Ох. Ощущал себя Тарарыков совершенно разбитым. А потом еще с княжной, с Буйносовой-Ростовской говорил. Одно радовало, жену вспомнил, да деток. А то в работе и вообще уже забыл их.

А тут накатило и как-то даже сил придало воспоминание.

В ночи спустился он с охраной в клети темные, что под кремлем были. Сидели тут тати разные. Сигизмунд правда не в их числе был, ему выделено было отдельное помещение в царских палатах. Но даже в таком убранстве и таких условиях, он постоянно жаловался и требовал прогулок, улучшения еды, питья и вообще много чего. Наши русские заключенные были менее притязательны.

И к одному такому сейчас направлялся Григорий. После разговора с Марией Петровной Шуйской, урожденной Екатериной Петровной Буйносовой-Ростовской, решил он говорить с плененным в Филях Лыковым-Оболенским, Борисом Михайловичем.

Шел к нему, пробирался.

Охрана здесь была хорошая, да и кому надо лезть к пленным? Ну Сигизмунд еще ладно. Убить его, скорее всего, желали бы многие, а вот эти, все тут сидящие. Скорее бы за половину сейчас на Земском Соборе начнут просить.

Охранник в свете свечи узнал Тарарыкова, поклонился ему. Заспанный был, удивленный.

— Ты к кому, Григорий… Григорий… — Поклонился еще раз, видно, что забыл отчество и попытался оплошность свою скрыть.

— Лыков-Оболенский. Поговорить с ним желаю. И… — Тут Тарарыкова посетила недобрая мысль. — А к нему кто-то хаживал?

— Да пытались тут, но я не пустил. Не положено же. Тебе — то. Тебе сам Игорь Васильевич доверие оказал, а то…

— Кто хотел?

— Да черт их знает. Они же это, не представляются. Один навроде казака пару дней назад расспрашивал сменщика моего. На торге. Тот удивлялся аж. Ну и тут на днях тоже один явился. Неприметный такой.

Неприметный… Тарарыков вздохнул.

— А как сидит?

— Да как. Ест, пьет и… прости господи, гадит. Как все.

— И что, не ругается? Ну так… Поначалу ругался. — Пожал плечами охранник. — Как все. А теперича, чего горло рвать.

— Я его забрать думаю. Переведем в другое место. — Тарарыкову очень не понравилось, что сказал охранник. Только ты никому. Еду продолжай носить.

— А куда мне ее — то?

— Сам съешь.

— О… О… — Охранник поклонился Григорию Неуступычу. — То спасибо, то мы благодарствуем.

— Показывай, где.

Пока стражник искал ключи, ворчал, возился в темноте, Григорий своим людям приказал организовать одежду, чтобы переодеть сидящего в застенках. Ну и побольше охраны подтянуть, чтобы любой наблюдающий ночью не смог понять сколько вошло, а сколько вышло. Чтобы никто, если такой человек сейчас наблюдает за входом, не догадался что кого-то из тюрьмы вывели.

— Готово. — Вновь поклонился охранник.

Тарарыков двинулся вниз. Пахнуло оттуда невероятным смрадом, аммиаком, нечистотами, немытыми годами телами, плесневелой соломой и полным, полнейшим отсутствием перспектив.

— А давай, как ты, мил человек. — Тарарыков посмотрел вниз и понял, что говорить там совершенно бессмысленно. К тому же там сидят еще человек сколько-то разных сидельцев. — Давай ты мне его доставишь.

— Как скажешь.

Через пару минут осунувшийся, изможденный до предела князь, на нетвердых ногах стоял на пороге. Ввалившиеся его глаза в отблеске свечи уставились на Григория Неуступыча, а запах, которым несло снизу, вместе с этим человеком поднялся сюда.

— Что? — Провел Лыков-Оболенский языком по сухим губам. — Пора мне голову с плеч сносить?

Тут конечно не помешали бы навыки Игоря Васильевича в допросах, но Тарарыков все же был простым подьячим и понимал в таких делах мало.

— Поговорить надо.

Князь хмыкнул, вскинул, как мог нахально и гордо подбородок.

— Ты как к князю обращаешься, а?

— Князь. — Тихо и зло процедил Григорий Неуступыч. — Я тебе жизнь спасаю, а ты ерепенишься. Тут дела темные творятся. Как бы тебя в темнице не прирезали. Так что. Я тебе жизнь спасаю, а ты мне… Ты мне кое-что расскажешь.

Князь зло уставился на бывшего подьячего, сверлил взглядом, молчал.

Уважаемые читатели, спасибо! Жду в, новом томе — https://author.today/reader/668495/6418983

Пожалуйста не забывайте ставить лайк.

И конечно — добавляйте книгу в библиотеку.

Впереди путь на Москву, на Земский Собор. а там… Сами видите, что творится!