я, вращая вино в бокале.

Райан вздыхает и обхватывает голову руками.

— Она мне нравится, — смеется Фредрик, показывая на меня своим бокалом. — Приезжай к нам еще.

После ужина мы с Райаном настаиваем, что сами уберем со стола и помоем посуду, и отпускаем Фредрика с Эмили в гостиную. Я смеюсь, пока мы боремся с Салли, отчаянно пытающимся добраться до тарелок, которые загружены в посудомойку; Райан берет на себя ответственность за всю посуду, которая не поместилась, а я вытираю ее.

— Извини за то, что они так активно тебя расспрашивали, — тихо говорит он, когда из соседней комнаты раздается музыка. — Надеюсь, тебя это не смутило.

— Вовсе нет. Они замечательные.

Райан улыбается и передает мне намыленную форму для запекания.

— Да, они хорошие.

— Кажется, сегодня я узнала о тебе много нового. Талант к садоводству удивил меня больше всего. — Я смеюсь и выглядываю в окно: сад купается в голубом свете сумерек, солнце садится за горизонт. — Это цветущее дерево очень красивое.

— Мы посадили его в честь Адама, — говорит Райан.

Я поворачиваюсь к нему.

— Мне очень жаль, Райан.

— В гостиной есть несколько его фотографий, я тебе покажу.

— Вы были похожи? Если ты, конечно, не возражаешь, что я спрашиваю.

— Нет, мне нравится о нем говорить. Мы оба любили посоревноваться, но характеры у нас были абсолютно разные. Адам был намного спортивнее меня, и ему всегда все давалось легко. Он обходил меня во всем, кроме книг.

— Книг? — спрашиваю я и ставлю форму для запекания на стол.

— Да, он не очень любил читать. Слишком легко отвлекался. Ему больше нравилось находиться на улице, все время чем-то заниматься. Поэтому, когда он заболел… ну, было особенно трудно постоянно видеть его в постели, понимаешь?

Я киваю.

— Когда он проходил лечение, я приносил ему книги, специально выбирал про спорт. Иногда я ему читал и озвучивал все разными голосами, чтобы он посмеялся. — При воспоминании Райан улыбается. — Даже во время болезни он умудрялся напоминать мне, что я ботаник.

— Так что он бы не удивился, если бы узнал, что ты стал ботаником-журналистом.

Райан смеется.

— Совсем нет.

Мы улыбаемся друг другу, и, когда Райан передает мне последнюю кастрюлю, наши пальцы соприкасаются. Салли громко гавкает, мы оба вздрагиваем.

Закончив на кухне, мы идем к Эмили с Фредриком, которого я в итоге расспрашиваю о жизни в Швеции до переезда в Англию, где он встретил Эмили.

Когда я рассказываю, что Райан выкинул свою фишку «но я швед», чтобы попасть на интервью с Максом Шёбергом, Фредрик громко смеется и в ответ с удовольствием делится со мной историей о том, как однажды кузены Райана из Стокгольма научили его парочке очень грубых слов на шведском, когда он был маленьким. Конечно, Райан повторил их за ужином, не подозревая, что они значат, и его бабушка с папиной стороны так удивилась, что вино попало ей прямо в нос и она воспроизвела те самые слова.

Становится поздно, и, после того как Фредрик с Эмили очень крепко обнимают меня и желают спокойной ночи, мы с Райаном поднимаемся наверх. Он провожает меня в свободную комнату, которая находится в конце этажа, прямо рядом с его и напротив ванной.

— Там есть полотенце на утро, но, если тебе что-то еще понадобится, просто скажи, — говорит мне Райан, засунув руки в карманы.

— Думаю, у меня все есть, спасибо нашему удачному походу в «Бутс»[20].

— Отлично. О, и я достал тебе свою старую футболку. — Он кивает на серую ткань, сложенную на моей подушке. — Помню, ты сказала, что нет смысла покупать пижаму на одну ночь, но я подумал, что ты захочешь в чем-нибудь поспать.

— Спасибо, Райан, это очень… заботливо, — говорю я, сияя. — И еще раз спасибо за то, что разрешили мне остаться.

— Если так подумать, ты ведь могла провести чудесный вечер в одиночестве и не выслушивать истории про мое детство. Готов поспорить, ты «очень» рада, что приняла мое предложение.

— Вообще-то, так и есть.

Выражение лица Райана резко меняется, и его веселая улыбка превращается во что-то более серьезное. Наши взгляды встречаются. Я чувствую, как быстро бьется мое сердце, тишина заполняет комнату, и мы стоим друг напротив друга, пытаясь понять, что происходит.

Вдруг я кое-что вспоминаю.

— Мэй хотела, чтобы я замолвила за нее слово, — выпаливаю я.

Райан выглядит озадаченным.

— Что?

— Мэй, рекламный агент Макса. По-моему, ты ей нравишься, и она правда замечательная, так что, если ты заинтересован, попроси у нее завтра номер или что-то типа того, потому что, думаю, она согласится сходить с тобой на свидание, — торопливо лепечу я.

Райан медленно кивает. Я опускаю глаза в пол.

— Хорошо, спасибо, — говорит он наконец.

— Ну… спокойной ночи.

— Спокойной.

Развернувшись, чтобы уйти, он на мгновение замирает в дверном проеме и слегка поворачивает голову, как будто собирается что-то сказать, но в итоге передумывает и плотно закрывает за собой дверь спальни.

Несколько бокалов вина на голодный желудок, и я предлагаю продолжить вечер у Райана.

Это смело и самонадеянно, но я переживаю, что сам он на такой шаг не отважится, а я уже твердо решила, что это произойдет. После собеседования с моих плеч свалилась огромная гора, и я думаю, что заслужила повеселиться. Мы оба заслужили. Услышав мое предложение, Райан напрягается, но затем кивает и бормочет, что это хорошая идея. Его нервозность доставляет мне удовольствие — как будто подтверждение, что я тоже ему нравлюсь.