- Да какая ж это жизнь? – Племянница всплеснула руками и чуть не опрокинула чашку. Расплескались по столу несколько капель. – Где у вас тряпка? Вытереть надо.

- Я вытру. Ты сиди, - велела хозяйка. – Ну чего ты так волнуешься?

- Так, теть Лид, будто повода нету? Сами же понимаете…

- Возьми вот конфеты… - На стол встала хрустальная тяжелая ваза. – Шоколадные. Вон те, в темных фантиках… Съешь.

- Как жить-то? Мы ж не знаем. Мы… Мы даже собаку никогда в доме не держали…

- Я научу Риту, - пообещала Лидия Сидоровна. – Конечно же, не сомневайся. Одну не оставлю. Поэтому… - Она задумалась, оглядела кухню, старые шкафчики, древнюю лампу под потолком. – Не переживай. Ты за квартирой моей последишь пока, а я твоей дочерью займусь. Мы поедем в деревню. Завтра же. Нет. Лучше прямо сегодня. Я быстро соберусь. Рита тоже пусть поторопится

- В деревню? – переспросила Валя испуганно. – В ту самую?

- Ну конечно. А куда же еще? У нас тут, в Верхневажновской области, я только одно место знаю, где таким, как мы с Ритой, можно спокойно находиться и не думать о том, что люди скажут. Там люди все понимают.

- Все равно, теть Лид! Это не опасно?

- В городе опаснее. В сто раз. Тут никто ничего не понимает. Народа много. Службы всякие, и бежать некуда – сразу увидят, сфотографируют, в новости попадешь…

- Вот-вот, - согласилась Валя. – Это точно, что попадешь. Так ведь и случилось вчера! Хорошо, что все решили, что зверь, который на видео пробежал, это нейро… как ее. Ну, понимаете, когда компьютер сам рисует, и получается все, как настоящее

- Ну и хорошо, - остановила ее Лидия Сидоровна. – Никто не понял, не поверил, а нам ведь того и надо? – Она поднялась и прошаркала ногами в сторону коридора. Попросила: – Принеси табуретку мне, Валь. Сумку надо достать с антресолей…

- Давайте, я? – предложила племянница.

- Нет. Ты там в вещах не разберешься. Там звал такой…

Вещей на антресолях за жизнь накопилось много, и большинством Лидия Сидоровна не пользовалась. Давно… Лыжная маска с мутным стеклом, надувной матрас, с которым когда-то ходили на пляж, сапоги на каблуках – надела всего-то пару раз…

Большая спортивная сумка для поездок. Синяя с красным. Кожаная ручка отдельно прилажена.

Она сняла сумку, проверила замки. Что брать? Продукты, одежду, посуду. Еще одеяло и постельное белье. В старом доме вряд ли что-то осталось…

- Я отгул на работе взяла, - сообщила Валя, кода сумка наполовину запомнилась. – Отвезу, куда нужно. У Игоря отпуск, но он не поедет, - добавила виновато. – Такая вот ситуация.

- Ну и пусть не едет. – Лидия Сидоровна вжикнула молнией и пошла отключать газ. – Ключи тебе отдаю.

- Теть Лид, а мне с вами нельзя? – взволнованно попросилась Валя.

- Нет. Мы вдвоем справимся. Это не для людей, понимаешь?

Племянница все понимала.

- Да.

Они вышли из подъезда в объятья стынущей осени. Солнце выглянуло из-за тучи, осветило краснеющий клен и остатки незамерзших бархатцев в клумбе. Соседка, Ксюша Иванова, ковырялась там, яростно выдирая остатки побитых вчерашним морозом растений.

- Добрый день, Лидия Сидоровна. Собрались куда-то?

- Да. В деревню, - прозвучал невозмутимый ответ.

Деревня называлась Волчьи Скалы.

Ехать до Волчьих Скал пришлось довольно долго.

Машина катила по бесконечной серой дороге, иногда петляя, иногда взлетая на незаметные мосты. Где-то за стеной из высоких бледных берез таились болота. Иногда березняки сменялись соснами, за которыми прятались дачные кооперативы и придорожные деревеньки.

Когда дорога становилась ровной и прямой, вдали тут же возникали миражи сверкающих луж, и казалось, что машина обязательно поскользнется на них, что ее занесет…

Стоило приблизиться, и лужи пропадали.

Чем дальше они отъезжали от города, тем сильнее ощущалась осень, и больше рыжел лес.

Ритка молчала на заднем сиденье, слушала музыку. Наушники – черные, с острыми ушками на ободке, вспыхивали то розовым, то зеленым. В приоткрытое окно засосало ветром большого жука, и теперь он, оглушенный и потерянный, метался по салону с реактивным гулом, раздражая ведущую машину Валю.

- Выкини его отсюда! – крикнула она Рите, но та не отреагировала. – Ты опять меня не слышишь? Эх, наушники сними!

- Это плавунец. – Лидия Сидоровна поймала жука на лету и осторожно положила в бумажный стаканчик от кофе. Прикрыла пластиковой крышкой. – Возле дома было большое корыто с водой. Выпустим его туда.

- Зачем? – Валя отследила взглядом указатель. На нем значилось короткое - «р. Войка». – Река какая-то… Навигатор ее не показывает, почему-то.

- Тут он и не будет показывать ничего, - пояснила Лидия Сидоровна. – Скорее всего. А жук… У меня такие в детстве в большом баке жили. Вспомнилось. А личинки у них, знаешь, какие кусучие!

Она рассмеялась, вспомнив, как всегда вылетала из воды первой, стоило кому-то из деревенских детей заметить страшную длинненькую личинку с парой огромных устрашающих жвал, плывущую в направлении пляжа.

Как-то такая штука укусила Лиду за мягкое место. Она вопила так, что вся деревня услышала, и мама бежала к ней на помощь, сжимая грабли в руках…

А потом мама наловила ей полную бочку водяных жуков.

- Смотри, они вовсе не страшные. Видишь, как смешно плавают?

- Вижу… - кивнула Лида, глядя, как жук забавно гребет большими лапками, как веслами, а потом переворачивается задом, хватает с поверхности воздушный шарик и тянет его вниз, на глубину. – Зачем он так делает?

- Чтобы дышать, - отвечала мама.

С грядок несло подгнившей огуречной ботвой и компостом. На компостную кучу, высокую и пружинящую, маленькую Лиду не пускали, потому что там иногда отдыхала змея. Старая гадюка по кличке Хозяйка. А в беседку, что была возле яблонь, в сумерках приходили ежи…

- Куда теперь? – Воля притормозила возле остановки.

Бетонный навес остался еще со времен союза. Внутри него сохранился остов скамейки и мозаичное панно, на котором изображались пионеры с овчаркой.

Овчарка, правда, выглядела несоизмеримо больше любой нормальной собаки такой породы. Она возвышалась над пионерами, и пасть у нее была длинной, зубастой. А шкура серо-черной, без характерных подпалин.

И красные, как угли, глаза горели, подобранные в тон к пионерским галстукам…

Лидия Сидоровна помнила это панно. Она часто сидела под ним, ожидая автобуса.

- Куда дальше? – Валя посмотрела на тетку. – Тут, вроде как, поворот должен был быть?

- Да. За остановку заворачивай, там старое почтовое отделение, а после него указатель на заброшенный пионерский лагерь «Пограничник». За лагерем – налево и вдоль реки…

- Понятно. – Валя разочаровано покачала головой, вглядываясь в заросли бурьяна. – Какое же захолустье.

- Нам только на руку, - сказала Лидия Сидоровна. – Чем меньше людей… Сама понимаешь.

- Понимаю, - согласилась племянница, и тут же снова принялась волноваться. – А как же скорая? Она сюда вообще доезжает?

- Не знаю. Не приходилось вызывать.

Они проехали каменные ворота, что когда-то вели к лагерю. По обе стороны от них прежде стояли статуи. Лидия Сидоровна помнила. Юные пограничники с собаками… Теперь статуи разрушились. Время обратило в пыль пьедесталы. Единственная белая цементная голова овчарки валялась, отколотая, у края дороги, и скалила обтупленные зубы.

Торчал из шеи кривой обломок внутренней арматуры.

- Тут хоть кто-то есть? – Валя переключила передачу. Машина медленно поползла по ухабам. – Такое чувство, что никто и не живет совсем.

- Кто-нибудь живет, - убедила ее Лидия Сидоровна. – Точно. Не может быть, чтоб не жили.

Меж тем к дороге со всех сторон начали подкрадываться ранние загородные сумерки. Кусты слились в серую массу, ямы на пути стали незаметными и от того более неприятными, чем прежде. Чтобы не проваливаться в них, Валя окончательно снизила скорость, и машина почти остановилась.