— Пока не за чем, у нас прекрасная команда, — я улыбнулась, а мужчины рассмеялись.
Пришло время отправлять наших курьеров. Ресторатор подобрал симпатичную не сильно молодую пару, обоим чуть за тридцать. Они были одеты в старомодную одежду, парики, кружева, тафта, в театре без труда взяли что нужно… Женщина изначально должна была быть в кринолине, но решили, что это неудобно, ведь ей как минимум шестнадцать раз выходить и столько же входить в экипаж. Но и так выглядело интересно. Да, театрально, но так и было задумано, чтобы потенциальные клиенты сразу поняли, что это не простые визитёры, а с какой-то миссией. Что увеличит шанс попадания в дом даже к самым капризным аристократам.
В списке было шестнадцать адресов, выбрали самые престижные дома и несколько поместий. Рискнули отправить даже к князю. Максимум, что грозит курьерам — их не пустят на порог. Но никого это не пугало. Да, задумка проехаться по адресам до обеда оказалась неосуществимой, мы не учли расстояние и внеплановые задержки, а они точно будут. Ну ладно, как получится.
Наставления были долгими. Но официанты-курьеры оказались очень дисциплинированными работниками, вряд ли актёры вот так молча выслушивали и просто кивали. Начались бы предложения и театральщина. Парочка за эти дни прекрасно выучили всю карту запахов, к моему стыду, я её не знала. С лёту могли подобрать духи под клиента по возрасту, цвету одежды и даже к предполагаемым чертам характера. И польстить смогут, и разговор поддержать. Ну да людей они хорошо знают, практика общения большая. Поэтому я нарадоваться не могла, глядя на этих профессионалов.
Курьеры взяли пробников с большим запасом, ведь один дом — это не значит один клиент, там могут быть не только домашние, но и гости.
Парочка погрузилась в экипаж и тронулась в путь. Когда они отъехали, я их перекрестила. Руки сводило от волнения.
А ещё я очень проголодалась, скорее всего, от волнения. Напрашиваться на обед в ресторан к Эдуарду Марковичу было бы очень странно, да и самой туда ехать не стоило, мог бы расценить такой шаг как попытку подсмотреть за своей деятельностью.
Поэтому мы с молчаливой Вероникой просто попрощались и уехали. Ничего страшного, потерплю до дома.
Я предвкушала скорый обед и отдых, но, когда увидела во дворе старосту с серьёзным лицом, поняла, что он пришёл с плохими новостями. Аппетит сразу пропал.
Пригласила мужчину в кабинет и прикрыла дверь.
— Екатерина Фёдоровна, не знаю, с чего начать. На полях зацвела гречиха, но у вас она разноцветная, — я понимала, что он не восхищаться пришёл, а это просто для пояснения дальнейшей информации.
— Да, я решила поэкспериментировать и сделала себе разные цвета и свойства.
— Не могла ваша гречиха смешаться с той, что вы давали под заём?
— Нет, не должна. Ту, что под заём я отдельно обрабатывала. Что случилось?
Степан Иванович зло сощурил глаза.
— Васька, тот, что в вашем амбаре работает, выходит, украл у вас зерно. Отнекивается, говорит, что это заёмное. Да, он мешок занимал, и я видел у него цветущую полосу, такую же, как у других. Но есть ещё одна с голубыми и красными цветами, и не только у него одного. Сосед тоже отличился, он не заёмный. Прежде чем что-то предпринять, решил с вами поговорить.
— Пойдём пообедаем и отправимся разбираться, — предложила я. Он начал отнекиваться от совместного приёма пищи, я настояла. Если Степан Иванович будет ждать, я же не смогу нормально поесть.
Староста очень некомфортно чувствовал себя за барским столом, не то, что я у него дома. Не акцентировала на этом внимание.
— Посоветуй мне, мил человек, как поступить в таком случае? — начала я. — По нужде ли воровство было или злокозненные намерения?
— Васька-то — ещё тот прохвост! Все знают, что ворует, но ни разу не поймали. И при Семёне зерно тягал, — Степан Иванович криво усмехнулся. — Бездельник он, но Михаил, ваш амбарщик, как-то нашёл к нему подход.
— Думаешь, глаза закрывает на воровство? — нет, своего ключника я не собиралась трогать.
— Все мы на многое закрываем глаза…
— Но и спуску нельзя давать, иначе подумают, что моё имущество можно растаскивать. Давай поступим так…
Староста уехал, я отправилась в деревню чуть позже. Нет, мне не жалко было зерна, пришли, попросили по-хорошему, бесплатно бы дала. Но никогда не понимала воровства внаглую, а судя по рассказу Степана Ивановича, семья Василия никогда особо не нуждалась. Хотя брали зерно под заём регулярно, видно, чтобы создать иллюзию бедности.
Я была у них в доме, обрабатывала скотину. Участвовать в мероприятии с курами они отказались.
Церемониться с ними не собиралась, подъехала к дому на лошади и, спрыгнув, сразу постучала. К этому моменту подтянулся и весь костяк деревни во главе со старостой.
Калитку мне не торопились открывать, я постучала ещё раз. Наконец-то за высоким забором послышалась возня.
— Не пожар пади, чё тарабаните? — пробубнил женский голос. Но когда увидела, кто стучал, хозяйка застыла соляным столбом.
— Хозяина зови! — гаркнула я.
— Сейчас, барыня, — женщина отмерла и побежала в дом. Я же, не церемонясь, зашла и осмотрелась. И первое, что я увидела, заставило озвереть.
— Степан Иванович, вы это тоже видите? — я ткнула на курицу, которая в компании других товарок, как под заказ вышла из сарая.
Староста кивнул. Спутать их невозможно, наша устиновская.
Хозяин выскочил и тоже замер, но смотрел не на нас, а на кур. В глазах был крайний испуг. Как же тупо! Если вначале я хотела наказать только Ваську с Наумом, так зовут второго мужика, то сейчас прилетит целой семейке.
Во двор зашли все приглашённые. С улицы послышалась ругань.
— Да иду я! Руки убери! — вора доставили.
Спустя минуту во двор затолкали Ваську, а следом молчаливого Наума. Мужики взашей заставили их встать на колени, я указала свёрнутой плетью на хозяина дома. Так-то я ей не пользовалась, но сейчас захватила с собой для остроты.
Ох как заголосила хозяйка, когда и её мужика поставили передо мной.
— Не замолчишь, к ним присоединишься, как соучастница, — грубо заткнула ей рот. — Ну, изливайте мне ваши душевные терзания, как не хотели, как заставила нужда. Но запомните, воровства я не прощаю. Пусть это будет известно каждому!
Васька с отцом молчали, как и мамаша, закрыла рот обеими руками. А курица, кудахтая, как царица прохаживалась по двору, привлекая всеобщее внимание. Я едва сдерживалась, чтобы не улыбнуться. Вот же засранка.
Начал говорить Наум.
— Глупо, наверное, говорить, что бес попутал, — мужчина поднял на меня глаза и скосил их на плётку. Ну да свежи воспоминания, как я обхаживала кнутом Семёна Марковича. Сейчас я этого делать не буду, второй раз мне не сойдёт с рук, будь я хоть десять раз интересная для прокурора личность.
— Говори, как было. Правда — твоё спасение.
Васька зло зыркнул на Наума, но сам не торопился рот открывать.
— Сам не ворую, но ворованное покупаю.
Я не стала осматривать присутствующих и так знала, что некоторые будут прятать глаза. При Семёне действительно многие покупали ворованное и прежде всего у бывшего управляющего и его подельников. Но прошлое я не стану трогать.
— Я взял зерно у вас взаём. У нас с Потапычем, — он кивнул на хозяина дома, — участки смежные, земля худая, сплошная глина. Но не о том. Урожай был плохой… А тут мне Андрей, другой сосед, зная мои трудности, дал попользоваться одной полосой, я туда заёмное и посадил, не на свою же глину… Но не простаивать же участку. Спросил у Васьки, мол, не найдётся мешка в долг, под урожай. Так, он и дал, под два мешка. Нет, я-то знал, что ворованное… Так что виновен, барыня, — он опять посмотрел на плётку, видно готовясь получить.
— Что скажете в своё оправдание? — я как указкой переводила кнут между ворами.
— А кто не ворует? — Васька с вызовом посмотрел на меня.
— Ага, ты мне ещё строками из Евангелия ткни, — я ухмыльнулась. — Так, раскаяния я здесь не услышу…
