В кабинете повисло молчание. И тут вдруг подал голос Яшка.

— Пожар?.. Его все боятся. Устроим задымление, покупатели побегут прочь. А хозяина и провизоров мы задержим.

Мы переглянулись.

— Отлично, Яша! — похвалил я.

Два часа спустя в аптеку Франкеля на Яузском бульваре вошла хорошенькая молодая барышня под руку с седовласым отцом.

— Ах, папенька, это невозможно, — сердито выговаривала барышня. — Вам непременно надо купить мазь от радикулита! Сколько же можно мучиться?

Пара устремилась к прилавку. Народу в аптеке было действительно немало, Яшка доложил, что сквозь стеклянную витрину насчитал десятерых.

Я вошёл вслед за Василисой и Соболевым. Распашные блокировали чёрный ход, Яшка ждал со стороны улицы. Туда же в любой момент готовы были подтянуться люди Ловчинского, которые до поры никак себя не проявляли. К операции мы подготовились серьёзно.

Аптеку украшала золочёная вывеска, но внутри, как и говорила Ирина Харитоновна, оказалось шумно и грязновато.

У длинного, тянущегося вдоль всей стены прилавка толпились люди. Расфуфыренная дама сварливо требовала принять обратно микстуру, которую отказался пить её кот. Потасканный господин бил себя в грудь и требовал предоставить ему скидку как инвалиду. Желтолицая старуха, опираясь на клюку, подозрительно разглядывала через лупу ряд расставленных перед ней склянок. Остальные покупатели дожидались своей очереди.

За спиной провизоров выстроились высокие стеклянные шкафы. В центре прилавка стоял крошечный пучеглазый человек лет пятидесяти — судя по всему, хозяин, Фрол Порфирьевич Франкель.

— Сожалею, сударыня, — гнусаво говорил он без единого оттенка сожаления в голосе, — но поделать ничего не могу. Ежели ваш котик не желает пить микстуру, отдайте её другому котику, который желает. А мне она не нужна. Я, знаете ли, и кошек-то не держу, у супруги от них чихание.

Слева от Франкеля стоял худой тонкогубый мужчина. Он равнодушно втолковывал инвалиду, требующему скидку, что на медицинский спирт скидки не распространяются.

Крепкий розовощёкий детина справа от Франкеля кричал старухе, наклонившись к её уху:

— Выбрали, мамаша?.. Так выбирайте скорее, народу полно! Не задерживайте.

И кто-то из этих троих — Наставник. Моя задача — определить, кто именно, на ком мы должны сосредоточиться. Его нужно нейтрализовать, не позволив взять в заложники двух других.

Кто?

Франкель, Худой или Румяный?

Василиса щебетала, разглядывая товары в витрине и уговаривая Соболева купить, помимо мази от радикулита, ещё и пояс из собачьей шерсти.

Франкель сумел избавиться от расфуфыренной дамы и доставал пилюли из стеклянных шкафов, заглядывая в список, поданный дебелой девкой-горничной. Худой в сотый раз повторил инвалиду, что спирт со скидкой ему не продадут ни в одной аптеке. Румяный заворачивал в обёрточную бумагу склянку, выбранную наконец старухой.

Кто из них, чёрт возьми?

Надеть «регента» я по понятным причинам не мог. Рассчитывал только на Захребетника.

«Ну чего ты молчишь? Кто Наставник?»

«Хреново дело, Миша, — отозвался Захребетник. — Не хочу тебя расстраивать, но магией прёт от всех троих. И навскидку не определить, от кого больше».

Эмоциональное высказывание я сдержал. И тут же подумал, что должен был предвидеть такой вариант! Коль уж Наставник не жалеет магии на то, чтобы накачивать малознакомых слабосилков, при себе он тем более будет держать сильных, опытных колдунов.

«Отлично. Не придётся терзаться муками выбора, — процедил я. — Главное, чтобы они не вырвались. Работаем по плану».

Согласно плану я должен был определить Наставника среди троих, находящихся в аптеке, и занять очередь к нему. Второго брал на себя Соболев, третьего Василиса.

Я обвёл покупателей у прилавка взглядом и громко проговорил:

— Право, господа, даже решить не могу, в которую очередь становиться! Здесь все работают одинаково.

Слово «все» я постарался выделить голосом, и Василиса меня поняла. Она шепнула что-то Соболеву и направилась в другой конец аптеки — занимать позицию напротив Румяного. Соболев взглянул на меня и остался там, где стоял, — в очереди к Худому. Я занял очередь к центральному провизору, которого определил как хозяина аптеки Франкеля.

Соболев вынул из кармана кошелёк. Принялся в нём копаться и уронил монету. Она покатилась под прилавок. Через минуту оттуда повалил дым.

— Пожар! — взвизгнула Василиса. — Господа, что-то горит!

Покупатели зашумели и бросились к выходу. В дверях образовался затор, но об этом я не беспокоился — выскочат, десяток человек — не сто. Я не сводил глаз с трёх провизоров.

На нас с Соболевым и Василисой они пока не обращали внимания. Худой, откинув полированную дощечку, составлявшую часть прилавка, выбежал в торговый зал. Он пытался определить источник возгорания, но сделать это было непросто. Дым из амулета, выданного Цаплиным, валил так густо, что заполнил уже половину аптеки.

— Не могу потушить! — крикнул Худой, обернувшись в прилавку. — Не понимаю, что это!

— Государева Коллегия, — объявил я. — Вы арестованы!

Мы с Соболевым и Василисой ударили одновременно. Я бил по Франкелю, Соболев взял Худого, Василисе достался Румяный.

Покупателей в аптеке уже не было, выбежать успели все. И лишь благодаря этому не пострадали: сдаваться колдуны не собирались, наши удары они встретили ударами. Зазвенело стекло, сыплющееся из витрин и шкафов, засверкали магические искры. Аптеку наполнил резкий запах лекарств.

— Сюда! — заорал Франкель.

Худой и Румяный бросились к нему.

Теперь стало ясно, что Наставник — хозяин аптеки, и ему стоило отдать должное: своих цепных псов он выдрессировал на славу.

Худой и Румяный мгновенно оказались рядом с Франкелем, всех троих отгородил от наших ударов мощный щит, выстроенный совместно. При этом троица не переставала отбиваться.

Удар Румяного снёс Василису, девушка улетела спиной в стеклянную витрину. Соболев против Худого держался, но и его щит трещал. А мне в голову полетел сорвавшийся с одной из полок стеклянный куб, наполненный ядовито-зелёной жидкостью, я едва успел его отбить.

«Ах вы так! — возмутился Захребетник. — Кислотой швыряться⁈»

На то место, где стояла троица, обрушился потолок — за мгновение до того, как Франкель завопил: «Уходим!» и они бросились к двери, устроенной между стеклянных шкафов.

— Не уйдут! — крикнул Соболев.

Мы с ним встали наизготовку, готовые вновь встречать троицу. И правильно сделали — выскочить из аптеки колдунам не позволили стоящие у чёрного хода Распашные.

Один из стеклянных шкафов брызнул тысячью осколков и рухнул вперёд, проломив прилавок. Спиной на него упал Румяный. А из двери, отделяющей аптеку от подсобных помещений, вдруг вылетел ослепительный огненный шар.

Я прикрылся от него щитом раньше, чем понял, что это. А когда понял, опешил. В огненном вихре вращался Худой — Франкель обратил в оружие своего помощника. Отброшенный от меня, пылающий бешеным огнём Худой устремился к Соболеву.

А Франкель в два гигантских прыжка одолел расстояние до двери и выскочил на улицу.

Вскоре из подсобки показались Распашные, но вслед за Франкелем уже выбежал я. И увидел, что колдун несётся по бульвару, а его стремительными скачками догоняет поджарый молодой волк.

Настигнув колдуна, Яшка прыгнул ему на спину. Он попытался вцепиться зубами в шею Франкеля, но тут же отлетел в сторону, под ноги к разинувшему от изумления рот чистильщику обуви.

Наставник и впрямь был силён. Но и Захребетник разозлился не на шутку.

— Я тебе покажу — маленьких обижать! — громыхнул он.

В Наставника ударила молния. Человеческая фигура лопнула, будто взорвавшись изнутри. Чернотой плеснуло так, что я попятился и едва устоял на ногах.

«Вот же силы насосался, скотина», — проворчал Захребетник.

Чистильщик обуви — судя по всему, тот самый Егор Потапов — изумлённо смотрел на потерявшего сознание Яшку, лежащего у сапожного ящика. Яшка постепенно превращался из волка в человека.