Иногда сновидения отражают физические симптомы способом, который не требует постоянного наблюдения или даже анализа. Когда Оливер Сакс был молодым врачом, он решил провести летний отпуск в пеших походах по Норвегии — это был долгожданный отдых от напряженной работы в нью-йоркской больнице. Одним августовским утром, перед рассветом, врач в одиночку отправился в путь, намереваясь покорить крутую гору, возвышавшуюся на две тысячи метров над фьордом. «Я скоро вошел в ритм ходьбы — двигался той раскачивающейся походкой, благодаря которой расстояние покрывается быстро», — вспоминал он в книге «Нога как точка опоры» (A Leg to Stand On)[397]. Он быстро продвигался вперед, наслаждаясь одиночеством и любуясь пейзажем («сосновый лес… незнакомый папоротник, мох или лишайник»), но из задумчивости его вывел «огромный» бык, лежавший на тропинке. Испугавшись, Сакс бросился вниз «по крутой грязной скользкой тропе», оступился, упал с утеса и серьезно повредил левую ногу. Семь часов он волочил сломанную ногу во время спуска с горы, он полз и скользил, задаваясь вопросом, сможет ли выжить, пока его наконец не спасла пара охотников на оленей.
Это был травмирующий опыт, но выздоровление проходило еще тяжелее. Сакс-врач превратился в Сакса-пациента, и хотя хирургам удалось прикрепить к колену оторванную четырехглавую мышцу бедра, но что-то, как ему казалось, было не в порядке. Травмированное тело казалось ему чужим. «Я потерял внутренний образ, или репрезентацию, ноги, — писал он. — Отсутствовала часть моей “внутренней фотографии”»[398]. И отчетливее всего это проявлялось в сновидениях. Он вспоминал один особенно неприятный кошмар: «Я снова был на горе, безуспешно пытаясь пошевелить ногой и встать… нога моя уже была зашита: я мог видеть ряд мелких аккуратных стежков… “Прекрасно… — думал я, — я готов идти!” Однако нога почему-то ничуть не слушалась меня, несмотря на то что была так прекрасно и аккуратно зашита. Она не двигалась, не пошевелилось ни единое мышечное волокно… Я опустил руку и пощупал мышцы — они были мягкими и вялыми, лишенными тонуса или жизни… Нога лежала неподвижно, она была инертна, словно мертвая». На самом деле, хотя врачи утверждали, что с ним все в порядке, Сакс страдал от денервации (нарушение в передаче сигнала от нервов) в ноге, которую врачи наконец диагностировали через несколько месяцев.
Сакс уже не в первый раз замечал связь между сновидениями и ранними симптомами болезней. В молодости, когда он работал неврологом, его часто удивляло соответствие зигзагообразных паттернов мигрени, от которой пациенты страдали днем, и образов, которые они видели во сне. В своей книге «Пробуждения» (Awakenings) Сакс вспоминал пациента, который перед тем, как у него диагностировали болезнь Паркинсона, видел сны о том, что его заморозили[399].
Современные ученые только начинают распутывать тесные взаимосвязи между сном и болезнью, но некоторые прогрессивные врачи убеждены, что в сновидениях действительно проявляются симптомы, которые в противном случае можно не заметить. В одном исследовании у пациентов с нарколепсией отмечалось необычно большое количество сновидений о том, как их парализовало[400]. Четверо из пяти пациентов в одной из клиник, специализирующихся на нарушениях сна, которым снилось, что они потеют, сообщали об усиленном потоотделении в реальной жизни, а почти половина пациентов, задыхавшихся во время ночных кошмаров, испытывали трудности с дыханием в дневное время.
Сновидения способны помочь врачам выявить заболевания, трудно поддающиеся диагностике, такие как апноэ, когда у человека останавливается дыхание во сне. Пациенты часто не замечают симптомов, которые проявляются во время сна и не оставляют следов. Один из немногих признаков болезни — долгие периоды неприятных или лишенных эмоциональной окраски сновидений. В 2011 г. врачи из британского Университета Суонси провели исследование, в котором сорок семь пациентов клиники, специализирующейся на лечении нарушений дыхания во сне, в течение десяти дней записывали свои сновидения[401]. У пациентов с более тяжелой формой апноэ — дыхание у них останавливалось чаще и на более длительное время — сны были более спокойными, лишенными эмоций, без обычного набора странных образов и психологической интенсивности. Эмоциональная бедность их сновидений может быть следствием частых прерываний сна; «возможно, сон пациентов… настолько фрагментирован, что это нарушает формирование сновидений, не позволяя развиваться сюжетам и эмоциям».
Одно из самых полезных применений связанного со сном поведения — выявление риска нейродегенеративных заболеваний. Люди среднего возраста, у которых сновидения сопровождаются действием — они ходят или разговаривают во сне — в пожилом возрасте имеют больше шансов стать жертвой болезни Альцгеймера или болезни Паркинсона. Так называемое расстройство поведения в фазе быстрого сна (RBD) наиболее распространено среди мужчин старше пятидесяти лет и может превратить мирного человека в угрозу самому себе и тому, кто спит с ним в одной постели[402]. В медицинской литературе описаны случаи, когда пациенты с RBD ломали себе кости, крошили зубы, избивали партнера или даже выпрыгивали из окна[403]. Психиатр Карлос Шенк обследовал двадцать шесть мужчин, которые жили с RBD не менее шестнадцати лет, и с удивлением обнаружил, что за этот период у 81 % пациентов была диагностирована болезнь Паркинсона или другое нейродегенеративное заболевание[404] (через 5–29 лет после начала RBD). Другие исследования показали, что диагноз RBD означал 50-процентную вероятность развития болезни Паркинсона или деменции в ближайшие десять лет[405]. Ученые до конца не понимают связи между RBD и ослаблением когнитивных функций, однако были выявлены несколько физиологических параллелей, нарушений, которые могут проявиться в виде RBD, прежде чем развиться в нечто более серьезное. У обеих групп пациентов отмечался пониженный уровень дофамина и нарушение обоняния; у обеих групп имелись повреждения и явные клеточные аномалии, тельца Леви и нейриты Леви, в стволе мозга[406].
Но даже после подтверждения диагноза ученые могут лишь догадываться, как будет развиваться болезнь — и подсказкой здесь снова могут стать сновидения. На протяжении полутора лет психоаналитик юнговской школы Роберт Бознак ежемесячно вел групповые занятия для пациентов с пересаженным сердцем[407]. В период восстановления после операции им было трудно представить чужие органы частью своего тела или даже преодолеть иррациональное чувство вины выжившего; они считали себя счастливчиками и были благодарны за второй шанс, но в то же время не до конца принимали свое тело. Эти психологические конфликты часто проявлялись в сновидениях. Одной женщине снилось, что ее преследуют призраки, с ножами и в капюшонах, которые издевались над ней и говорили, что она недостойна жить. Другая пациентка видела сон, в котором прошла сквозь стену, после чего проснулась с ощущением, что она не совсем человек; ей казалось, что ее телом завладел призрак. Однако сны, в которых человек метафорически принимал сердце, были связаны с выздоровлением. Когда состояние одной из пациенток улучшилось, она увидела сон, в котором донор дарил ей красивую красную розу.
Ученые начинают обнаруживать связи между сновидениями и диагнозами, но мир, о котором мечтали Гален и Гиппократ, — мир, в котором врачи привыкли расспрашивать пациентов об их сновидениях, еще не стал реальностью. При всем при том люди, которые уделяют внимание своим снам, могут увидеть мощный, хотя и не всегда понятный, сигнал от своего организма.
