© ИЗиСП, 2026

© И.И. Кучеров, 2026

© ИД «Городец», оригинал-макет (верстка, корректура, редактура, дизайн), полиграфическое исполнение, 2026

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

@ Электронная версия книги подготовлена ИД «Городец» (https://gorodets.ru/)

Плеяду наиболее известных отечественных правоведов прошлого века невозможно представить без причисления к их звездному составу профессора Л.A. Лунца. В январе 2022 года ему исполнилось 130 лет со дня рождения. Ученый посвятил себя правовой науке и около 40 лет связывал свою трудовую деятельность с Всесоюзным институтом юридических наук (ВИЮН) – ныне Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации.

Уместно напомнить, что Лазарь Адольфович Лунц родился 29 января 1892 г. в г. Юрьеве Лифляндской губернии (ныне – Тарту, Эстония). После окончания в 1916 г. Юридического факультета Московского государственного университета с отличием, оставлен на кафедре римского права для приготовления к профессорскому званию. Изначально молодой юрист сочетал обучение в аспирантуре с практической работой в статусе консультанта ликвидационной комиссии Наркомата торговли и промышленности РСФСР, позднее, в связи с передачей соответствующих функций в отдел международных расчетов Наркомфина РСФСР, – служащего этого подразделения, а затем – валютного отдела Наркомфина СССР. В 1930 г. уже как высококвалифицированный специалист, свободно владеющий английским, немецким и французским языками, командирован в США для участия в судебном процессе в защиту интересов государственной казны по делу о золоте, которое Госбанком СССР было вывезено для производства расчетов по импорту американских товаров. В результате его усилий претензии Банка Франции, основанные на факте национализации его золотого депозита в РСФСР, судами США оставлены без удовлетворения. Тем не менее, несмотря на достаточно успешно складывающуюся карьеру, в конечном счете отказывается от службы в пользу научной работы. Начиная с 1939 г. вплоть до своей кончины в 1979 г., активно трудился в составе секции гражданского права Всесоюзного института юридических наук (ВИЮН) первоначально в качестве сверхштатного научного сотрудника, затем – старшего научного сотрудника. Прервать научную деятельность пришлось лишь во время войны на период эвакуации (1941–1943 гг.) в Томске.

В 1947 г. после защиты диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук утвержден в ученом звании профессора. После преобразования указанного научного учреждения продолжил научную деятельность в секторе гражданского, гражданско-процессуального и брачно-семейного законодательства Всесоюзного научно-исследовательского института советского законодательства (ВНИИСЗ). В 1967 г. удостоен почетного звания заслуженный деятель науки РСФСР за заслуги в области юридических наук и многолетнюю плодотворную педагогическую деятельность. В 1970 г. в знак признания выдающихся заслуг в деле развития юридической науки ученому присуждена Государственная премия СССР[1].

Давно устоявшимся в научной среде является представление о том, что его имя и многочисленные труды, прежде всего, неразрывно связаны с частным правом, что неизменно отмечали и отмечают современные представители этой научной школы. Всем очевиден весомый вклад ученого в теоретическую проработку общего учения об обязательстве, а также в развитие доктрины международного частного права и международного гражданского процесса, как главных направлений его научного интереса. В этой связи профессором Е.Т. Усенко в свое время отмечалось, что «весьма значителен вклад Л.A. Лунца в разработку общих понятий международного частного права и уяснение роли этих понятий в обеспечении его функционирования, особенно во взаимоотношениях государств различных общественных систем. Но все же более существенной с точки зрения обоснования истинности развитого им понимания международного частного права как совокупности коллизионных норм и норм материально-правовых, унифицированных посредством международных договоров, была и остается его позиция в вопросе о юридической природе международного частного права»[2].

Фокус его научных интересов был исключительно широк и включал в себя не только гражданское и торговое право, но также семейное и наследственное право, страхование, внешнюю торговлю, арбитраж и др. Непосредственным свидетельством чего является оставшаяся в наследство потомкам обширная библиография, включающая многие десятки монографий, учебников, рецензий, переводов и других научных публикаций[3].

Вместе с тем далеко не всем правоведам известно, что самые первые научные публикации Л.A. Лунца приходятся на начало третьего десятилетия прошлого века, и их содержание преимущественно связано с тематикой валютно-денежных отношений, что во многом было обусловлено его профессиональной деятельностью. Служба в Наркомфине СССР подвигала его к проработке правовых вопросов, коренящихся преимущественно в области государственного кредита, денежного обращения и валютного регулирования. В этой связи обращают на себя внимание такие его статьи, как «Юридическая природа расчетного знака» (1922), «Валютный вопрос в практике международных расчетов по облигационным займам» (1925), «Система действующего валютного законодательства» (1926)[4]. Содержание этих работ позволяет получить достаточно полное представление относительно, исповедуемых ученым подходов относительно денег, как средств обращения и платежа. При этом, несколько опережая изложение, следует заметить, что и в более поздних научных работах они в основе своей не изменились, что указывает на последовательность ученого в деле теоретических построений.

Так, в первой из упомянутых статей фактически приведено содержание научного доклада, прочитанного Л.А. Лунцем в августе 1921 г. на секции по вопросам денежного обращения и кредита Института экономических исследований Наркомфина РСФСР. Эта работа была опубликована в сборнике статей «Денежное обращение в России и заграницей в годы войны и революции (1914–1921 гг.)». В этом сборнике также были помещены статьи известных специалистов в области финансов – С.В. Воронина, В.Я. Железнова, З.С. Каценеленбаума, А.А. Соколова, К.Ф. Шмелева, О.Ю. Шмидта и др. В своей статье ученый предпринял попытку разрешения вопроса относительно возможности использования советских расчетных знаков в качестве средства погашения иностранной задолженности, выраженной в российской валюте, опираясь на судебную практику, имеющуюся на тот момент, и руководствуясь собственными теоретическими соображениями о юридическом существе денег. Приняв во внимание шестичленную формулу функций, исполняемых деньгами в обороте (по Гельфериху), ученый исходит из того, что «меновая ценность всякого предмета, в том числе и денег, есть результат состоявшегося обмена, а посему способность денег иметь ценность и служить мерилом ценности есть результат их способности быть средством обмена. Служить орудием перенесения ценности во времени и пространстве деньги могут лишь потому, что они являются средством обмена, платежа и предоставления капитала. Но из этих последних трех функций, которые взаимно обуславливают друг друга и посему могут быть названы основными, юридически первичною функцией денег является их способность быть законным платежным средством, орудием погашения отсроченных долгов. Функции денег как средства обмена и предоставления капитала, носят преимущественно экономический характер; в обоих случаях дело идет о свободном соглашении сторон, по самой природе своей исключающем принудительную норму <…> Зато в отношении способности погашать отсроченные долги правовое регулирование не только возможно, оно прямо необходимо. <…> Оно необходимо, потому что с тех пор, как деньги перестали быть кусочками металла, взвешиваемого при производстве платежа, счетная денежная единица стала условной формой, которая может получить конкретное содержание лишь в порядке правового регулирования» <…> Но как быть, если государство, создавая деньги, как средство погашения отсроченных долгов, препятствует засим их циркуляторному применению в качестве орудий обмена и представления капитала. Такое именно явление мы наблюдаем со времени октябрьского переворота: уничтожение кредитных учреждений, частной собственности на землю и на огромное большинство городских недвижимостей, постепенное огосударствление промышленных предприятий и замена торговли большинством предметов государственным их распределением»[5]. В конечном счете скрупулезно проанализировав процесс выпуска и замены одних денежных знаков на другие, которые накануне имели место в стране, автор заключает, что «таким образом, не касаясь экономических и финансовых вопросов современного денежного обращения, можно сказать, что с юридической, в данном случае, впрочем, чисто формальной, стороны советские декреты не создавали ограничений, которые вовсе бы исключали применение российских денежных знаков в качестве орудия обмена и мелкого кредита. А это вместе с законной платежной силой этих знаков, о которой речь была выше, является вполне достаточным для признания их способности погашать заграничные денежные обязательства, заключенные в российской валюте»[6].