На встречу с участковым я отправился заранее, наполнив рюкзак и тряпичную сумку гостинцами. В магазине прикупил три бутылки водки и пару бутылок коньяка, не сомневаясь, что участковый выберет водку. К ним добавил хлеба, рыбных консервов, тут и время подошло. Я зашёл в промтоварный магазин, купил у Надежды шесть стаканов, классических, гранёных. Продавец повесила на двери объявление «Обед» и направилась со мной в правление. Мы шли не под руку, просто рядом, хотя и подобного поведения достаточно для сельских сплетников. Милицейский мотоцикл с коляской уже стоял возле здания, и Надежда решительно прошла направо по коридору первого этажа.

Полуоткрытая дверь словно приглашала в гости. Продавец зашла туда уверенно, за ней шагнул и я.

— Здравствуйте, Иван Михайлович, я Вам своего знакомого привела, как обещала. — В комнате Надежда как то сразу стала меньше ростом и оробела. Молодец, участковый, держит марку на своём участке.

— Добрый день, товарищ капитан, — шагнул и я в сторону стола, за которым сидел офицер лет сорока пяти, невысокого роста, весь из себя такой непритязательный. Это говорило о его уме и опыте, я несколько лет при своей старой жизни пытался выглядеть также, даже перед зеркалом тренировался. Сыщик должен, как в цитате, приписываемой Петру Первому, «иметь вид лихой и придурковатый». Не настолько, как армейский офицер, но своим обликом не должен вызывать опасения, скрывая ум. Так вот, этот участковый, в отличие от меня старого, вполне добился такой внешности, которая сразу располагала собеседника своей простотой и внешней недалёкостью, совершенно не настораживая.

Капитан встал со стула, протянул руку для рукопожатия, после чего махнул на стулья. Дескать, присаживайтесь. Мы сели и Надежда затарахтела, выкладывая мою легенду о том, что жил в городе, развёлся, из дома ушёл, с работы уволился. Пока лето живу в лесу, как турист. Непьющий, работящий и вообще полезный человек. О моём умении лечить она не сказала, хотя не сомневаюсь, что половина жителей Осиновки, включая участкового, осведомлены. Участковый терпеливо всё выслушал, потом спросил у меня с улыбкой:

— Что добавишь, милый человек?

— Человек я тихий, законопослушный. Мне бы работёнку какую подыскать, да прописаться, хотя бы временно. Не хочу за Урал уходить, понравилось в ваших краях. — При этом я выложил на стол свой паспорт и добавил, словно извиняясь: — Больше документов нет, военный билет и трудовая книжка потерялись. Может бывшая жена в сердцах изорвала, может, просто спрятала. Я и не спрашивал особо, ушёл из дома даже без зимней одежды. Городок маленький, надоели вопросы знакомых, поэтому в ваши края подался. Как в кино говорят, чтобы начать жизнь заново.

— Ты, Надежда, иди, мы поговорим с Фёдором. — Проводил женщину до дверей капитан, закрыл за ней замок. Я принялся выставлять на стол закуску и спиртное, начав с бутылки водки и коньяка. Как и предвидел, участковый выбрал водку и лично разлил по стаканам положенную дозу. Чокнулся со мной, мы выпили и замолчали. На выложенную мной пачку Примы Иван Михайлович махнул рукой.

— Не курю. Ты сколько в милиции прослужил? — Я не сомневался, что опытный офицер увидит во мне оперативника, но признаваться в милицейской службе боялся. Розыск сбежавшего оперативника не прекратился, вполне может навести участкового на правильные мысли. Похож я на него или нет, дело пятое, главное, бывший мент. Зачем мне такие подозрения?

— Нет, в армии особистом был, больше года на капитанской должности. Да пришлось уволиться из-за длинного языка. Таких полковники не любят. — Доигрывая роль, дёрнул мышцами щеки, показывая обиду, и разлил водку заново. Мы выпили, не чокаясь. И я продолжил свою исповедь, ради которой и пришёл к участковому.

— На гражданке работал слесарем в заводе (именно «в заводе» говорили горожане), образования нет. Женился, да неудачно, теперь перекати поле, без профессии, без жилья, хоть на БАМ не вербуйся. Хорошо хоть удалось развестись без алиментов. Но из города пришлось уйти, знакомые замучили вопросами. Поживу туристом до осени, там решу, что делать, пока отдыхаю. В деньгах не нуждаюсь, последнюю зарплату с премией выдали, до нового года холостяку хватит.

Мы ещё выпили, после чего больше разговаривали, капитан сослался на необходимость ехать домой на мотоцикле. Затем пошёл обычный трёп двух офицеров, в ходе которого я рассказал пару случаев из своей прошлой жизни, действительно происшедших с военнослужащими, только заменил работу оперов на особистов.

При расставании я нагрузил капитана двумя оставшимися бутылками водки, коньяком, копчёной свининой и рыбой. Даже помог всё погрузить в коляску мотоцикла и тепло попрощался с участковым. Нас, естественно, видели все заинтересованные лица, что в будущем гарантировало мне максимально лояльное отношение со стороны селян. Пока я провожал Ивана Михайловича, протрезвел начисто, неужели мой организм так быстро выводит алкоголь? Хотя, всё может быть, для тела алкоголь может выглядеть ядом. Да и капитан неплох, уезжал в точности по прямой, будто и не пил совсем. Профессионал! По Осиновке я расхаживать с запахом не стал, вернулся в зимовье.

Там и прожил, наслаждаясь покоем и летом, до субботы, банного дня. Который стал для нас с Еленой формальностью, словно с близким родственником. Но в этот раз я пришёл на пару часов раньше, чтобы выкопать картошку на огороде учительницы. Она явно не ожидала от меня такой резвости, я не только копал быстрее всех её знакомых, так ещё без перекуров. Ещё помог перенести выкопанный урожай под навес для сушки, под зоркими взглядами изумлённых соседей, с любопытством наблюдавших за моими действиями. Елена, усердно помогавшая и измотанная трудами, пустила меня мыться первым, как бывает в обычных семьях, где в первый жар моются и парятся обычно мужчины. Я использовал этот бонус на полную катушку, еле выбрался из бани.

Пока релаксировал за кружкой чая, женщина вымылась вместе с сыном, к их возвращению я вполне отдохнул и засобирался домой. Мне показалось, что хозяйка немного расстроилась моим подчёркнуто нейтральным поведением. Но я демонстративно равнодушно попрощался и вышел на улицу, где был буквально атакован соседками женщины.

— Милок, ты не поможешь мне картошку выкопать? — с одной и той же просьбой меня остановили три старушки, сразу предложившие бутылку водки в качестве платы. Но были удивлены моим встречным предложением об оплате, в виде бочонка для соленья грибов или доброго зимнего тулупа, что завалялся в хозяйстве. Можно одного на троих. Старушки обещали найти предложенную мной оплату и попросили прийти завтра, пока стоит сухая погода. Я, естественно, согласился. Готовиться к зиме надо, вдруг не найду работу. Михалыч, то есть участковый, вполне даст мне перезимовать, он человек нормальный, без гнильцы. Такое у меня сложилось о нём мнение, которому я доверял. Всё-таки опыт работы в милиции и просто житейский к семидесяти годам набрался немалый.

На следующий день, я пришёл к своим работодателям с самого утра и закончил заниматься картошкой уже к обеду. Был удивлён щедрой оплатой в виде сорокалитрового бочонка, видимо у местного бондаря такой стандарт был, и тулупа, хоть и поношенного, но не поеденного молью.

— От моего покойного мужа остался, дети не берут, так что пользуйся спокойно. Доживу до лета, посадить картошку и убрать поможешь? — уточнила практичная бабушка при расплате.

— Если дотяну, обязательно помогу, — в таком же стиле ответил я.

Неожиданное решение

— Дров у меня хватит, остальные тюльки расколешь за зиму. Денег за проживание возьму немного, рублей десять в месяц устроит? — продолжала уговаривать старуха. Впрочем, какая она старуха, три месяца назад я старше её был. Побалагурив с бабкой, я вышел на единственную деревенскую улицу, и был окружён сразу пятью старухами, которые тоже насели на меня с просьбами помочь с картошкой. Уже зная мои расценки, двое из них принесли по бочонку, остальные трое ещё один тулуп, вполне рабочий. Пришлось уступить такому напору, да и чем заниматься? Мне не только рыбалка, даже сбор грибов осточертел за последние недели.