— Ну, не знаю, — задумалась женщина, мои слова о картошке смутили её. Наверняка именно помочь с картошкой она и хотела попросить. А теперь не желала идти у меня на поводу. Ишь ты, гордая, уговаривать не буду. Не ожидая ответа, я подхватил бочонок, напомнил о следующем банном дне, попрощался и отправился в зимовье. Зрителей-соседей на лавочках у ворот оказалось уже меньше, видимо я уже стал своим, не котируюсь в качестве редкой новости.

Дома я отпарил бочонок кипятком, вышоркал до скрипа и двое суток настаивал, дополняя вылившуюся воду. Когда убедился, что бочонок не протекает, принялся за засолку грибов, каждый день заполняя его очередной порцией. К примеру, пару дней укладывал несколько слоёв рыжиков, потом слой груздей, потом снова рыжики, добавляя веточки можжевельника для аромата. И, незаметно для меня, за две недели бочонок оказался заполнен доверху. Подумав, решил больше грибы не солить, занимался только сушкой, потому как мимо доброго гриба в лесу пройти физически не мог. Ну, это я забежал немного вперёд.

В понедельник снова отправился в Осиновку, строя большие планы, от стрижки до покупки продуктов. От соли до крупы и чёрного чая, запасы которого я благополучно прикончил. В промтоварах собирался купить свечек и узнать о керосиновой лампе. Даже в восьмидесятые годы такой способ освещения был в ходу в отдалённых селениях наших просторов. С участковым пока встречаться не планировал, надеялся на разговор после получения военного билета, то есть не раньше сентября, если повезёт. Если нет, придётся менять базу на более северный район, да перебираться туда до зимы. Хотя перетаскивать свои вещи уже не хотелось, обжился.

Зашёл, как обычно, в село с противоположной стороны, по просёлочной дороге. Посидел в небольшой очереди в парикмахерской, постригся как можно короче, а не популярной ныне «молодёжной» стрижкой. Зашёл в продуктовый магазин, закупил все задуманные продукты у Любы, улыбавшейся мне во все зубы, но так и не решившейся пообщаться. Зато её молчание неплохо компенсировала Надя, щебетавшая всё короткое время покупки. Кроме дорогой по этим временам толстой прозрачной полиэтиленовой плёнки, она нашла в своих загашниках керосиновую лампу и две литровые бутыли керосина для неё.

Когда я расплатился и укладывал покупки в рюкзак, женщина наклонилась мне, демонстрируя свой замечательный бюст (когда только успела расстегнуть халат, я отлично помню, что он был запахнут под горло), и негромко спросила:

— Вы не можете помочь с болезнью моей подруге, как помогли Любе? Она будет очень-очень благодарна.

— Рад бы, но умею только раны заговаривать, да, пожалуй, переломы лечить. А внутренние болезни для меня тёмный лес. — Я развёл руками и добавил, как бы извиняясь: — К тому же, я не медик, и меня легко посадят за лечение. Ваш же участковый увезёт в райотдел и определит мне три года за колючей проволокой.

— Да вы что? — кокетливо махнула на меня рукой улыбающаяся Надя. — Участковый наш добрейший человек, кроме водки его ничего не интересует, даже женщины. Он последние полтора года до пенсии считает и лишнюю работу не станет выполнять.

— В таком случае, всегда буду рад Вам помочь, если что. — Я поклонился, чем ввёл в краску продавщицу. Но она быстро опомнилась и сразу уточнила:

— Где же я вас в лесу найду, если приспичит?

— Не знаю, я в шалаше живу, в лесу, телефона у меня нет, как и адреса. Но если с участковым всё нормально сложится, не прочь бы на зиму тёплое жилище найти, да работу. Хотя бы сторожем в школе или ещё где. Сами понимаете, без работы меня быстро захомутают, как тунеядца. Паспорт у меня есть, со старой прописки выписался, квартиру бывшей жене оставил. Слава богу, без алиментов развёлся. Мне бы хоть временно прописаться, но где?

Надежда замерла, продумывая планы на меня и мою легализацию в селе, потом уверенно проговорила:

— В среду приходите с документами, с участковым познакомлю. Пару бутылок водки потянете?

Я утвердительно кивнул.

— Часам к двум приходите ко мне, я вас сведу. Договорились? Закуску не забудьте. — Решительно тряхнула гривой волос женщина.

— Не забуду, — улыбнулся я на прощание и вышел из магазина. Вот и первый результат моей коммуникабельности и применения своих экстрасенсорных умений. Размышляя о превратностях судьбы и планируя свои действия на среду, я бодро шагал по дороге на север, привычно осматривая всё впереди и по обочинам. Внезапно заметил два знакомых силуэта на верхней ветке берёзы, метрах в пятидесяти впереди от меня. На ветке сидели два тетерева, ярко выделяясь своими лировидными хвостами. «Вот же паршивцы, словно знают, что охота пока не открыта», — чуть не скрипнул я от досады зубами. Так захотелось попробовать нежного мяса птицы, надоела рыба с копчёной свининой.

Практически машинально я остановился, посмотрел назад, никого нет поблизости. Повернувшись к тетеревам, представил, что пережимаю им шею, то бишь, закупориваю артерии, ведущие в голову. Я ни на что не рассчитывал, просто захотелось курятины, сильно захотелось. Поэтому падение тетерева на землю удивило не только его соседа, но и меня. Однако я оклемался быстрее птицы, продублировав воздействие на второго тетерева. И снова получилось! Вторая птица рухнула под дерево практически сразу. Я не выдержал и побежал к месту падения, опасаясь, что тушки подберёт лисица или медведь.

Поблизости от деревни дикие звери не бродили, и обе тушки мирно лежали в траве под деревом. Пришлось занести их в лес и вспороть ножом, выпуская кровь. Одновременно выпотрошил, закопав ненужные кишки в землю, оставил только сердце и желудочки. От купленного куска плёнки пришлось немного отрезать, чтобы упаковать мокрую от крови добычу. Затем продолжил свой поход домой, почти сразу свернув в лес. Отрубал головы и ощипывал птиц я не рядом с зимовьем, а в километре от своей поляны. Хоть я и закопал потроха, но звери всё равно унюхают. Да и чёрт с ними, если рискнут прийти к моему жилью. Теперь я знаю «волшебное слово» и всегда могу перекрыть кислород любому зверю, хоть кабану, хоть медведю.

На обед в понедельник у меня был суп из «курятины», почти как настоящий. Решил прикупить немного муки для домашней лапши, чтобы куриный супчик довести до совершенства. Часть грудки и ножки я пожарил, хватит поесть на пару дней с картошкой. Вкусно получилось, пусть мясо немного жестковато, но этот недостаток компенсировали мои молодые и сильные челюсти со здоровыми зубами. Пиршество желудка я совмещал с изучением справочника о травах средней полосы и походами в лес за грибами на засолку, которых оказалось значительно меньше, чем раньше. Видимо прошла первая волна грибов, следующую надо ждать ближе к сентябрю.

Ничего, на один ряд в бочонке рыжиков и груздей собрать удалось, что меня вполне устраивало. Зато уловы стали обильнее, август традиционно уловистый месяц на удочку. Однако, кроме крупной рыбы для копчения, ловилось много мелочи, годной только на сушку. Ну не выбрасывать же? Потому рыбалка доставляла истинное удовольствие, особенно, если забыть, в каком мире я живу. Прочитав купленные газеты, я не нашёл разницы между своим прошлым и реальностью. Скорее всего, это действительно мой мир или очень похожий на него. И приход Горбачёва к власти практически предрешён, он уже в составе Политбюро. Вот бы его грохнуть своими способностями?

Но ехать в Москву, с чужими документами и в розыске, меня не прельщало. Да и торопиться некуда. По моим воспоминаниям, Меченый придёт к власти году в восемьдесят пятом. Как раз накануне взрыва в Чернобыле. Успею, если захочу, бог даст и атомную катастрофу предотвратить получится? Одна только мысль терзает меня, и не о пропавшей экспедиции, как писал Каверин, а о гибели Горбачёва. Вдруг с его смертью социализм и СССР сохранятся? Не хотелось бы дожить до старости, питаясь продуктами по карточкам. Но я не политолог, поэтому свои глупые мысли бросил, сейчас у меня главная проблема — собственное выживание. Им и следует заниматься.