Граф с удивлением посмотрел на меня, мол, ты уже и сюда добралась?
— Простите, но я вынудил его дать мне почитать записи. Даже опустился до шантажа, — профессор рассмеялся. Я улыбнулась, прекрасно помня, что запрета я не давала, только не позволить присвоения. — И теперь вы здесь! — он смотрел на меня как-то фанатично. Мне даже показалось, что я слышу его мысли: «сейчас бы башку ей вскрыть, да посмотреть, как всё устроено». — Процедура абсолютно безболезненная, могут быть незначительные чувствительные проявления в месте соприкосновения с датчиками. Присаживайтесь. Обувь снимите и сами наденьте ремни на ноги, моя помощница сегодня не смогла подойти…
Я разулась, поместила ноги в углубления на полу в форме стопы и затянула ремешки.
— Фиксация нужна, чтобы было меньше искажений, нам важно увидеть все направления.
Вениамин Михайлович попросил меня сесть плотно к спинке и пристегнуть ремень на талии, потом пошли руки, ладонями вниз, пальцы в пазы, затем голова. Опустив на нужный уровень обруч, он зафиксировал моё положение.
— Нужно расслабиться, если получится на гране с дрёмой. Активировать дар сейчас не нужно, на первом этапе важно спокойствие, — профессор говори очень спокойно, монотонно.
Ладно, постараюсь расслабиться. Представила, что я лежу на берегу, тихо плещется вода, ласковое солнышко, руки расслаблены…
— Отлично! Чётко получилась, умничка. Интересно, очень интересно, — из мыслей меня выдернул профессор. — Следующий этап посложнее. Вам придётся активировать свой дар. Не бойтесь, артефакт поглотит весь поток.
Вопроса, смогу ли я это сделать без объекта воздействия, не возникло. Я это постоянно делаю, когда устраиваю сканирование пространства. Хотя как раз в этом мог быть и подвох как для Управителя.
Весь поток, говорите? Ну, получайте!
Распределила направление на все пальцы рук, установила поток потолще и запустила в направлении земли.
— Стоп! — крикнул профессор, как-то нервно.
Я сразу отсекла энергию. В комнате повисла тишина. Вениамин Михайлович какое-то время возился у тумбы, что-то тыкал, теми ручками, что у него были в жилете.
— Очень интересно, — не в первый раз сказал профессор.
Лев Яковлевич стоял молча, но взгляд, брошенный на меня, показывал, что он в замешательстве. Что же они там видят?
— Екатерина Фёдоровна, сейчас может возникнуть небольшое давление в области лба. Не волнуйтесь, это нормально, нужно пройтись по граням.
Давление было не только на лбу и затылок сдавило. Потом защипало пальцы и на ногах тоже.
Я видела, как мужчины переглядываются. Дождутся, я ругаться начну. Что же они молчат?
— Всё, спасибо, — профессор аж нижнюю губу стал живать, смотря на стеклянную поверхность.
— Мне можно вставать? — я напомнила о себе.
— Да-да, сейчас… — Вениамин Михайлович быстро подошёл, расстегнул мои путы на голове и руках, дальше я сама освободилась и подошла к тумбе.
Это было подобие сенсорного пульта, устройство очень дико смотрелось в этом мире, хотя было далеко от современных, верней из моего прошлого.
Сверху лежала цветовая карта, если можно было так выразиться. Видно, было три слоя, она делалась этапами на тонких пластинах. Что она означает, я только догадывалась, скорее по цвету. Центр, практически круглый, был глубокого изумрудного цвета, но края неоднородные, словно перламутровые, с градиентом других цветов, которые выступали наружу подобием наростов.
Я ждала объяснений, мужчины молчали.
— Впервые вижу подобное, — начал профессор, граф в замешательстве на меня поглядывал. — Основной цвет зелёный, но это не Управитель, вернее… Сейчас…
Вениамин Михайлович снял пластину с цветовой картой и дал её в руки графа.
— Вот смотрите, — профессор взял зелёную «ручку» и ткнул на прибор, появился зелёный круг. — Думаю, и без сравнения видна разница окраски.
Да, Управитель был скорее цвета весенней зелени, зеленее-зелёного, как говорил тот верификатор, который делал первую пробу моего дара, да и у Тимофея Андреевича я тоже видела яркий зелёный спектр. Хотя, может статься, так, что смеси тот артефакт не показывал, а давал приоритетное значение.
— А у меня может быть два дара? — вопрос давно крутился в голове.
— Во-от! — Вениамин Михайлович поднял палец. — Но не всё так однозначно. Не секрет, что существуют маги с двумя дарами. Один всегда преобладает и одновременно их использовать не получается, по крайней мере, мне неизвестны такие случаи. У вас же, сударыня, дары слиты воедино.
Профессор взял фиолетовую ручку, с ухмылкой посмотрел на Льва Яковлевича и ткнул в очередной датчик. На зелёную поверхность наплыла фиолетовая и превратила круг в насыщенный тёмно-зелёный, но с явным изумрудным оттенком.
— Сейчас немного убавлю влияние, — комментировал свои действия Вениамин Михайлович, поглядывая на пластину в руках графа. — Вот, примерно тридцать восемь процентов. К сожалению, мой артефакт не может автоматически выдать смешение, вам бы в Москву съездить…
— Она что маг Разума? — Лев Яковлевич посмотрел на меня так, словно первый раз видит.
— Не всё так однозначно. У неё нет чистых даров, по сути, присутствуют доли от всех направлений, но по-прежнему преобладает Управитель. Но если учесть, что нет чистых даров, то… Мы имеем дело с феноменом!
— Или новым даром, — я не смогла не вставить своё слово. — Просто ваш артефакт не может выдать новые данные, а показывает просто понятные ему, вернее, то, что он может определить.
Профессор поднял палец и потряс им, нервно при этом хохотнув.
— Для того чтобы это признали, нужен не феномен в вашем лице, а массовое появление этого дара.
— Боюсь, даже если это произошло, никто не заметит, потому что меня два раза определяли как Управителя, — я грустно развела руками. — Хотя давайте я вам расскажу…
— Лучше перейдём ко мне в кабинет, — Вениамин Михайлович показал на дверь.
Перешли мы недалеко, буквально в соседнюю комнату.
Профессор сел за свой стол, мы с графом, напротив, в удобных креслах, а Вероника сбоку от меня на стуле со своей папкой, на которой уже был приготовлен лист для записей. Хозяин кабинета, очень внимательно следил за её приготовлениями.
— Моя помощница будет делать запись нашего разговора, если вы не против, — я улыбнулась.
— Что вы, Екатерина Фёдоровна, это похвальная практика. Вы поражаете своей преданностью делу.
— Поверьте, я предана только своим интересам, — я скромно потупила глазки. Профессор рассмеялся, а вот Льву Яковлевичу почему-то было не смешно и когда я подняла на него глаза, то встретила подозрение. Прокурора включил, сто процентов.
— Так что вы хотели рассказать? — напомнил Вениамин Михайлович.
— Давайте представим, что дар Управителя кто-то намеренно принижал…
Я начала очень скользкий для меня разговор, просто поняла, что несмотря на яркую картинку моего супер-дара, клеймо Управителя с меня не собираются снимать. И даже если в Москве повысят процент Разума в моём даре, ничего не изменится, потому что они у меня слиты воедино.
— Я не знаю мотивов, возможно, произошло не намерено, но это обстоятельство повлекло за собой деградацию всех даров, вернее магов, — вот сейчас граф ухмыльнулся, а вот профессору было что сказать, но теперь я подняла палец, по факту затыкая ему рот. — Дослушайте, пожалуйста! Дар управителя… я для себя предпочитаю называть его Друид, могли стирать по нескольким причинам. Но я расскажу, как я вижу пару из них. Первая: очень сложный многогранный дар, не имеющий видимых эффектов, им нельзя похвастаться, он не имел видимого боевого потенциала, поэтому не котируется среди знати и принижение значимости искусственно стимулировалось. Возможно, по религиозным соображениям, — Вениамин Михайлович опять хотел что-то вставить. — Против церкви я не выступаю, как раз она и удержала этот дар на плаву, не позволила уничтожать его носителей, и привила любовь в сельской местности, — я видела, как любят мой дар крестьяне. Но моя речь была чистой воды импровизация, просто в голове начали формироваться мысли, и я не могла уже остановиться. — Я знаю мотив, но не знаю причины. Мотив был, скорее всего, подавить крупное языческое течение, которое основывалось именно на этом даре, потому что он управляет природой… И умалчивалось, что остальные дары имеют тоже происхождение. Возможно, был сильный лидер или в основе самого учения…
