У IASD, как и у любой организации или площадки, есть свои условности и нормы. На третий день я нисколько не удивилась, когда разговор начался с вопросов о том, как часто я вижу осознанные сновидения, и о качестве снов минувшей ночью. «Вы работаете со своими снами?» «Как ваша ночная жизнь?» Эти вопросы мне задавали вновь и вновь — как если бы на вечеринке в Нью-Йорке меня спрашивали о работе, а на неудачном свидании — об увлечениях. Для многих энтузиастов ежегодная конференция IASD является главным событием года. «Приезжая сюда, я чувствую себя дома», — говорит Шерри, которая путешествует по Соединенным Штатам с лекциями о силе сновидений. «Мы все принадлежим к одному племени, — объясняет Уолтер, специалист по освещению, прилетевший из Калифорнии. — Это место, ради которого я живу».
По внешнему виду было невозможно определить кто есть кто. Когда я впервые увидела психиатра из Гарварда Дейдру Барретт — автора четырех научных монографий о сновидениях, она гуляла по саду аббатства в длинной юбке в пол и футболке с цитатой из Славоя Жижека: «Реальность — для тех, кто не в силах вынести сны»[143]. Дэвид Сандерс, молодой британский ученый, повязывал на свои длинные, до пояса, волосы черную бандану и даже в самые жаркие дни надевал черный костюм. Его запястье всегда было украшено черным браслетом с надписью «СПЛЮ ЛИ Я?». Его диссертация — одно из самых тщательных исследований вопроса, все ли могут научиться видеть осознанные сновидения[144], и он терпеливо выслушивал рассказы одного из участников конференции, который у себя в подвале мастерил прибор, вызывающий осознанные сновидения.
Члены IASD увлекались необычной историей организации и поддерживали такие традиции, как конкурс телепатии во сне. Один из присутствующих на конференции, которого назначали передатчиком, втайне от всех выбирал образ для медитации, а другие гости на следующее утро рассказывали о своих снах, и победителем объявлялся тот, чье сновидение больше всего походило на транслируемый образ.
В одну из последних ночей Клэр, видевшая осознанные сновидения и в этом году назначенная передатчиком, удалилась в свою комнату и крикнула в темноту: «Бог с головой слона!» — после чего взмахнула руками, изображая слона. Потом Клэр заснула и увидела осознанное сновидение. В этом состоянии она полетела на часовую башню и передала изображение индуистского бога с головой слона, Ганеши, на безлюдную территорию аббатства. В ту ночь Лорен, поэт, прилетевший из Сеула, видел во сне подставку для ручек в виде слона с черно-белыми ручками вместо бивней. Утром он записал все подробности сна, какие смог вспомнить, и подошел к картинкам, которые вывесили в коридоре организаторы конкурса: прыгун с шестом, ребенок перед рождественской елкой, лошади на лугу и изящный контур Ганеши. Лорен опустил свой конверт в ящик рядом с последним рисунком. На следующий день Клэр поздравила его и торжественно водрузила ему на голову желтую бумажную корону.
В последний вечер мы собрались в скромном конференц-зале на долгожданный Бал Грез: кульминацию недели, на котором докладчики и слушатели оделись в маскарадные костюмы и разыгрывали сцены из собственных снов. По одной из легенд IASD, однажды на это буквальное воспроизведение ночного кошмара одна женщина явилась обнаженной.
В этом году женщина в полосатом фиолетовом платье исполнила провокационный танец в соломенной шляпе. Другая женщина, с синими крыльями из перьев и с венком из цветов на голове, спела песню «Однажды во сне я гуляла с тобой». А женщина, украшенная елочными гирляндами, ходила кругами на цыпочках, оставляя за собой след из красных перьев. Мужчина в плаще до пола и черной маске с перьями изображал свою юнговскую тень. Я растерялась: присутствующие сливались в неразличимую массу из блесток, перьев, пузырчатой упаковки и париков. Кто-то нарядился комнатой смеха, кто-то ведьмой, небом или белым цветом.
Потом все по очереди объясняли значение своих костюмов, причем каждое выступление заканчивалось рассказом об откровении: «Я поняла, что нашла свой путь в жизни», «Я понял истинную природу реальности». Это напоминало сеанс групповой терапии и школьного вечера танцев, в котором также участвуют учителя. Нейробиолог Михаэль Шредль[145], руководитель одной из самых успешных в Европе лабораторий по изучению сна, надел белый парик и спел песню, бренча на гитаре. Барретт пришла в маске совы.
«Многие люди печалятся оттого, что возвращаются домой, а там им не с кем поделиться своими снами», — сказал президент IASD, автор книги о кармическом исцелении. Слушая руководителей, которые обменивались идеями о том, как изменить к лучшему отношение остального мира к сновидениям, я не могла избавиться от ощущения, что попала на тайную встречу миссионеров. Кто-то предложил наклеить рекламу на машины и надеть футболки с надписью «РАССКАЖИ МНЕ О СВОИХ СНАХ».
Возможно, в скором времени подобные рекламные кампании станут привычными. Сон и сновидения наконец выходят из тени. Сегодня исследователи, изучающие, что происходит в мозге по ночам, возглавляют университетские кафедры в таких областях, как медицина и нейробиология. В их распоряжении магниторезонансные томографы и современные лаборатории; им больше не нужно самим изготавливать приборы или собираться в уединенных монастырях. Когда они наряжаются для Бала Грез или чествуют лучшего телепата, это всего лишь дань их предшественникам, работавшим на периферии науки, а также идеям, которые невозможно доказать. Еще это свидетельство интеллектуальной открытости, которой всегда отличались исследователи сна, от Юджина Асерински и Стивена Лабержа до Дейдры Барретт и Роберта Стикголда. Возможно, ученые, увлекающиеся сновидениями, уже необычно толерантны, а возможно, такими их делает именно погружение в мир грез. Иногда этот проект кажется мне небезопасным; увлечение тайнами сновидений может дезориентировать, ослабить связь с материальным миром, склонить к логическим ошибкам и скепсису относительно любой устойчивости.
Возрождение научного интереса к сновидениям — IASD объясняет это скорее новизной, чем необходимостью — явилось признанием важности сна. В последние два десятилетия с недостатком сна связали ряд физиологических и психологических нарушений, от рассеянного внимания и трудностей с решением задач до тревожного состояния[146], депрессии[147], болезней сердца[148] и ожирения[149]. В 2000 г. два психолога сравнили воздействие недосыпания и алкогольной интоксикации и показали, что отсутствие сна от семнадцати до девятнадцати часов приводит к таким же нарушениям координации между рукой и глазом, памяти и логики, как содержание алкоголя в крови в количестве 0,05 % (соответствует двум стандартным порциям спиртного)[150]. В настоящее время сонливость признается такой же опасностью, как управление автомобилем в нетрезвом состоянии. «Каждый час, — говорит исследователь сна Мэтью Уолкер, — в США кто-то погибает в автомобильной аварии, вызванной ошибкой, причиной которой является усталость»[151]. В 2002 г. был проведен эксперимент, в котором половине врачей-ординаторов в Бостонской больнице снизили рабочую нагрузку и попросили записывать расписание работы и сна[152]. В обычном режиме ординаторы в среднем работали больше на девятнадцать часов в неделю, а каждую ночь спали меньше в среднем на сорок минут — и совершали в два раза больше ошибок, связанных с невнимательностью (потеря фокусировки, характеризующаяся медленным движением глаз). Длительное исследование врачей и ординаторов выявило зависимость между недостатком сна и серьезными — даже фатальными — ошибками в постановке диагноза и назначении лечения[153].
