К моему облегчению, родственники, как неожиданно приехали, также внезапно начали собираться в дорогу. А всё почему, а потому что родители не привыкли делиться планами с дочерями.

Ира не была готова к такому повороту. Мы очень сблизились за эти дни, и я даже кое-что успела ей преподать, чтобы она правильно развивалась.

Тимофей Андреевич очень убедительно просил поработать и с техниками для целителей.

«Ваш вклад может спасти жизни!» — сказал верификатор. Я понимала, что давить он на меня не собирался, но я загружена до предела, и теперь экстренно пришлось что-то придумывать, чтобы успеть попробовать с сестрой.

Девушка высказала намерение остаться в поместье до конца лета, к ней присоединилась и Елизавета. Мелкая так вообще буйно отреагировала на сообщение о скором отъезде. А когда волнуется, перестаёт выговаривать букву «Р».

— Не тлоньте меня! — она, топнув ножкой, загородилась руками и никого к себе не подпускала. Смотрелось забавно, конечно. — Я сама могу о себе позаботиться, мне няньки не нужны! — на эти слова мамаша обвинительно посмотрела на меня. Но это не мои слова, так что обвинение беспочвенно. Но кого это волнует, когда нужно на кого-то повесить вину.

— Елизавета Фёдоровна, до замужества вы обязаны подчиняться воле родителей! — заявила Светлана Юрьевна, которая с каждым днём нахождения в этом доме теряла авторитет.

— Значит, плиеду в Ялославль и буду искать себе жениха! — девочка встала руки в боки.

— Лиза, — я подошла к ней и присев рядом взяла её руку. — Мама права, тебе придётся поехать под волю родителей. Но я думаю, тебе не запретят сюда приезжать пару раз в год, и я осенью к вам наведаюсь.

— Я хочу жить в этом доме! — сестрёнка не сдавалась и пыхтела как ёжик. — Здесь пахнет клубникой и пирожки вкусные, — неожиданно она захихикала. И я вздохнула с облегчением. Я помню, как она истерила, когда я уезжала из дома, не хотелось, чтобы её увозили под вопли.

— Если ты здесь останешься, я не смогу тебя поднять через месяц, — я тоже по-детски захихикала, намекая на то, что она увлекается выпечкой.

Елизавета обиженно оттопырила нижнюю губу и обняла меня.

— Я буду скучать, Катерина — душечка моя.

— Теперь не квашня? — я рассмеялась.

— Любимочка моя, душечка — Катюшечка! — мелкая пощипала меня за щёки.

— И я тебя люблю, сестрёнка, — прижала её к себе.

Семья покинула дом ближе к вечеру. Тётка затянула напутственную речь, взяв с них обещание приезжать почаще. Родители со мной сухо попрощались, а вот Ира долго держала меня за руку.

— Я тебе в письмах буду писать занятия, — пообещала я. — А ты мне обязательно описывай свои достижения и мысли, — сестра часто кивала, а у само́й слёзы текли.

Лиза тоже мочила мою юбку, молча попискивая, уткнувшись вбок. Я сама не удержалась и разревелась.

Тянуть было нельзя, и все погрузились в экипаж.

Странная я какая-то. Когда родные приехали, я злилась, а сейчас реву… Ладно, пора возвращаться к прежней жизни.

Две недели до бала и несколько дней до старта продажи духов. Завтра срочно нужно в Петровск! — с таким настроем я пошла к себе в комнату, нужно поработать.

Наконец-то свобода! Когда я выехала туманным утром из ворот, то захотелось крикнуть что-нибудь, но я затянула песню про коня…

Пела я её недолго, на ходу неудобно, да и направление движения пора менять, а лес любит тишину.

Вот ехала и была уверена, что Ярослав меня будет ждать на тропе. И когда увидела силуэт всадника в тумане, который здесь был значительно гуще, то прибавила хода.

— Вы, сударыня, заставляете меня тосковать, — при моём приближении парень спрыгнул с коня и поспешил ко мне навстречу.

Помог слезть с Луны и заключил меня в объятия.

— Прости, раньше не получилось. Сестры от меня не отходили, а потом занятия прибавились… Они уехали.

— Устала?

— Уже отдохнула. Пойдём? Ничего не видно, — я посмотрела на туман, который буквально клубами стелился между деревьями.

— Сейчас кое-что покажу, — Ярик хитро улыбнулся и, повернувшись к лесу, вытянул руки.

Туман начал расходиться, по направлению к лесу стал образовываться коридор.

— Ух! Ты научился закладывать направление потоков?

— Нет, пока только прямым воздействием, но с формой уже получается, — парень сделал из тумана сферу, потом подобие яйца. — Сложное не получается. Пока ждал тебя, потренировался. С водой раньше пробовал, тяжелее, но тоже кое-что выходит. А ты как, продвинулась?

— Не-а, боялась дома экспериментировать, хотя две служанки догадались, что во мне Разум проснулся, когда я сестру успокаивала. Не хочу породить страх. Вдруг, что не так сделаю, — да, была идея привлечь к тренировке ту же Нюру, но быстро отказалась от этой идеи.

— Правильно, на мне потренируешься.

— Надеюсь, переборю страх тебе навредить.

— Не навредишь. Ты же помнишь, я буду сопротивляться, — Ярослав рассмеялся.

До затона мы прошли по туманному коридору. Выглядело волшебно, Ярик всеми силами поддерживал атмосферу, закручивая в завитки молочные потоки.

— Не устал от такого объёма? — я окинула рукой пространство.

— Пока не чувствую. Я же твоей техникой пользуюсь, точками фиксирую направление и потом соединяю.

— А не пробовал очень медленно пустить поток и как ножницами отрезать от себя? — задала вопрос и задумалась, ведь я тоже так не делала. Изначально пыталась создать самостоятельный поток и ничего не получалось.

Ярослав остановился, туманные стены коридора потеряли плотность и стали сходиться. Парень что-то делал, я видела движение воздуха.

— Пока не получается, но я понял о чём ты, — он кивнул и опять появился коридор.

Над самим озером туман был не таким плотным или пока мы шли, просто чуть рассеялся от лучей солнца.

Трава на поляне была мокрая, но разве это проблема, когда со мной маг воздуха и воды.

Ярослав с нескрываемым удовольствием высушил небольшую площадку и расстелил плед. Это уже походило на ритуал, как и последующий приём пищи, словно семейный завтрак.

Сегодняшнее блюдо удивило — это был хорошо знакомый цыплёнок.

— Генри знаком с хозяином ресторана, который у вас в Устиновке кур покупает, и шантажом заставил продать ему несколько сырых тушек, — Ярик рассмеялся. — Попробуй его рецепт.

— А ещё он готовил его на гриле, сделанном в нашей деревне? — я рассмотрела корочку.

— Нет, в печи на вертеле.

Было, конечно, вкусно. Изыскано, можно сказать. Если моя курочка была деревенская, сочная, жирная и местами обугленная, что придавало ей особый колорит и дымный запах, то эта идеальная, но без изюминки.

— Тебе не понравилось? — удивился Ярослав.

— Слишком безупречно. Это как с человеком, вот всё в нём хорошо и внешность точёная, не придерёшься, и характер выше всяких похвал и говорит складно, но… тошнит.

Парень звонко рассмеялся.

— Ты бесподобна, Екатерина! Меня, конечно, не тошнит от его еды, — Ярик продолжал смеяться. — Но аналогия мне понравилась. Ты права, слишком… — парень задумался, даже губу начал кусать. — Я слишком зацикливаюсь… Нас учили держать всё под контролем, и это, как ни странно, сейчас мне мешает, — сменил тему. — Я привык к внешнему контролю и никак не могу понять, как управлять тем, что я даже не ощущаю.

— Мне помог цвет. Я немного написала… — я достала тетрадь из сумки.

Ярослав открыл и начал читать.

— Да, ты постоянно говоришь о визуализации. Но мне сложно понять… Вода, воздух, огонь… я вижу их текстуру, движения потоков, но Разум для меня всегда был непостижим. Хм, — парень криво улыбнулся. — Самое неприятное, я очень много изучил, но в понимании так и не продвинулся. Вся надежда на тебя, ангел мой.

— Сейчас доем идеальную курицу и приступим. Только не говори Генри…

— Ты ему потом сама поведаешь страшную тайну о его стряпне, — Ярик опять рассмеялся.