— Слушаю вас, махирад, — семма Соен склонилась низко, почтительно, её движения были отточены годами службы.

— Соен, Нина выбрала себе помощницу. Позаботься о том, чтобы девушка перешла в полное её подчинение — со всеми вытекающими, — голос махирад Садише звучал ровно, но в нём таилась непреклонная воля, не терпящая возражений.

— Конечно, махирад, — снова поклонилась семма, не позволив ни единой тени удивления проступить на лице.

Нина благодарно кивнула махирад и, не теряя ни мгновения, подхватила семму Соен под руку. Тот жест — почти фамильярный — заставил женщину вздрогнуть, но она сдержалась, лишь брови едва дрогнули. Нина увлекла её прочь от пристального взгляда Садише Баладжар, за двери небольшого храма, где тени лежали гуще, а голоса звучали тише.

Там, вдали от чужих ушей, Нина назвала имя.

Семма Соен не выдала ни удивления, ни сомнения. Лишь кивнула — коротко, деловито — и тут же распорядилась: евнухи должны перенести вещи Анны в комнаты, прилегающие к покоям Нины.

Эти покои наложница давно вытребовала себе — просторные, уединённые, с окнами, выходящими в самый живописный уголок сада. Но до сих пор они оставались почти пустыми: Нина не желала слуг, кроме верного Абби. Теперь же их займёт Анна.

Довольно улыбнувшись, Нина поспешила отыскать свою новую союзницу.

***

Девушки шли по тихим, прохладным аллеям сада. Здесь, в гареме, он был особенно прекрасен — словно живой музей редких растений, собранных со всех концов света. Ароматные лианы обвивали арки, экзотические цветы пылали яркими пятнами, а тенистые дорожки манили вглубь, подальше от любопытных глаз.

Здесь их никто не подслушает. Об этом позаботится верный Абби — невысокий, тучный евнух с проницательным взглядом и бесшумной поступью.

— Если ты хочешь обрести силу, тебе нужно заполучить мужчину, обладающего властью, — начала Нина, глядя вперёд, на игру света и тени под ногами. — Но Повелитель давно находится под чарами Бильшияр. Тебе придётся сильно постараться, чтобы отодвинуть её.

— Нет, мне не нужен Повелитель, — Анна покачала головой, и в её голосе не было ни тени колебания.

Нина резко остановилась. Анна сделала ещё пару шагов, затем обернулась — на удивлённое лицо наложницы. – Моя цель – Одаш Баладжар.

— Наверное, я ослышалась, — произнесла Нина, прищурившись.

— Нет, всё верно.

— Милая, ты совсем меня запутала, — Нина покачала красивой головой, её губы дрогнули в недоумённой улыбке. Она снова двинулась вперёд, и Анна последовала за ней. — Мне казалось, ты хочешь заполучить именно власть. И влияние должно быть немалым — значит, никто из совета тебе не подойдёт. Остаётся только семья Баладжар. Но Одаш… Это не та кандидатура. Повелитель любит детей Бильшияр и просто ненавидит сына от первой жены. Лучше уж обрати внимание на младшего мензина. К тому же, Магнеш тобою явно заинтересовался.

— Магнеш всего лишь мальчишка, — голос Анны звучал холодно, без тени сомнения. — Обожаемый родителями, убаюканный материнскими речами о том, что мир уже лежит у его ног. Нет. Он никогда ничего не добивался сам. Мне же нужен человек, который знает, за что ему бороться.

Нина вздохнула, покачала головой. В её взгляде читалась тревога — не за себя, а за ту безрассудную решимость, что горела в глазах Анны.

— Да, но Одаш… — она запнулась, подбирая слова. — Ему никто и никогда не позволит заполучить власть. Бильшияр имеет огромное влияние на Повелителя. Она сделает всё, чтобы старший мензин даже тенью своей не перегородил дорогу Магнеша к трону.

Анна лишь улыбнулась — тонко, почти неуловимо. В этой улыбке не было ни насмешки, ни высокомерия, лишь холодная уверенность человека, который видит шахматную доску целиком, а не отдельные фигуры.

Да, Нина знала, как покорять мужские сердца — мягкими взглядами, томными вздохами, искусной игрой обольщения. Но она не понимала, как устроены сердца тех, кто стоит у трона. Не видела скрытых пружин, не слышала шёпота за закрытыми дверьми.

А Анна видела.

Она знала, что, когда и кому нужно сказать. Знала, кому предложить, кому пригрозить, кого одарить молчанием. Она понимала: не все разделяют мечты Повелителя о младшем мензине на троне. Половина совета тайно склоняется к махирад. А уж Анна сделает всё, чтобы наследником остался Одаш.

Это была игра. Игра в политику и интриги. И у Анны был превосходный учитель — сама жизнь, бившая её в спину, ломавшая колени, но не сумевшая сломить дух.

— Бильшияр, несомненно, владеет сердцем Повелителя, — продолжила Анна, глядя прямо перед собой, словно видела сквозь стены дворца. — Но есть ещё один человек, чья сила и влияние почти равны власти самого Повелителя.

— Ты имеешь в виду… — начала Нина, но Анна перебила её, не дожидаясь завершения вопроса.

— Махирад Садише. Она не просто мать Повелителя и глава гарема. Она — голос в совете. Её слово может перевесить чашу весов. Это наш шанс.

Анна замолчала, давая Нине время осмыслить сказанное. В воздухе повисла тяжёлая, напряжённая тишина, нарушаемая лишь журчанием фонтана и плеском воды.

Чуть позже, почти небрежно, она спросила:

— Ты здесь довольно давно. Почему Повелитель не любит свою первую жену?

Девушки как раз подошли к одному из многочисленных фонтанов сада. Его мраморные ступени были изрезаны временем, а вода — прозрачна, как стекло. Нина присела на бортик, задумчиво опустила руку в прохладную гладь.

Тут же, словно по волшебству, подплыла стайка маленьких рыбок — золотистых, с переливающимися плавниками. Они кружили вокруг её пальцев, рассматривая неожиданных гостей с любопытством, свойственным лишь существам, не знающим страха.

Анна наблюдала за ними — за тем, как быстро и слаженно двигаются их крошечные тела, как играют блики на чешуе. В этом простом зрелище было что‑то умиротворяющее, почти насмешливое — будто природа напоминала: даже в самой жестокой игре есть место красоте.

— Я ни разу не видела первую жену Повелителя, — голос Нины звучал приглушённо, словно она боялась, что даже тени могут подслушать её слова. — Даже Одаш, рождённый в этих стенах, был увезён отсюда на третий день своей жизни. Позже его привозили лишь однажды — на похороны деда.

Она замолчала, подбирая слова, а затем продолжила, глядя на игру света в брызгах фонтана:

— Говорят, Повелителя и его супругу помолвили ещё в раннем детстве, а поженили, когда ему исполнилось восемнадцать. Джихиньяру обещанная невеста никогда не нравилась. В те годы он был без памяти влюблён в другую девушку. Он даже хотел отказаться от выбранной родителями невесты, бросить всё ради возлюбленной. Но накануне свадьбы та неожиданно заболела и умерла.

Нина вздохнула, и в этом вздохе прозвучала древняя, как мир, горечь.

— Джихиньяр обвинил в смерти любимой свою невесту. Отменить свадьбу ему не позволили — их всё же поженили. Некоторое время он даже не ложился с ней в одну постель. Тогда махирад пригрозила лишить его права наследования трона. И он… смирился. Зачал ребёнка, а как только тот появился на свет — тут же отправил жену прочь из дворца.

Анна слушала, не перебивая. В её глазах, глубоких и холодных, как зимнее море, отражались не столько слова, сколько скрытые пружины судьбы, невидимые нити, связывающие людей и события.

Когда Нина закончила, Анна лишь кивнула — едва заметно, но с непоколебимой уверенностью.

— Понятно, — произнесла она тихо. — Неудивительно, что наибольшее влияние на Повелителя имеет мать. Магнеш будет послушен Бильшияр — а это не то, что мне нужно.

Она сделала паузу, словно взвешивая каждое слово на невидимых весах.

— С Одашем будет проще. Он никогда не знал любви, не ощущал её тепла. А человек, лишённый этого, всегда тянется к нему, как к огню в морозную ночь. Махирад — вот кто станет тем, кто окружит его заботой. Она захочет видеть внука на троне. И это сыграет нам на руку. Я более чем уверена: идея пригласить мензина сюда принадлежит именно ей.