— Да будет вам, господа, право слово, — кисло проговорил Кудлатов. — Вам нужно завещание, мне архив. Препятствовать вашим поискам я не намерен. Могу даже предложить помощь в этом нелёгком деле. Верно ли понимаю, что свои бумаги покойный хранил здесь?

Варвара Филипповна ему сварливо ответила, но Кудлатов не слушал. Нашими именами и фамилиями он, по счастью, тоже не интересовался — все присутствующие слились для него в единую досадную помеху.

Чиновник достал из кармана монокль, вставил его в глаз и обвёл взглядом кабинет.

«Фагот». Неплохая модель. На них, говорят, всё Госуправление перешло.

«Тайник он увидит», — прокомментировал Захребетник.

«Разумеется. Нужно быть слепым, чтобы не увидеть».

«И что ты собираешься делать?»

«Я — ничего. Я здесь нахожусь как частное лицо, помнишь? А вот твоя помощь лишней не будет».

Через несколько минут глаза Кудлатова азартно вспыхнули.

— Нашёл! — объявил он и ткнул пальцем в тумбу под глобусом.

Наследники непонимающе повернулись к нему.

— Важные бумаги Егоров хранил здесь, — пояснил Кудлатов.

Варвара Филипповна, Аполлон Ростиславович и Зинаида Андреевна вскочили и бросились к тумбе. Они облепили её, как осы перезревшее яблоко, ощупывая со всех сторон. Тайник, разумеется, не открылся. Кудлатов посмеивался.

— Дверца запечатана магией, господа, — снисходительно сказал он, — сами вы её не откроете.

— А вы можете это сделать? — выпалил Аполлон Ростиславович.

— Разумеется, могу. Но не стану. Вы ведь не соглашаетесь отдать мне архив.

Тут наследники немедленно изменили позицию. Они наперебой принялись уверять, что архив их совершенно не интересует. Им нужно только завещание, а со всеми остальными бумагами многоуважаемый господин Кудлатов волен поступать как ему вздумается. Пусть только господин Кудлатов откроет тумбу. Ему это ничего не стоит, а несчастные люди, среди которых, между прочим, вдова надворного советника и одинокая беззащитная девица, мучаются.

Кудлатов ещё немного поломался, после чего важно приказал всем отступить на безопасное расстояние. Он положил ладонь на дверцу тумбы и сосредоточенно на неё уставился.

«Регента» я не надевал, но и без него отлично представлял, как работает снятие защитного заклятия. Кудлатов пытался смять охранное плетение.

С налёту это сделать не получилось, он вполголоса выругался и усилил напор. Губы Кудлатова сжались, лицо побледнело, на тыльной стороне ладони проступили жилы.

— Эк его мается, болезный, — прокомментировал Зубов.

На него зашикали с трёх сторон, но это не помогло. Скоро измочаленный Кудлатов опустил ладонь.

— Ну что же вы? — возмутилась Зинаида Андреевна.

— То, сударыня, что магическую защиту снимать — это вам не семечки щёлкать, — огрызнулся Кудлатов. — Вот что. Я увезу подставку с собой.

Поднялся гвалт. Суть высказываний сводилась к тому, что увезти тумбу Кудлатов сможет только вместе с наследниками и никак иначе.

— Для начала попробуйте хотя бы сдвинуть её с места, — предложил я.

Кудлатов посмотрел на меня недоуменно. После чего опёрся о тумбу плечом и надавил. Она не шелохнулась.

— Глобус мешает, — пряча усмешку, прокомментировал Зубов. — Не зря я географию с детства терпеть не могу. — Он взял глобус под мышку и скомандовал Кудлатову: — Давай!

Кудлатов снова навалился на тумбу. Стоит ли говорить, что результат остался неизменным.

Послышался звонкий смех — мальчишка лет восьми, внук старой Степаниды, не выдержал и расхохотался. В дверях, оказывается, столпились все слуги, от Лукича до садовника. Смеялись тоже все.

Кудлатов побагровел и рявкнул:

— Прочь!

— Вы не у себя дома, милейший, — холодно напомнил я. — И не вам здесь распоряжаться. Надеюсь, на этом ваши попытки заполучить бумаги покойного исчерпаны?

— Мне нужно будет попросить помощи в местном представительстве Коллегии, — процедил Кудлатов.

— На здоровье, — кивнул я. — Заодно озаботьтесь получением предписания. Без него я вас в дом не впущу.

Кудлатов побагровел и, растолкав слуг, вышел из кабинета.

— Что же нам теперь делать? — растерянно пробормотала Варвара Филипповна. — Коль уж этот господин не смог добраться до бумаг…

— Пойду прогуляюсь, — пробормотал вдруг Аполлон Ростиславович. — Здесь ужасно душно!

И с необыкновенной прытью выскочил из кабинета.

— И впрямь, — хищно прищурилась Зинаида Андреевна. — Страшная духота!

Она тоже бросилась прочь.

Варвара Филипповна недоумённо захлопала глазами. Затем, раздосадовано взревев, помчалась догонять родственников.

— Куда это они? — спросил Зубов.

Я пожал плечами.

— Вслед за этим господином, очевидно. Будут уговаривать его вернуться и обещать златые горы, если он откроет тайник… Поставь глобус на место, Гриша, не дай бог, уронишь.

Ухмыляющийся Зубов повёл на прогулку Принцессу. Он сказал, что по мере сил присмотрит за наследниками и доложит мне, как развиваются события. Толоконников раскланялся и ушёл.

Я наконец остался в дядином кабинете один. Запер дверь заклятием, опустил на окнах шторы и положил ладонь на дверцу тайника.

Открыть его, так же как сдвинуть с места тумбу, Кудлатову не позволил Захребетник — он усилил заклятие, наложенное дядей. Мне его помощь не понадобилась, с плетением я справился сам. Заглянул в тумбу и недоуменно пробормотал:

— Вот это номер…

В глубине тайника лежала серебряная шкатулка с шестью кубиками малахириума. На крышке была выгравирована надпись: «Статскому советнику Николаю Никаноровичу Егорову в благодарность за долгую безупречную службу». Рядом со шкатулкой лежал револьвер, тоже наградной. Бархатные коробочки с орденами и медалями. Сундучок слоновой кости с драгоценными запонками и заколками для галстука. Тонкая папка с документами — паспорт и банковская книжка дяди, бумаги о владении землёй и особняком. Одним словом, в тайнике хранились все ценности, принадлежащие покойному Николаю Никаноровичу Егорову. Всё — кроме того, что я искал. Архива.

«И завещания нет», — заметил Захребетник.

«Да. И его тоже».

«Кстати говоря… А с чего Корш взял, что этот архив вообще существует? Я имею в виду — существует до сих пор? Может, твой дядюшка от него избавился?»

«Зачем?»

«Да мало ли зачем! Психанул да в печке спалил. Старики иногда ещё не так чудят».

Я покачал головой:

«Нет. Здесь точно лежало что-то ещё. Когда я открыл тумбу, её содержимое находилось в глубине, к этим предметам дядя давно не прикасался. Убрал в надёжное место, и всё. А вот здесь, ближе к дверце, лежало что-то, чем он пользовался регулярно. Вынимал и убирал обратно… Вот, посмотри. Тут даже без лупы видны потёртости — как будто внутри стоял ларец или ящик. Этот ящик время от времени извлекали, а потом убирали назад».

«Хм-м…»

«Вот именно. Архив существует! И завещание, полагаю, лежит там же, где он».

«Где?»

«Вот этого я пока не знаю. Нужно ещё раз осмотреть кабинет. Потом на всякий случай — спальню дяди. Да и весь остальной дом, пока наследники заняты умасливанием Кудлатова».

Я принялся убирать извлечённые ценности обратно в тайник.

«Ты с ума сошёл? — возмутился Захребетник. — Хочешь, чтобы всё это досталось стервятникам⁈ С них станется если не завещание, то хотя бы драгоценные побрякушки растащить. На одну такую запонку дражайший сынок Варвары Филипповны месяц пировать будет».

«Стервятники без меня тайник не откроют. Это хранилище куда надёжнее, чем саквояж в моей комнате».

Следующие три часа я провёл, исследуя дом на предмет других тайников. Заодно заглянул в комнаты, где жили наследники, — если магическую ловушку ставил кто-то из них, могли остаться следы.

Но, увы. Ни тайников, ни улик, которые могли навести на след убийцы, я не обнаружил. А вечером в дом стали возвращаться наследники.

Зубов, добросовестно проведший полдня, гуляя по городу с Принцессой, подтвердил мои догадки: каждый из них постарался встретиться с Кудлатовым.