Я замолчала, тяжело дыша. Босс смотрел на меня с непроницаемым выражением лица. Пауза затянулась. Я уже мысленно собирала вещи и писала заявление об уходе, когда он вдруг сказал:

— Значит, вы голодная.

— Что?

— Вы голодная, — повторил он и, отлепившись от косяка, подошёл к шкафчику. Открыл дверцу, достал оттуда упаковку с круассанами, банку арахисовой пасты и пару яблок. — Садитесь.

Я моргнула.

— Что?

— Снегирёва, вы сегодня какая-то односложная. — Он выложил еду на стол и пододвинул ко мне стул. — Садитесь и ешьте. Кофе через минуту будет.

Я всё ещё стояла, как истукан. Происходящее отказывалось укладываться в голове. Босс, которого я три года считала бездушным автоматом по добыче денег, кормил меня круассанами? В девять вечера? В комнате отдыха?

— Я не голодна, — соврала я.

Живот предательски заурчал. Громко. В тишине комнаты это прозвучало как раскат грома.

Марк Александрович усмехнулся.

— Ага, так я и поверил. Садитесь, Снегирёва. Это не просьба.

Я села. Потому что спорить с тоном, которым это было сказано, не хотелось. Да и круассаны пахли умопомрачительно.

Он тем временем разобрался с кофемашиной, и через минуту передо мной стояла большая кружка с идеальной пенкой. Сам он взял себе вторую и уселся напротив, закинув ногу на ногу.

— Макет доделали? — спросил он буднично.

— Почти, — я откусила круассан и чуть не застонала в голос. Масло, слоёное тесто, шоколадная крошка... — Осталось пару правок внести.

— Завтра утром покажете.

— Но клиент...

— Клиент подождёт. Я сказал ему, что правки будут послезавтра.

Я чуть не подавилась.

— Вы... вы дали мне отсрочку?

— Я дал нам отсрочку. Мне нужно, чтобы макет был идеальным, а не сделанным на коленке голодным дизайнером в десять вечера.

Я замолчала, переваривая услышанное. Это было... странно. Он никогда раньше не вникал в детали моей работы. Просто ставил задачи и требовал результата. Идеального результата. А тут — сидит напротив, пьёт кофе и смотрит, как я поглощаю круассан.

Под его взглядом мне стало неловко. Я облизала губы — на них осталась шоколадная крошка — и заметила, как его глаза проследили за движением моего языка. На секунду. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы в животе что-то сжалось. И это «что-то» было точно не голодом.

— Почему вы ещё здесь? — спросила я, чтобы нарушить тишину. — В смысле, так поздно.

— Работал, — он пожал плечами. — Услышал шум. Решил проверить, не грабят ли нас.

— И обнаружили меня в объятиях кофемашины.

— В очень тесных объятиях, — подтвердил он с лёгкой улыбкой. — Я даже немного заревновал.

Я замерла с круассаном у рта. Он что... флиртует? Нет, бред. У босса просто хорошее настроение. Или он пьян. Я принюхалась — нет, кофе, не алкоголь.

— Вы странный сегодня, — сказала я честно.

— А вы — мокрая, — парировал он. — Вас нужно домой, пока не простудились.

— Я на метро.

— Я вызову такси.

— Не надо, я...

— Снегирёва, — он подался вперёд и упёрся локтями в стол, — вы сегодня уже достаточно наспорились. Просто согласитесь.

И я согласилась. Потому что смотреть в его глаза с такого близкого расстояния и спорить было невозможно. Они у него оказались не чёрными, а тёмно-карими, с янтарными крапинками у зрачка. И в них плясали чёртики, которых я раньше не замечала.

Через пятнадцать минут я сидела в такси и тупо смотрела в окно, прижимая к груди пакет с остатками круассанов — он заставил взять с собой.

Телефон пискнул. Сообщение от Ленки: «Ну что, доделала макет?»

Я хотела ответить, но заметила ещё одно уведомление. Звонок от сестры — пропущенный. И голосовое сообщение.

Вздохнув, я нажала «воспроизвести».

«Варь, это мама. Лиза сказала, ты опять одна. Доченька, ну сколько можно? Я тут посмотрела, у нас в фитнес-клубе новый тренер, очень приятный мужчина, разведён, без детей. Давай я тебя запишу к нему на консультацию? Заодно и познакомитесь. Он как раз специалист по... проблемным случаям».

Я закрыла глаза и откинулась на сиденье.

Проблемный случай. Это я. Варя Снегирёва — ходячая проблема, которую нужно исправлять.

Таксист покосился на меня в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. Правильно. Что тут скажешь?

Я развернула шоколадку, которую Марк Александрович сунул мне в пакет в последний момент. Откусила. Закрыла глаза.

И перед глазами — его взгляд. Тот самый, на секунду. На мои губы.

«Бред», — сказала я себе. Но в животе уже поселилось странное предчувствие, что этот вечер что-то изменил. И неизвестно ещё, к чему это приведёт.

Телефон пискнул снова. На этот раз — сообщение с незнакомого номера. Всего три слова:

«Доехали? Напишите, как будете дома».

Я посмотрела на номер. Посмотрела на экран. Медленно, очень медленно до меня дошло, откуда у босса мой личный номер.

Из базы отдела кадров.

Я улыбнулась. Сама не знаю почему. И набрала ответ:

«Доехала. Спасибо за круассаны».

Три точки. Он печатает.

«Спасибо за танец с кофемашиной. Это было... зрелищно».

Я фыркнула. Наглый, самоуверенный, невозможный человек.

«Вы надо мной издеваетесь?»

«Ни в коем случае. Я вами восхищаюсь. Не каждый способен оживить мёртвый агрегат силой мысли».

«Я его не мыслью. Я его... ладно, неважно».

«Спокойной ночи, Снегирёва. Завтра жду макет и вас. В порядке убывания важности: сначала вас, потом макет».

Я уставилась в экран, чувствуя, как предательски горят щёки. Что это вообще было? Флирт? Забота? Издевательство?

Я не знала. Но одно знала точно: завтра на работу я пойду с макияжем. И, может быть, даже надену ту самую блузку с вырезом, которую купила год назад и ни разу не доставала.

Просто чтобы доказать себе, что я не проблемный случай.

Просто чтобы увидеть его взгляд. Ещё раз.

Утро началось с катастрофы.

Нет, не так. Утро началось с того, что я проспала, потому что полночи ворочалась, вспоминая то его руки на моей талии, то этот взгляд на мои губы, то дурацкое сообщение «сначала вас, потом макет». А когда я наконец провалилась в сон, мне приснился он — в том самом мокром джемпере, только теперь он не стоял у двери, а сидел рядом, очень близко, и шептал что-то на ухо, от чего у меня подгибались колени.

Проснулась я в холодном поту и с твёрдым намерением больше никогда не есть круассаны на ночь.

А потом началась катастрофа.

Блузка с вырезом, которую я героически извлекла из недр шкафа, предательски не застегнулась на груди. Ну, то есть застегнулась, но пуговицам было откровенно тяжело, и они разошлись в районе бюста, создавая весьма откровенный разрез. Я посмотрела на себя в зеркало, выругалась и стянула блузку через голову.

— Отлично, Снегирёва, — пробормотала я. — Просто отлично.

План «соблазнить босса глубоким декольте» провалился, не начавшись. Вместо этого я натянула привычный чёрный свитер, который скрывал всё, что можно скрыть, и даже то, что нельзя. Сверху накинула пиджак свободного кроя. Посмотрела на себя в зеркало — типичный офисный мешок. Безопасно. Надёжно. Скучно.

На макияж времени уже не оставалось. Я подкрасила ресницы, мазнула блеском по губам и выскочила из квартиры.

В метро, зажатая между потными пассажирами, я снова и снова прокручивала в голове вчерашний вечер. Может, мне всё показалось? Может, он просто был вежлив? Может, круассаны были частью корпоративной политики по удержанию ценных кадров?

Ага, конечно. И сообщение «сначала вас, потом макет» — это стандартный протокол общения с подчинёнными.

Я тряхнула головой и попыталась выкинуть босса из головы. Не получилось. Он там удобно устроился и, кажется, планировал остаться надолго.

В офис я влетела за две минуты до начала рабочего дня. Ленка уже сидела на своём месте и сортировала почту.

— О, Варька, ты чего такая взъерошенная? — она подозрительно прищурилась. — И румяная. И глаза блестят. Ты влюбилась, что ли?