Для Джул, которая бросила работу на телевидении, чтобы ездить по миру и преподавать йогу, сновидения стали неотъемлемой частью ее путешествия — и сформировали ее мировоззрение. Алана, имевшая большой опыт медитации и сенсорной депривации, недавно закончила Нью-Йоркский университет, защитив диплом по особенностям творчества миллениалов — эту программу она разработала сама, чтобы понять, «почему миллениалы иначе рассказывают истории», и рассчитывала использовать сознательные сновидения, чтобы отыскать в себе женскую мудрость. Это было ее второе паломничество в «Калани», и она получала удовольствие от своей роли неофициального гида. Где палатка для медитации? Можно ли приходить в нудистский бассейн в купальном костюме? (Она не рекомендовала.) Семидесятилетний Мишель надеялся, что, научившись понимать, что спит, он получит шанс заметить переход в загробную жизнь. Довольно мрачный проект, однако Мишель сохранял чувство юмора. «Тик-так, — говорил он. — Я готовлюсь к финалу».
Утром мы собрались в ярком, просторном строении на вершине холма, одна стена которого выходила прямо на джунгли. На оконных рамах висели завязанные в узел шарфы, а на одной из восьми стен располагался портрет богини вулкана Пеле, написанный чистыми, яркими красками. Комнаты с четырьмя стенами никогда не казались мне душными, но это пространство было спроектировано, как утверждали рекламные проспекты «Калани», чтобы освободить гостей от «архитектуры коробок»[432].
Ассистентка Стивена, Кристен — клинический психолог и мастер осознанных сновидений, носившая футболки с шутливыми высказываниями и излучавшая оптимизм, словно консультант по семейным отношениям, поделилась с нами рассказами о своем опыте. Кристен научилась вызывать у себя осознанные сновидения еще в колледже после того, как узнала об этом явлении на занятиях по психологии. «Мне не верилось, что это известная вещь, — рассказывала она. — Я была просто потрясена»[433]. По ее словам, с тех пор она тренировалась сохранять сознание во сне не менее трех раз в неделю и даже могла медитировать и заниматься йогой во сне. Кристен познакомила нас с расписанием на неделю, после чего ее прервал низкий мужской голос.
«Что мы здесь делаем?» — выкрикнул босоногий мужчина в мешковатой гавайской рубашке и шортах; его ярко-синие глаза внимательно смотрели на нас из-под кустистых бровей. Вероятно, Стивен незаметно вошел через заднюю дверь, пока с нами говорила Кристен; я его не заметила. Тембр его голоса менялся, как у театрального актера; фраза начиналась с низких раскатов и заканчивалась на высокой ноте.
«О чем это все? — вопрошал он. — Откуда вы знаете, что вы люди? Может, вы роботы, инопланетяне или персонажи сна? Кто-нибудь считает, что на самом деле все это сон?»
Этот шквал вопросов был введением в курс; большую часть следующей недели Стивен будет учить нас обращать пристальное внимание на окружающую обстановку, замечать детали того, что нас окружает, искать несоответствия и отбрасывать предположения, что мы не спим. Он поздоровался с каждым из нас, продемонстрировав острейший интерес к тому, каков был наш путь к «Калани». Ему было шестьдесят девять, большую часть своей жизни он посвятил осознанным сновидениям, и, по его словам, «общение с людьми, которые находят этот предмет интересным, действует на него животворно».
Стивен был агрессивным, но его стиль доброжелательный наблюдатель мог бы назвать интеллектуальным; менее снисходительный человек охарактеризовал бы его как неприятного человека, даже маньяка. Он все время двигался, даже когда сидел, меняя позы, скрещивая и снова выпрямляя ноги. Когда он волновался, что происходило довольно часто, он вскакивал со стула. Его жестикуляция иногда становилась очень бурной, а голос в одном предложении мог покрыть несколько октав. Мне много раз говорили, что он похож на волшебника.
В последние годы осознанные сновидения медленно завоевывали признание. Важной вехой на этом пути стал выход в 2010 г. научно-фантастического блокбастера Кристофера Нолана «Начало» (Inception), в котором шпионы, работающие на корпорации, проникают в сновидения своих жертв, чтобы похитить секреты и внедрить неправильные идеи. (Шпионы используют волчок для теста на реальность; если волчок не перестает вращаться, они знают, что это сновидение, а если волчок падает, то они находятся в реальном мире.) Нолан говорил, что на создание фильма его вдохновило собственное осознанное сновидение, а открытая концовка — камера задерживается на вращающемся волчке, заставляя зрителя гадать, упадет ли он, должна означать, что, «возможно, имеют значение все уровни реальности»[434]. Количество запросов в Google на тему осознанных сновидений резко выросло после выхода фильма и уже не вернулось на прежние уровни. Разумеется, тут помог интернет. У постоянно обновляющегося форума Lucid Dreaming на сайте Reddit уже более 190 000 подписчиков[435].
Тем не менее осознанные сновидения еще не проникли в нашу культуру. И их фанатов в «Калани» вряд ли можно назвать представителями мейнстрима.
Пряди седых волос обрамляют лицо Мишеля, спускаясь до подбородка, а его глаза, не моргая, смотрят на собеседника через очки без оправы. У него привычка слегка склонять голову набок и оставаться в такой позе, словно он забыл выпрямиться. И он не привык, чтобы его подгоняли. Медленно и монотонно он объясняет, каким образом оказался почти отшельником. Тридцать лет он работал санитаром в психиатрических клиниках на Западном побережье, а потом, подчиняясь внезапному порыву, вместе с покойной женой уехал в Мексику. «Она сказала: “Давай выйдем на пенсию пораньше и устроим себе приключение”, — вспоминает он. — Я и представить себе не мог, что готов шагнуть в неизвестность». Мексика оказалась подходящим местом для второго акта жизни Мишеля. «Я жил в джунглях в уединенном доме — превосходное место, где не беспокоят соседи», — рассказывает он. Три часа в день он посвящал безмолвной медитации.
Мишель заинтересовался сновидениями еще в подростковом возрасте, когда решил, что страдает неврозом, и решил заняться самообразованием в области психологии. Пройдя через увлечение Фрейдом и Юнгом, он остановился на восточной философии и суевериях. На протяжении сорока пяти лет Мишель подчинял свою жизнь принципам «И цзин», древней китайской гадательной системы, в которой подлежащие расшифровке гексаграммы получались бросанием монеты. Он посоветовался с «Книгой перемен», стоит ли тратить деньги на путешествие на Гавайи, и, получив положительный ответ, бросился к компьютеру, чтобы купить билет на самолет. Главной постоянной величиной в жизни Мишеля была марихуана, а не близкий человек и даже не восточные духовые практики. Он курил уже полвека и иногда выкуривал по четыре или пять «косяков» в день. Нередко он приходил на работу в состоянии наркотического опьянения, но считал, что это помогает ему сочувствовать психически нездоровым пациентам. «Я старался работать как можно лучше, когда был под кайфом», — с гордостью говорил он.
Но после стольких лет он уже не хотел быть зависимым от вещества, изменяющего сознание. «Теперь, когда у меня нет обязательств, больше всего меня беспокоит, что я по-прежнему курю марихуану», — признался он. Мишель несколько раз пытался бросить, но каждый раз срывался. Он надеялся, что если научится вызывать осознанные сновидения, то сумеет противостоять демонам, приведшим его к этому пороку. Было бы неплохо, рассуждал он, «осознать иллюзорную природу моих забот и тревог в нынешнем существовании».
В первый день Павел показался мне сильным и молчаливым человеком. Но к обеду второго дня стало ясно, что мое первое впечатление было ошибочным; должно быть, он просто хотел спать. Павел оживлялся, когда говорил о приемах самопомощи, которые изменили его жизнь. Он исключил из рациона мясо, молочные продукты, не употреблял алкоголь и часто носил обруч за пятьсот долларов, который посылал слабые электрические импульсы на кожу его головы. Он боготворил человека, который смог заменить ночной сон периодическими двадцатиминутными периодами дрёмы. Если бы я научилась этому трюку, заверял он меня, то написала бы свою книгу в пять раз быстрее. Описывая каждый новый лайфхак — холотропное дыхание, камеры сенсорной депривации, убежища для молчаливой медитации, — он все больше оживлялся. У меня он вызывал ассоциации с заводной игрушкой или волчком, который вертится все быстрее и быстрее, и мне стало интересно, что произойдет, когда он остановится. Превратится в киборга? В полностью оптимизированную машину? К чему он себя готовит?
