Ученые выяснили, что сон является самой важной фазой в цикле восстановления клеток нашего организма. Во сне активизируется глимфатическая система[154], которая помогает мозгу избавляться от токсичных продуктов жизнедеятельности клеток[155]. Было показано, что у мышей происходит регенерация миелина — жирового соединения, которое защищает нервные волокна и способствует быстрой передаче сигналов между нейронами[156]. Наш гипофиз во сне вырабатывает человеческий гормон роста, который усиливает рост ребенка и обменные процессы у взрослых[157].
Недостаток сна повышает риск сердечного приступа и инсульта, а также ослабляет иммунную систему[158]. Хронический недостаток сна является фактором риска в развитии гипертензии, и даже одна бессонная ночь может вызвать вредный скачок кровяного давления[159]. Плохой сон возбуждает аппетит, повышая уровень гормона грелина, который вызывает чувство голода, и уменьшая запасы лептина, который его притупляет[160]. В одном длительном исследовании, продолжавшемся более тринадцати лет (в нем участвовали почти пятьсот взрослых), после учета таких факторов, как возраст, физическая подготовка и наследственность, было установлено, что у молодых людей, ночной сон которых не превышал шести часов, ожирение встречалось в семь с лишним раз чаще, чем у сверстников[161]. Другое исследование, охватывающее около полутора тысяч взрослых, показало, что у людей, которые регулярно спали меньше пяти часов, сахарный диабет диагностировался в два раза чаще, чем у тех, кто каждую ночь спал от семи до восьми часов[162].
Исследования показали, что сон незаменим для поддержания психического здоровья и помогает справиться с болезненными воспоминаниями. Люди, которых заставляли смотреть на неприятные изображения, меньше расстраивались при следующем просмотре, если ему предшествовал период сна[163]. Всего лишь одна бессонная ночь способна создать временные проблемы — раздражительность, паранойю, гнев — даже у самых психически устойчивых людей[164]. «Мое тело потеряло чувствительность, словно я тонула, — рассказывала героиня одного из рассказов Харуки Мураками после того, как перестала спать. — Осознание того, что я живу в этом мире, стало казаться недостоверной иллюзией»[165].
Сложившееся высокомерное отношение ко сну стало причиной нескольких трюков — рискованных, но в конечном счете расширивших наши знания. В январе 1959 г. популярный диск-жокей Питер Трипп решил собрать деньги на благотворительность, отказавшись от сна в течение двухсот часов (больше восьми суток)[166]. Здоровый тридцатидвухлетний мужчина, он решил, что ничего страшного с ним не случится. Трипп установил стеклянную кабинку на Тайм-сквер, из которой развлекал туристов и вел ежевечерние радиопередачи. Он также регулярно посещал соседний отель Astor, в котором организовали лабораторию несколько психиатров. Врачи наблюдали за ним круглые сутки, посменно, чтобы он не мог улучить время для сна. Когда Трипп начинал отключаться, они рассказывали ему анекдоты, играли с ним в игры или встряхивали, не давая заснуть.
Газета New York Times почти ежедневно информировала читателей о состоянии Триппа. В первый день он был бодр — смеялся и махал рукой из-за стекла, но первым от бессонницы пострадало его настроение. На третий день он сделался чрезвычайно раздражительным и своими нападками довел до слез парикмахера. Каждый вечер ему удавалось брать себя в руки и проводить ежедневную радиопередачу, проигрывая музыкальные записи и болтая со слушателями. Когда прошла половина намеченного срока — сто часов, газета сообщала, что он выглядит «усталым, но психически нормальным» и «способен поддерживать практически нормальный разговор»[167].
Следующей жертвой бессонницы стала связь с реальностью. Трипп снял туфли и спросил, почему никто не обращает внимания на марширующую по ним армию пауков. Часы на Тайм-сквер он принимал за лицо своего друга. Его четкая речь ведущего радиопередачи стала неразборчивой, температура тела понизилась до опасной границы. По прошествии ста тридцати пяти часов выяснилось, что психиатры уже не в состоянии удержать Триппа от сна, и ему четыре раза в день давали «Риталин». Стимулирующий препарат помогал не заснуть, но не смог вернуть ясность мысли. К концу эксперимента Трипп убежал от одного из врачей, подумав, что одетый в костюм человек — работник похоронного бюро, пришедший за его телом. «В последнюю ночь он был до такой степени не в себе, что мы едва все это не остановили», — признавался впоследствии один из исследователей. Через двести один час — почти восемь с половиной дней — Трипп, пошатываясь, пришел в отель Astor и проспал тринадцать часов и тринадцать минут, причем большую часть этого времени он провел в фазе быстрого сна[168]. На следующее утро галлюцинации исчезли, настроение улучшилось, но исследователи, участвовавшие в эксперименте, впоследствии признали, что это был рискованный проект. «Мы делали это аккуратно, но я думаю, если бы мы рассмотрели все тщательнее, то у нас появились бы некоторые возражения», — признался один из ведущих ученых[169].
Через несколько лет, в 1965 г., семнадцатилетний старшеклассник из Сан-Диего Рэнди Гарднер, узнавший о достижении Триппа, начал искать научный проект, чтобы принять в нем участие[170]. Со свойственной подросткам самоуверенностью Гарднер заявил, что сможет побить рекорд Триппа, и намеревался продержаться без сна 264 часа, то есть 11 дней[171]. Уильям Демент прочел о плане Гарднера в местной газете и вызвался помочь юноше не заснуть — задача, которая становилась все труднее, особенно между тремя и семью часами утра. Когда Рэнди умолял, чтобы ему позволили закрыть глаза, Демент кричал на него или отправлял на улицу играть в мяч. Ему удалось не дать Рэнди заснуть, но ночные бдения не прошли даром; в один из дней Демента остановили за то, что он ехал не в ту сторону по улице с односторонним движением.
Тем временем физическое и психологическое состояние Гарднера ухудшалось. На второй день ему с трудом удавалось сфокусировать взгляд, и он был вынужден отказаться от одного из своих любимых отвлекающих средств — телевизора. На третий день Рэнди пожаловался на тошноту и начал терять контроль над движениями. На следующий день у него испортилось настроение, и возникло чувство, что голову сдавливает тугая повязка. На одиннадцатый день его попросили последовательно вычитать 7 из заданного числа, начиная со 100; он начал выполнять задание, но внезапно остановился. Когда его спросили, почему, он заявил, что забыл, что сейчас делает. Когда по прошествии 252 часов Гарднера осмотрели врачи, его состояние вызывало тревогу. Судя по записям в медицинской карте, он страдал от «приступов раздражительности, нарушения координации, замедления речи, частичной номинальной афазии, трудностей с фокусировкой взгляда», а также от бреда. Говорил он «тихо, медленно, невнятно и вяло, без интонаций». Лицо его ничего не выражало. Под глазами были мешки, руки дергались.
