У самого экипажа, когда мы уже загрузили уставшую тётку, ко мне подошёл Сергей Игнатьевич Афанасьев. Тоже поздравил с праздником и напомнил о нашей договорённости по поводу обработке телят.

Честно сказать, я вздохнула с облегчением и назначила на вторник после обеда, утро у меня сейчас всегда занято.

Обратно ехали тихо, потому что родственница уснула, примостила её голову себе на плечо и всю дорогу придерживала.

От пережитого напряжения я тоже вымоталась и несмотря на то, что не ела с утра, сразу пошла в опочивальню.

Не знаю, сколько я спала, но проснулась от голода, желудок свело.

Спустилась на кухню, меня немного пошатывало от слабости, ведь последний раз я ела на ужин и то, что-то постное, так тётка распорядилась, хотя пост не я ни она не держали. Я даже не задумывалась, а она забывала.

Нюра не стала отправлять меня в столовую, усадила за стол на кухне и быстро начала накрывать. Рагу, кусок варёной курицы, пирожки, пучок зелени, кружка кваса. Я не дождалась, пока она всё выставит, и сразу начала есть.

Кухарка села напротив, и стала смотреть на меня странным взглядом, словно выискивая что-то.

— Что случилось? — прошептала я.

— Вчера на озере слышали песню. Несколько человек говорили, что женщина пела, казалось, голос шёл от самого озера. Потом запело и само озеро, вода забурлила. Зверьё странно себя вело, шло к воде, и рыба выскакивала, словно плясала, — я слышала и качала головой. Вот же напридумывают. И слухи уже не остановить. — Это вы пели?

— Да, я пела, но никто не шёл к воде, и рыба не плясала, я бы заметила, — ну да, Луна как стояла морда к морде с Зевсом, так и продолжали миловаться. — И вообще, лучше никому не говори, что это я.

— Так больше некому, так все говорят, Екатерина Фёдоровна — наша благодетельница, озеру пела!

— Что ещё говорят?

— Благодарят, что детей порадовали клубникой. А в храме какое благоухание от роз, что уходить не хотелось.

— Сорви и поставь у себя в комнате, — я хмыкнула.

— Я лучше потом чай с лепестками сделаю, — улыбнулась Нюра.

Пришла известность откуда не ждали. Вот это я поорала песенку для своего любимого… Анализируя вчерашнее происшествие, было немного страшно. Это сколько энергии я через себя провела, чтобы огромное озеро запело. Да, я помнила, что сказал Ярослав, у него мурашки побежали и уши заложило. Какова природа этого звука? Хотя не исключено, что это энергетическая волна его произвела и мой голос просто наложился.

Ладно, вряд ли я узнаю точно, поэтому нечего голову ломать.

Спросила про состояние Варвары Александровны. Тётка в отличие от меня после храма хорошо поела, немного поспала и уже проснулась. Сидит, книжку читает у себя.

Вот и отлично, а то я испугалась, что поплохеет старушке.

Утром я поняла, что все домочадцы знают о моём пении на озере. Не факт, что Нюра разболтала, но могли просто сопоставить сорвавшийся голос и странное пение в лесу. Улыбались все, даже Гришка, который вечно ходил смурной.

Странное дело, но и Прохор сегодня не смотрел на меня с упрёком, теперь мои отлучки были оправданы в его глазах. Не удивлюсь, что он и версию с ухажёром исключил. А это было бы отлично, а то смотрит на меня как на преступницу.

Взяв своего рыжего защитника, поехала на озеро. Свернула раньше, поехала тем путём, которым разок ездила. Было чувство, что могу на кого-то натолкнуться, ведь после этих слухов появиться ещё одна волна любопытных.

Ярослав меня уже ждал, я, пустив свою паутину вперёд ощупала своего любимого. Сегодня он стоял спокойно. Оживился, когда я подходила и, как только я вышла из кустов, он схватил меня в объятия.

— Я тебя словно вечность не видел, солнышко моё!

— Ну да, я пока не птичка, — прохрипела со смешком.

— И не нужно, я уже боюсь твоего пения. Я не переживу, если с тобой что-нибудь произойдёт, — я чуть не утонула в его глазах, полных любви. — Слышала, что говорят? — парень ухмыльнулся.

— И до тебя дошли слухи? — я хмыкнула. — Нагородили небылиц про поющее озеро и пляшущую рыбу.

— И вода светилась и кипела, — Ярослав рассмеялся. — Как вечером приехал, так в доме наслушался. Родители в Саратове до Пасхи остались… Я просто сбежал вчера после обеда.

— А если будут вопросы?

— Не будут, я не маленький мальчик. Я кувшинки привёз, десять корней накопали. Потом ещё привезу, — парень указал на Зевса, возле которого лежали два мокрых мешка.

— Да хватит. Всё равно придётся долго ждать разрастания, я не могу вмешиваться в дикую природу и менять виды под свои желания. Так что посажу здесь несколько корней и в месте впадения ручья от родника в озеро. Спасибо, любимый, — я сама поцеловала парня.

Ярослав задумался, глядя на меня.

— Мне хочется понять твой дар, ведь я практически ничего о нём не знаю. Только то, что мы проходили в университете, да из общения с нашим садовником-управителем. Но практически ничего общего не нахожу.

— Рассказывать слишком много, я тебе лучше завтра записи моей деятельности привезу. У меня гениальная помощница, которая прекрасно всё записывает. Только не проси сделать копию, а то она меня придушит, — я тихо рассмеялась. Ну да, ей для Льва Яковлевича ещё делать, бедная моя девочка.

— Хорошо, наберусь терпения. А сейчас давай здесь посадим кувшинки, — Ярик начал снимать сапоги.

— Ты сам решил сажать? — была удивлена.

— Конечно. Не тебе же в холодную воду лезть. Хотя я бы не отказался ещё раз мою русалочку вытащить, приятная была ноша, — Ярослав застыл с сапогом в руке, взгляд стал с поволокой. Он прикрыл глаза и помотал головой. — Дай Бог мне терпения! Как же мне хочется назвать тебя женой!

Очень надеялась, что парень не путает страсть обладания с любовью. Ведь то, что он нежен со мной, ни о чём не говорит. Может, его запретный плод возбуждает и моя таинственность. Мы, по сути, общаемся в своём закрытом мирке, и когда выйдем в свет, сможет ли он противостоять давлению общества?

Но не буду заглядывать в будущее. Жизнь — непредсказуемая штука. Знаю одно, иллюзий о дальнейших событиях я не должна испытывать. Нужно готовиться к худшему сценарию. Не хотелось думать о таком, глядя на светящиеся глаза Ярика, но я реалистка.

Парень снял обувь, закатал брюки и взялся за мешок.

— Чёрт! Прости… лопаты нет.

Я хмыкнула и пошла к Луне, вернулась со своей лопаткой.

— Ух, какая запасливая.

— Нам, друидам, положено, — я улыбнулась.

— Друидам? — удивление в голосе. — Это же что-то из сказок?

— Сказки не рождаются на ровном месте. И такое название больше отражает сущность моего дара. Я друид, а не управитель! — захотелось ввести новое название.

— Хорошо, госпожа друид, приказывайте своему верному рабу, — он пощупал воду ногой. — Уже прогреваться начала.

— Это у берега, — я подошла и глянула на воду, которая сегодня особенно ярко отражала утреннее небо.

Присев на корточки, я поняла причину такой зеркальности, озеро стало чище, прозрачней, словно взвесь осела.

— Что не так? — Ярик сел рядом.

Я засунула руку в воду и поболтала ей. Выходит, я волной энергии оздоровила озеро?

— Вода как родниковая, чистая, — парень сам ответил на свой вопрос и в шоке посмотрел на меня. — Ты кто, дорогая моя?

— Друид, я же сказала.

— А теперь расскажи, что произошло, как можно проще, чтобы и до тупого дошло.

И я рассказала свою версию. Про источник, который пока не восстановился, и вряд ли в полной мере будет таким сильным, ведь он теперь поменял плоскость, и энергия идёт прямо в озеро. Я увидела изменившийся угол. Про волну, которая ушла через меня и накрыла озеро, наверное, она и родила тот звук.

— Скорей всего я как-то уничтожила заразу в озере, и оно быстро начало выздоравливать.

— Во всём… — Ярик не задавал вопрос, он, видно, пытался понять. — Не делай так больше, ты могла погибнуть! — опять о своём.

— Знаю я, хватит об этом. Я вообще не хочу, чтобы меня связывали с этим событием. Это для деревенских — чудо, а для людей науки может послужить сигналом разобраться в случившемся.