Она успела отбежать от беседки всего на несколько шагов, когда сильные руки внезапно обхватили её, прижали к твёрдой мужской груди.

— Прости, если напугал тебя, — прошептал Магнеш ей на ухо, и от этого голоса по спине пробежали мурашки. — Я просто хотел сказать, что околдован тобой с той самой встречи в ночном саду.

— Господин… — начала Анна, но он мягко перебил её.

— Нет, не говори ничего. Вскоре пройдёт мой пинайт. Я скажу матери, что уже выбрал девушку — и тогда ты официально станешь моей, — произнёс он с непоколебимой уверенностью, от которой у Анны сжалось сердце.

Во рту появился горький привкус — как будто она проглотила осколок льда.

— Я… Мне пора возвращаться, — только и смогла вымолвить она, отчаянно пытаясь вырваться из его объятий.

***

Бильшияр рывком втолкнула дочь в её покои. Снова — в который уже раз! — она перехватила Тамишу на пути к Одашу. Все увещевания, все попытки вразумить, все материнские доводы разбивались о глухую стену упрямого непокорства.

В памяти вспыхнул вчерашний случай: Одаш сам привёл Тамишу к ней, скрыв её позорный поступок. Её дочь, её плоть и кровь додумалась пробраться ночью в покои брата, что соблазнить его. Бильшияр до сих пор содрогалась при мысли о том, как близко они были к разоблачению. И пусть она ненавидела этого мензина всем сердцем, тогда она была ему благодарна — хотя бы за то, что он не раззвонил о случившемся на весь дворец.

Она отругала дочь. Впервые в жизни подняла на неё руку. И что в итоге?

Сейчас Бильшияр в упор смотрела на насупившуюся Тамишу, и в груди клокотала ярость пополам с отчаянием.

— Что ты вытворяешь?! — голос её дрогнул, но не от слабости — от сдерживаемого гнева. — Хватит давать повод этой старухе выставить нас отсюда! Она и так следит за каждым нашим шагом. С каким трудом мне удалось уговорить Повелителя не выдать тебя замуж… И что ты делаешь?! Сначала — драка с рабыней, теперь — эти бесстыдные попытки проникнуть в покои брата! Да если об этом узнает твой отец…

Она резко отвернулась, не в силах дольше смотреть на дочь. Перед глазами снова возник насмешливый, пронизывающий взгляд Садише — старой мымры, держащей в своих руках нити дворцовых интриг.

Но ничего. Осталось совсем немного. Скоро состоится великий совет, на котором Повелитель наконец признает Магнеша своим истинным наследником. Тогда вся власть в этом дворце перейдёт в её руки — в руки Бильшияр. И уж тогда старая карга ответит за всё.

— Но почему они решили устроить этот пинайт? — тихий голос Тамиши прорвался сквозь вихрь её мыслей.

Бильшияр обернулась. Дочь смотрела на неё полными слёз глазами — не упрямыми, не дерзкими, а по‑настоящему несчастными.

— Ты видела эту девицу? Мама, ты обещала, что я выйду замуж за того, кого сама выберу…

— А ты делаешь всё, чтобы этого никогда не случилось! — резко бросила старшая наложница, подходя к окну. За стеклом мерцали огни вечернего сада, но она не видела их — только силуэт дочери, дрожащий в полумраке комнаты.

Тихие всхлипывания Тамиши эхом отдавались в тишине, и Бильшияр, вопреки всему, почувствовала, как в груди шевельнулось что‑то похожее на жалость. Но она тут же подавила это чувство. Сейчас не время для слабостей.

Бильшияр глубоко вздохнула, и в этом вздохе слились воедино усталость и неизбывная материнская любовь. Она действительно любила своих детей всем сердцем — той любовью, что не знает рассудка, что готова на всё ради их счастья. Да, старший сын Повелителя никогда не вызывал в ней тёплых чувств, но слёзы дочери… О, они ранили куда глубже, чем любые дворцовые интриги.

Под окнами, залитыми лунным светом, проплыла стайка наложниц — их звонкий смех и щебет растворялись в ночной тишине. Взгляд Бильшияр невольно задержался на одной из девушек — стройной, с гордой посадкой головы. И в тот же миг в её сознании словно вспыхнула молния: чёткий, безжалостный план оформился в единое целое.

— Перестань реветь, — голос её смягчился, хотя в нём по‑прежнему звучала стальная нотка. — Этого пинайта не будет.

— Но махирад сказала… — пролепетала Тамиша, всхлипывая.

Бильшияр резко обернулась. На её губах расцвела усмешка — холодная, острая, как лезвие клинка. В глазах вспыхнул огонь, которого дочь прежде не видела.

***

— Не могу поверить, что собираюсь сделать это, — едва слышно прошептала Анна, и слова растворились в ночном воздухе, словно дым.

Впереди, не оборачиваясь, шагал евнух Абби. Лишь раз он замедлил шаг, бросил короткий взгляд через плечо. Анна ещё ниже натянула капюшон — тенью скользнула по грани света и тьмы.

Ночь окутала дворец плотным покрывалом. Редкие факелы дрожали в неподвижном воздухе, отбрасывая причудливые блики на каменные стены. Эта часть дворца была ей незнакома — Анна за всю жизнь не покидала пределов гарема. Но Нина дала чёткие указания: «Абби проведёт тебя в комнату Ардэна. Никто не заметит».

И правда — на всём пути они не встретили ни единой души. Только тишина, только шёпот ветра да далёкий звон ночных цикад.

Наконец Абби остановился у простых деревянных дверей. Его невысокая фигура замерла в немом ожидании. Анна сжала кулаки, пытаясь унять дрожь, что волнами прокатывалась по телу. Горло сдавило комком — страх, волнение, неверие смешались в один неразделимый узел.

Абби молча смотрел на неё. Его взгляд — спокойный, почти бесстрастный — говорил больше любых слов.

«Ты должна сделать это ради себя и своей семьи», — голос Нины эхом отозвался в сознании Анны, пробиваясь сквозь вихрь сомнений.

Анна ещё раз глубоко вздохнула, словно пытаясь вобрать в себя остатки решимости, и толкнула дверь.

Тишина обрушилась на неё сразу — густая, почти осязаемая. В полумраке она заметила его мгновенно: высокая фигура застыла у незажжённого камина, словно вырезанная из тени. В просторном помещении горели лишь две свечи, но их дрожащий свет оказался достаточно щедрым, чтобы Анна могла разглядеть крепкое тело мужчины.

Ардэн был одет лишь в просторные серые брюки. Его бронзовая кожа мерцала в отблесках пламени, будто отлитая из тёмного золота. Нина предупреждала: он выпьет особый отвар. И действительно — на небольшом столике стояла полупустая бутылка с алой жидкостью, словно капля застывшей крови в этом сумеречном царстве.

За её спиной нетерпеливо щёлкнул замок — Абби резко закрыл дверь. Толчок в спину заставил Анну сделать несколько неуверенных шагов вперёд.

На звук обернулся Ардэн.

— Кто ты? — его голос, низкий и хриплый, пробежал по её коже мурашками.

Он вглядывался в её лицо, скрытое полупрозрачной вуалью. Лишь глаза — необычайно синие, словно осколки ночного неба — оставались открытыми. Анна сделала ещё один шаг, и свет свечи упал на её черты.

В тот же миг Ардэн замер. В его взгляде вспыхнуло узнавание — глубокое, почти болезненное. Он узнал её. Ту, что являлась ему в снах все эти долгие месяцы, ту, чей образ он тщетно пытался изгнать из своих мыслей.

— Ты? — выдохнул он, словно не веря собственным глазам.

Ардэн тряхнул головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение. На мгновение в его глазах мелькнуло сомнение — не игра ли это вина, не обман ли уставшего разума?

— Наверное, вино ударило в голову, — пробормотал он, и низкий грудной смех наполнил комнату, смягчая напряжённую тишину.

Анна глубоко вдохнула, ощущая, как в груди зреет решимость. Пора брать ситуацию в свои руки. Плавным движением она сбросила с плеч плащ, подаренный Ниной, и осталась в одеянии насыщенного синего цвета — столь же глубоком, как её глаза. Наряд, тщательно подобранный наложницей, облегал фигуру, подчёркивая каждый изгиб, и Анна вдруг осознала, как непривычно и волнующе она выглядит.

Ардэн молча наблюдал. Его взгляд следил за каждым её движением, пока она, бесшумно ступая босыми ногами по прохладному полу, приближалась к нему. Остановившись в шаге от мужчины, она подняла голову, встречая его взгляд. Вновь её поразило, насколько он велик и могуч — словно высеченный из камня исполин, но при этом полный скрытой, пульсирующей силы.