— Марк...

— Можно я тебя поцелую? — спросил он. — Не как на репетиции. По-настоящему.

Я должна была сказать «нет». Должна была напомнить, что мы коллеги, что это неправильно, что я не хочу быть ещё одной девушкой, которую он прячет в спальне.

Но вместо этого я прошептала:

— Да.

Он перегнулся через подлокотник, и его ладонь легла на мою щёку. Большой палец погладил скулу, спустился ниже, обвёл контур губ. Я замерла, боясь дышать.

— Месяц назад я окончательно порвал с Кариной, — сказал он тихо. — Не просто отстранился, а закрыл дверь. И когда она ушла, я вдруг понял: мне больше не нужно притворяться. Не нужно ходить на ужины с моделями из маминого списка. Не нужно делать вид, будто я хочу кого-то, кроме тебя. Три года я смотрел на тебя и молчал, как идиот. А теперь... теперь мне нечего скрывать.

И поцеловал.

Это было не похоже на тот поцелуй в кабинете. Тот был жадным, голодным, почти грубым. Этот — медленным, тягучим, как мёд. Его губы изучали мои — нежно, внимательно, будто запоминали форму, вкус, текстуру. Я приоткрыла рот, и его язык скользнул внутрь — осторожно, дразняще. Мои пальцы сами собой вцепились в его рубашку, притягивая ближе. Ближе. Ещё ближе.

Его рука скользнула с моей щеки ниже — по шее, по плечу, по изгибу талии. Остановилась на бедре. Сжала.

Я застонала ему в губы.

— Варя... — его голос был хриплым, прерывистым. — Если ты скажешь «стоп», я остановлюсь.

— Не говори «стоп», — выдохнула я.

Его ладонь двинулась выше, задирая подол моего платья. Пальцы коснулись обнажённой кожи бедра — и по моему телу словно ток пробежал.

— Ты даже не представляешь, что со мной делаешь, — прошептал он мне в шею. Его губы скользнули по ключице, по плечу, туда, где соскользнул ворот платья. — Каждый раз, когда ты проходишь мимо моего кабинета, я забываю, о чём думал.

— Ты преувеличиваешь.

— Нисколько. — Его зубы легонько прикусили мочку моего уха, и я ахнула. — Я помню каждое твоё платье. Каждую блузку. Каждый раз, когда ты распускала волосы.

— Ты... ты следил за мной?

— Восхищался. Издалека. — Его ладонь легла на мою грудь поверх платья, и я почувствовала, как твердеют соски. — Ты — самое прекрасное, что есть в этом чёртовом офисе. И я ненавидел себя за то, что трус.

— Ты не трус.

— Трус. — Он поцеловал меня в уголок губ. — Я боялся, что ты меня оттолкнёшь. Что напишешь жалобу в отдел кадров. Что я потеряю единственный шанс быть рядом с тобой.

Я взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть мне в глаза.

— Ты его не потерял, — сказала я. — Этот шанс. Прямо сейчас. Здесь.

Его глаза вспыхнули. Он снова поцеловал меня — на этот раз жёстко, требовательно. Его руки заскользили по моему телу, сминая ткань платья. Я выгнулась ему навстречу, чувствуя, как между ног становится горячо и влажно.

— Варя... — он оторвался от моих губ и упёрся лбом в мой лоб. — Я хочу тебя. Безумно. Но не в машине. Ты заслуживаешь большего.

— А если я не хочу ждать? — прошептала я.

— Тогда поедем ко мне.

Это было безумие. Полное, абсолютное безумие. Но я кивнула.

— Поехали.

Он завёл мотор, и машина сорвалась с места. Я сидела, вцепившись в ремень безопасности, и чувствовала, как колотится сердце. В голове билась только одна мысль: «Что я делаю? Что я, чёрт возьми, делаю?»

Но когда он бросил на меня быстрый, горящий взгляд и улыбнулся — все сомнения испарились.

Я делала то, чего хотела.

Впервые в жизни.

Квартира Аверина оказалась пентхаусом на двадцатом этаже с панорамными окнами и видом на вечернюю Москву. Но у меня не было времени рассматривать интерьер — потому что как только дверь захлопнулась за нами, он прижал меня к стене и снова поцеловал.

— Ты уверена? — спросил он, оторвавшись на секунду.

— Абсолютно.

— Тогда не будем терять время.

Он подхватил меня на руки. Легко, будто я ничего не весила. Я ойкнула и обхватила его шею руками. Он нёс меня через гостиную, через какой-то коридор, а я целовала его щёку, скулу, уголок рта. Пахло кожей, его парфюмом и чем-то ещё — запахом предвкушения.

Спальня была огромной. Кровать — просто необъятной, с тёмным бельём и горой подушек. Он опустил меня на неё, как хрупкую драгоценность, и замер, стоя надо мной.

— Боже, какая ты красивая, — выдохнул он.

Я лежала на его кровати — пышка Варя Снегирёва, в задравшемся платье, с размазанной помадой и растрёпанными волосами. И он смотрел на меня так, будто я — произведение искусства.

— Ты мне льстишь, — прошептала я.

— Я тебе покажу «льстишь», — он усмехнулся и начал расстёгивать рубашку.

Пуговица за пуговицей. Медленно. Дразняще. Я смотрела, как открывается его тело: широкая грудь с тёмными волосками, рельефный пресс, косые мышцы, уходящие под ремень брюк. Он не был похож на перекачанных фитнес-тренеров. Он был... естественным. Живым. Настоящим.

— Теперь ты, — сказал он, опускаясь на колени рядом с кроватью. — Можно?

Я кивнула, не в силах говорить. Его пальцы взялись за край моего платья и медленно потянули вверх. Ткань заскользила по моим бёдрам, по животу, по груди. Я приподнялась, помогая ему стянуть платье через голову. И осталась лежать перед ним в одном белье — всё том же простеньком хлопковом комплекте.

— Чёрт, — выдохнул он. — Ты ещё красивее, чем я представлял.

— Ты представлял?

— Каждую ночь. Три года. — Его пальцы скользнули по моему плечу, спустились к ключице, обвели контур груди поверх лифчика. — У тебя кожа как шёлк.

Я зажмурилась, наслаждаясь его прикосновениями. Никто и никогда не трогал меня так — трепетно, почти благоговейно. Его пальцы расстегнули застёжку лифчика, и моя грудь освободилась. Я инстинктивно прикрылась рукой, но он мягко отвёл её в сторону.

— Не прячься, — попросил он. — Позволь мне смотреть.

Его ладони легли на мою грудь — тёплые, немного шершавые. Большие пальцы погладили соски, и я выгнулась, закусив губу. По телу разлилось тепло, тягучее, как патока. Он наклонился и поцеловал сначала одну грудь, потом другую. Его язык обвёл сосок, и я вскрикнула.

— Тише, — прошептал он. — Мы только начали.

Его губы двинулись ниже — по животу, по рёбрам, по мягкой ложбинке пупка. Я чувствовала, как влага между ног становится всё обильнее. Он стянул мои трусики — последний барьер — и замер.

— Посмотри на меня, — сказал он.

Я открыла глаза. Он стоял на коленях между моих разведённых бёдер и смотрел на меня — туда, на самое сокровенное.

— Не надо, — прошептала я. — Я... я стесняюсь.

— Не надо стесняться, — он провёл пальцами по внутренней стороне моего бедра, и я задрожала. — Ты прекрасна. Вся. Каждая клеточка.

Его пальцы коснулись меня — там, где было мокро и горячо. Я вскрикнула и вцепилась в простыни. Он гладил меня медленно, изучая, запоминая реакцию. Его большой палец кружил вокруг самой чувствительной точки, и я готова была разрыдаться от наслаждения.

— Марк, пожалуйста...

— Что «пожалуйста»?

— Я хочу... я хочу тебя. Внутри.

— Ещё немного, — он наклонился, и я почувствовала его дыхание между ног. — Я хочу попробовать тебя на вкус.

Его язык коснулся меня, и мир взорвался. Я закричала — не сдерживаясь, в голос. Он ласкал меня ртом, языком, губами, и волны наслаждения накатывали одна за другой. Я извивалась на простынях, вцеплялась в его волосы и умоляла не останавливаться.

— Ты такая сладкая, — прошептал он, отрываясь на секунду. — Лучше, чем я мог вообразить.

— Я сейчас... я не могу больше...

— Можешь, — его пальцы скользнули внутрь меня, и я застонала. — Кончи для меня. Сейчас.

И я кончила — с его именем на губах, с его пальцами внутри меня, с его ртом, который продолжал меня мучить. Оргазм накрыл с головой, ослепил, разорвал на куски и собрал заново. Я рухнула на подушки, тяжело дыша, и чувствовала, как по щекам текут слёзы.

— Ты плачешь? — он мгновенно оказался рядом, с тревогой заглядывая в лицо. — Я сделал тебе больно?