Существа денег в юридическом смысле это не затрагивает. Керенки – неразменное законное платежное средство на неограниченную сумму, и этого достаточно для того, чтобы их признать валютарными деньгами.

После октября 1917 г. продолжается выпуск г. к. билетов образцов Царского и Временного Правительств и казначейских знаков. Засим, декретом С.Н.К. от 16/II-1918 г. (С.У. 331) и постановлением Н.К.Ф. от 30/V-18 (С.У. 509) предписывается Г. Банку выпустить в обращение облигации займа свободы не свыше сторублевого достоинства, купоны госуд. % бумаг сроком по 1/XII-17, серии Г. Казначейства всех достоинств и краткосрочн. обязательств Г. Казначейства сроком по 1/XI-19. Все эти ценные бумаги принимаются в платеж по номиналу.

Декретом С.Н.К. от 4/II-19 (С.У. ст. 102) предоставляется Нар. Банку выпускать в обращение денежные знаки под названием расчетных знаков Р.С.Ф.С.Р. 1, 2 и 3-рублевого достоинства. Декретом от 15 мая 1919 г. (С.У. 179, 269) выпускаются новые кредитные билеты образца 1918 г. (в 1, 3, 5, 10, 25, 50, 100, 250, 500 и 1000 р.), причем мотивом изменения образца служит то, что «существующий образец совершенно не соответствует по своей форме началам нового государственного строя России». Однако старые ден. знаки сохраняют свою платежную силу, причем Н.К.Ф. предоставляется назначить сроки и определять порядок изъятия их из обращения. Такого изъятия из обращения на самом деле до сих пор не было.

Декретом от 21/X-19 (С.У. 506) выпускаются расчетные знаки Р.С.Ф.С.Р. достоинством в 15, 30 и 60 рублей и кредитные билеты в 5000 и 10 000 р.; декретом от 4 марта 1920 г. (ст. 89) расчетные знаки Р.С.Ф.С.Р. в 100, 250, 500, 1000, 5000 и 10 000 р., которые также преследуют цель «дальнейшей замены обращающихся в стране денежных знаков различных образцов знаками, соответствующими по своему виду новым советским формам государственного строя России». Наконец, еще три декрета: 1) от 25/XI-1920 г. (С.У. 496) о выпуске денежных знаков под названием расчетных знаков в 1, 3. 5, 10, 25 и 50 р.; 2) о нов. денежн. знаках в 100, 200, 250, 500, 1000, 5000, 10 000 р. под названием расчетных знаков Р.С.Ф.С.Р. – декрет от 16/VI-1921 г. (Изв. В.Ц.И.К. № 134), 3) декрет от 30 июля 1921 г. (Изв. В.Ц.И.К. от 2 августа № 168), коим постановлено «в целях облегчения торгового и промышл. оборота» выпустить в обращение новые денежн. знаки в 25 000, 50 000 и 100 000 рублей.

Меняется образец, меняется внешний вид знака, – увеличиваются купюры, но не меняется юридическая сущность: все перечисленные разнообразные знаки обладают законной платежной силой без ограничения суммы. Различие в названиях – расчетный знак или г. к. билет, как видно из приведенных в самих декретах мотивов, которые руководили заменою одних образцов другими, не имеет ровно никакого юридического значения.

Подобно керенкам Временного Правительства – вся эмиссия не контингентирована. Правда, декретом от 26/Х-1918 г. (С.У. 913) было постановлено увеличить эмиссионное право Нар. банка на 33 миллиарда 500 миллионов руб., с отнесением в счет этой суммы всех к. билетов, выпущенных Банком сверх установленного предшествующими законодательными актами предела эмиссионного права, но этот весьма сомнительный в отношении своей точности способ контингентирования был впоследствии (декр. от 15/V-1919 г. (С.У. 179)[46]) заменен указанием на возможность выпускать денежные знаки «в пределах действительной потребности народного хозяйства». Есть все основания полагать, что пределы эти диктовались исключительно работоспособностью печатного станка Н.К.Ф.

Засим, все выпущенные, па основании перечисленных декретов, денежные знаки являются неразменными в собственном смысле. Прежде всего ни в одном из соотв. декретов нигде не говорится о размене, засим аннулирование государственных займов (декр. В.Ц.И.К. 21/I-18 – С.У. 353), старых обязательств государственных предприятий в отношении третьих лиц (4/IV-19 С.У. 108), претензий к государству, связанных с мировой войной (28/VII-19 С.У. 370), изъятие из части, собственности благородных металлов (декр. от 3/I-21 С.У. 37), – все это дает основание утверждать, что идея госуд. обязательства размена на золото совершенно не вяжется с правовым стилем эпохи: посему нельзя предполагать здесь подвергнутое мораториуму обязательство размена. Что касается кредитных билетов, выпущенных до октября 1917 г., то можно с уверенностью сказать, что Советское Правительство не считает себя ответственным за обещание Царского Правительства восстановить размен. Правда, в договорах с Латвией (ст. XVI), Польшей (ст. XIX), Литвой (ст. XII и. 2) и Эстонией (ст. XII п. 2), а также по договору с Финляндией (ст. 25) Советское Правительство признало, что Россия освобождает эти страны от ответственности по обязательствам, возникшим из выпуска денежных знаков, и что в долях, касающихся этих государств, соответственные претензии должны быть направлены против России. Но от этого далеко до признания принципа разменности старых билетов, разменности, хотя бы и приостановленной: права третьих лиц этим не устанавливаются.

При принципиальной неразменности выпускаемых денежных знаков и неконтингентированной эмиссии отпадает, разумеется, момент металлического обеспечения. Золото служит для других целей. Если на расчетных знаках написано – «обеспечивается всем достоянием Республики», то юридического значения это не имеет никакого.

Труднее решить вопрос о том, какое значение имел практиковавшийся до упразднения гос. кредитных учреждений порядок выпуска денежных знаков через посредство Нарбанка (напр., декрет 4/11 и 15/V-1919 г.). Надо полагать, что это было простым распределением функций; то обстоятельство, что эмиссия, согласно названных декретов, отражалась на балансах Н. Банка, не создавало долга Банку со стороны Казначейства: при отсутствии финансовой политики, направленной к регулированию курса рубля, при принципиальном отрицании такой политики, существование государственного эмиссионного банка, как самостоятельного юридического лица, не имело бы никакого смысла. Вопрос этот, впрочем, вовсе устраняется слиянием Н. Банка с Д.Г. Казначейства (декретом 4/V-19 г. «Эк. Жизнь» № 94), упразднением Н. Банка и передачею всего его актива и пассива Ц. Бюджетно-Расчетному Управлению (декр. 19/I-20 г. С.У. ст. 25), в состав которого, между прочим, включены «фабрики изготовления госуд. знаков» и которому надлежит «регулировать выпуск в обращение расчетных (денежных) знаков» (Приказ Н.К.Ф. от 20/I-20 г. № 6 Изв. Н.К.Ф. № 2 от 20 г.).

Таким образом, все денежные знаки, выпущенные советской властью, по своей юридической природе совершенно идентичны.

Отпали все нормы, вызванные стремлением регулировать денежное обращение. Осталась лишь законная платежная сила без ограничения суммы для всех образцов и купюр.

Это первое – при обычных обстоятельствах – единственное условие для того, чтобы признать пригодность денежного знака для международных расчетов; ибо денежный знак приобретает и утрачивает качество законного платежного средства лишь в силу законодательства той страны, где он должен исполнять эту функцию.

В этом «номиналисты» сошлись бы с «металлистами» – Кнапп и Гельферих с Савиным и Беккером.

Различие их заключается в том, что первые считают закон единственным источником для определения также и степени платежной силы денег, тогда как последние полагают, что, хотя качество законного платежного средства деньги получают от государства, но степень их платежной силы зависит от оборота. Весь спор заключается в том, определяется ли государством лишь Auszahlungsmodus – средство исполнения денежного обязательства – или также и Wertinhalt – ценностное его содержание.

Таким образом, и для «номиналиста», и для «металлиста» будет одинаково приемлемым, если мы скажем, что декрет о присвоении денежному знаку законной платежной силы без ограничения суммы обязателен и для заграничных кредиторов.