Чайник на плите громко запел, и Лидия Сидоровна словно очнулась.

Она встряхнула головой. Тяжелая седая коса шлепнула по спине. Очки, которые она носила скорее по привычке, чем из особой необходимости, слетели со лба на нос.

Задумалась.

Давненько ей не приходило таких видений. Видений вообще… А тут – на тебе! Темный осенний лес, пахнущий грибницей, хвоей, прелыми листьями и текущей по сосновому стволу смолой, желтой и прозрачной, как мед.

И след зверя во мхах…

Она снова встряхнулась. Привидится же такое.

Чайник подпрыгивал, свистел оглушительно и выпускал в воздух клубы пара. Лидия Сидоровна так и не заменила его электрическим, потому как этот, простой и старый, заставлял все время помнить о том, что его нужно выключать самой. Если забудешь – он шумит, будто осуждает.

После того, как ей исполнилось восемьдесят, Лидия Сидоровна очень боялась начать забывать. Ею пугала и беспокоила мысль, что память однажды станет мутной и зыбкой, тягучей, как смола, и все воспоминания потонут в ней, смешаются.

Перестанут четко разделяться реальность и вымысел.

Сейчас же, когда чайник оглушительно завопил, она сначала испугалась, а потом успокоила себя тем, что не просто так пропустила важный момент, а именно что задумалась.

Нет. Не задумалась… Увидела!

Вздохнув, она достала с полки красную чашку в горошек и налила себе кофе. Обычный, растворимый, из самых дешевых, что продаются в супермаркетах с названиями никому неизвестных брендов на простеньких этикетках.

По кухне поплыл ядреный острый запах. Хлопнула форточка. В их доме, пожалуй, одна Лидия Сидоровна еще не поменяла старые окна на новые, пластиковые.

Форточка держалась на бечевке. Если ветер распахивал ее слишком широко, стоило только потянуть, и старые петли со скрипом прокручивались, возвращая все на свои места.

Под потолком на изгибе газовой трубы висели засушенные травы – мята, донник, пижма, мелиса, чабрец. И пахли лесом и полем. Старым маминым домом, что остался за много километров от города Верхневажновска.

Там, в прошлой жизни…

В дверь позвонили, и Лидия Сидоровна снова нервно встряхнулась. Она никого не ждала. Мог, конечно, зайти кто-то из соседей. Хотя, сказать честно, соседи к ней заглядывали редко, будто что-то чувствовали.

Можно их понять.

Люди чуют такое, не хуже зверей.

Иногда…

Лидия Сидоровна осторожно подошла к двери и принюхалась. Тянуло подъездными затхлыми запахами: вечно текущей канализацией, оставленным кем-то мусором, соседскими собаками в противоблошиных вонючих ошейниках и гарью.

У кого-то подгорала на сковороде забытая картошка.

Вид из дверного глазка открывался странный. Лидия Сидоровна никак не могла привыкнуть, что ее глазок все искажает, делает каким-то слишком изогнутым, странным и чужим.

В центре этой гнутой реальности стояла племянница Валя и нервно теребила сумку. Закусывала кулак и как будто бы…

Как будто слезы в глазах сдерживала.

Валя еще раз настойчиво позвонила, потом даже постучала.

Лидия Сидоровна открыла дверь и отступила в сторону, позволяя племяннице войти. Но та отчего-то засомневалась. Раздумывала, делать ли шаг.

- Проходи, Валь, - тихо пригласила Лидия Сидоровна. – У меня как раз чайник вскипел.

- Теть Лид… - Валя осторожно переступила через невысокий порожек. – Вы наверное не ждали… Не думали, что я вот так к вам… Мама ведь с вами не очень…

- Ничего. Бери тапочки.

Лидия Сидоровна и сама понимала, что дело, должно быть, неординарное, раз уж родные вдруг вспомнили про нее. В семье она давно считалась изгоем. И причина на то имелась веская, тут ясно все.

- Теть Лид…

- Пошли на кухню. Не в коридоре же разговаривать? – Лидия Сидоровна постаралась улыбнуться как можно мягче. – У тебя проблемы, Валюш?

Она прекрасно понимала, что за проблемы обрушились на ее племянницу и заставили прийти сюда. Тут и думать нечего – вариант один.

Но кто?

- Проблемы… - Валя послушно опустилась на стул. И послушно взяла чашку. – Ой, теть Лид, вы не представляете, какие у меня возникли проблемы!

Лидия Сидоровна не стала больше гадать, спросила напрямую:

- Ты?

- Не я. – Племянница закрыла глаза. – Ритка.

- Вот как?

Лидия Сидоровна мотнула головой. И правда, чего это она? Ясно же, что не у Вали дар проснулся на пятом десятке. Хотя, бывает, у некоторых и на седьмом все случается. Но то редкость. А тут – Рита…

Конечно, Рита!

Рите тринадцать только-только стукнуло. Самый возраст.

- Это ужасно, теть Лид, - стала жаловаться Валя. – Игорь со мной развестись из-за этого всего хочет! Говорит, что за чертовщина в вашей семье творится? Я ему – но ведь это наша общая семья? И твоя тоже? А он мне – нет! Это все по вашей линии идет - дурные гены. Порченые…

Она расплакалась.

Лидия Сидоровна пододвинула ей печенье. Нахмурилась:

- Сам он порченый. И дурной. Ишь, чего выдумал… - Она раздраженно пожевала губами. - Но мне не до Игоря твоего сейчас. Как там Рита?

- Тяжело. Ничего понять не может. Когда у нее это впервые случилось, она из дома сбежала на три дня. Сама не своя была. Носилась где-то то ли по лесам, то ли по паркам. Мы с Игорем только и успевали в новостных каналах читать что…

Лидия Сидоровна прервала ее:

- Ничего. Бывает.

Она вспомнила свой первый раз. Тоже тогда носилась, не помня себя, по окрестным лесам, а потом еще и в капкан угодила… Хорошо, что Василий, муж ее сестры, Валькиной матери, нашел и из капкана освободил.

Не рассказал никому.

И он, и Глафира тогда к Лиде с пониманием относились.

До одного момента.

Именно этот момент Лидия Сидоровна не любила вспоминать больше всего.

Тогда Василий очень сильно пострадал. И она никак не могла понять, как же так вышло? Ей было чуть больше двадцати пяти, и с оборотом проблем не возникало. Она все помнила, все контролировала, но однажды в полную луну произошла беда, и на мужа сестры кто-то напал. Других волков в окрестностях не водилось, поэтому подумали на нее…

Лида пыталась оправдываться, но… Как оправдаться той, что становится зверем и как будто и вовсе теряет разум на время? Она не теряла. Или так ей казалось?

Нет. Точно не теряла.

Ладно. Что было, то было…

Пару минут они сидели молча. Валя сосредоточенно отхлебывала из чашки, иногда мотала головой, словно сама себе не веря, прикрывая глаза. Лидия Сидоровна понимала, как ей сейчас тяжело. Плыл по кухне тяжелый пар. Капала из крана вода, и капли звонко бились о непомытую тарелку.

- Как там Рита? В целом? Вообще? – продолжился, наконец, разговор.

- Нормально. – Валя подняла голову и посмотрела тетке в глаза. – Что удивительно, ничего так она… Нормальная вполне. Веселая даже. В школу рвется, а я боюсь ее отпускать. Записку вот написала на три дня, но это все ерунда. Они же пролетят, а потом все повторится… Хотя, как повторится… Оно и не закончится!

- Знаешь Лилю Макову? – спросила Лидия Сидоровна, резко прервав Валину тираду. – В клинике, что недалеко от вас, работает?

- Слышала эту фамилию… - Валя задумалась, помутнела взглядом, напрягая измученный долгой тревогой мозг. – А причем она?

- Справку даст, - уверенно сообщила Лидия Сидоровна.

- Она что… - Валя понизила голос до шепота. – В курсе?

- Да, - прозвучало в ответ. – Именно. Прекрасная женщина. Все понимает. Специализируется.

- На… волках?

- На волках. И не только. Но, впрочем, неважно. Рита поучится дома пока что, потом, когда разберется с новой жизнью своей, вернется в школу.

- Теть Лид… - Валя благодарно посмотрела на родственницу. – А дальше то что?

- Дальше? Жизнь. – Лидия Сидоровна посмотрела в мутное окно.

За окном зеленая еще, лишь по краю тронутая золотом, грива большой березы шевелилась на ветру. И небо было голубое-голубое, уже по-осеннему стекленеющее, ледяное на вид. Такое холодное, что хотелось съежится и закутаться в одеяло от одного его вида.