Бесспорные дела в истории российского гражданского процессуального права составляли дела судебного управления и охранительное судопроизводство, позже – особое производство.
Серьезное развитие институт особого производства получил в период советской государственности.
Разработка норм особого производства в советском гражданском процессе началась с переходом к новой экономической политике. На страницах «Еженедельника советской юстиции» в конце 1922 г. – начале 1923 г. было опубликовано извлечения из проекта Гражданского процессуального кодекса РСФСР для ознакомления и обсуждения юридически осведомленной общественностью. Часть вторая проекта Кодекса, озаглавленная «Бесспорное производство», к делам, предполагавшимся к рассмотрению в порядке бесспорного производства, отнесла дела об оставшихся после умерших имуществах, о разделах общего имущества, по жалобам на постановления опекунских учреждений, о выдачах внесенных в депозит суда денежных сумм, о выдачах исполнительных листов по решениям третейских судов, о понудительном исполнении по актам, об установлении факта бесспорного владения имуществом в течение давностного срока, о разводах, об освобождении от воинской повинности по религиозным убеждениям[23].
Гражданский процессуальный кодекс РСФСР от 10.07.1923 к делам особого производства, помимо дел о выдаче судебных приказов по актам, относил дела: об оставшемся после умерших имуществе, о третейских записях и решениях, о внесении в суд предметов обязательств (депозит), о расторжении брака, об освобождении от военной службы по религиозным убеждениям, по жалобам на действия нотариусов (ст. 191).
Дела о расторжении брака, в соответствии со ст. 220–225 ГПК РСФСР 1923 г., рассматривались в порядке особого производства. Согласно ст. 220 ГПК РФ, в случае несогласия одного из супругов на расторжение брака, заявитель подавал заявление о расторжении брака в народный суд по месту жительства. Вызов сторон производился в общеустановленном для вызова истца и ответчика порядке; если заявителю было неизвестно местожительство другого супруга, то в суде вывешивалось объявление о том, что дело будет заслушано спустя месячный срок. Соглашение между супругами о том, с кем остается на воспитании ребенок, об алиментах заносилось в протокол судебного заседания и подлежало исполнению как судебное решение; это не лишало супругов и детей претендовать впоследствии в общеисковом порядке на причитавшееся им содержание, если последнее превышало размер, предусмотренный соглашением. При отсутствии такого соглашения судья одновременно с постановлением о расторжении брака выносил определение о том, кто из супругов до разрешения спора в общеисковом порядке будет нести расходы по содержанию детей и у кого дети временно должны оставаться на воспитании.
Пример. В определении Пленума Верховного Суда РСФСР от 16.02.1923 содержался пример нарушения народным судом норм права. Как указал Пленум, народный суд участка № 3 Черкесской автономной области, принимая к рассмотрению два дела о расторжении брака, совершенного после 20.12.1917 в церкви без регистрации в ЗАГС, нарушил Кодекс законов об актах гражданского состояния, так как подобные браки по закону силы не имеют и никаких обязанностей не порождают. Но приняв во внимание, что решения вступили в законную силу, в срок не обжалованы и никаких материальных интересов ни государства, ни трудящихся масс не затрагивали, Верховный Суд не увидел надобности их отменить, а ограничился вышеизложенным разъяснением[24].
Дела об освобождении от военной службы по религиозным убеждениям. Статьи 226–230 ГПК РСФСР 1923 г. регулировали основания и порядок рассмотрения. Так, согласно ст. 226 ГПК РСФСР 1923 г., лица, желавшие на основании Декрета Совета народных комиссаров от 14.12.1920 ходатайствовать об освобождении от военной службы по религиозным убеждениям, могли подать соответствующее заявление в губернский суд. Ходатайство должно было быть подано не позднее чем за месяц до срока явки к призыву. Такие дела рассматривались с вызовом просителя и при обязательном участии представителя прокуратуры. Суд заслушивал заключение экспертизы о том, действительно ли данное лицо принадлежит к указанному им религиозному учению и практически осуществляет его, и исключает ли принадлежность к данной религии несение военной службы в каком бы то ни было виде. В определении суда об освобождении от военной службы должно было указываться: какая именно работа назначается, куда и в какой срок должен явиться освобожденный для выполнения назначенной работы, или должны были приводиться мотивы полного освобождения.
Пример. Пленум Верховного Суда РСФСР в определении от 16.02.1923 обратил внимание на недопустимость представительства по делам об освобождении от военной службы по религиозным убеждениям. И указал: точный смысл ст. 226 и 227 ГПК РФСР 1923 г., в отмену п. 3 Декрета от 14.12.1920, требует возбуждения ходатайства об освобождении от военной службы по религиозным убеждениям лично заинтересованным лицом с обязательным вызовом его в судебное заседание[25].
Дела по жалобам на действия нотариусов или на отказ в совершении действий, в отличие от других дел особого производства, рассматривавшийся народным судьей единолично в публичных судебных заседаниях, рассматривались гражданским отделением губернских судов.
Основаниями для жалобы, согласно ст. 231 ГПК РСФСР 1924 г., признавались:
1) совершение нотариусом какого-либо действия;
2) отказ нотариуса в совершении действий;
3) допущенная нотариусом волокита.
Срок для обжалования действия или отказа в совершении действий составлял две недели и исчислялся с того дня, когда распоряжение нотариуса объявлено жалобщику или стало ему известно. Жалобы на волокиту не имели ограничения срока на подачу.
Согласно ст. 193 ГПК РСФСР 1923 г., если при рассмотрении дела особого производства, к которым были отнесены дела по жалобам на нотариусов, заинтересованным лицом возбуждался спор, то суд мог прекратить особое производство, предоставляя сторонам возможность разобраться в общеисковом порядке.
Пример. Московский губернский суд 11.04.1924 рассмотрел поданную Госсельскладом жалобу на отказ нотариуса засвидетельствовать договор. Нотариус первой нотариальной государственной конторы в городе Москве отказал в засвидетельствовании договора между Госсельскладом и Банаркомземом от 08.01.1924, обосновав отказ неясностью договора и тем, что контрагенты по договору являются не физическими, а юридическими лицами, и в связи с этим лишены права заключать договоры простого товарищества. Московский губернский суд признал действия нотариуса неправильными ввиду отсутствия в законе запрета участвовать юридическим лицам в простом товариществе и предложил нотариальной конторе принять договор к засвидетельствованию. Постановлением губернского суда от 31.05.1924 данное дело ввиду неясности закона было направлено в Пленум Верховного Суда РСФСР для разъяснения вопроса о допустимости участия юридических лиц в простом товариществе. Рассмотрев вопрос в заседании от 21.07.1924, Пленум Верховного Суда, принимая во внимание, что соответствующие статьи Гражданского кодекса РСФСР о простом и полном товариществах как имеющие совершенно особый характер, распространительному толкованию не подлежат, и признавая вследствие этого, что участие юридических лиц в качестве членов простого и полного товарищества не допускается, отменил определение Московского губернского суда от 11.04.1924, считая отказ нотариуса в засвидетельствовании договора Госсельсклада с Банаркомземом от 08.01.1924 правильным[26].
Решения губернского суда, выносимые по жалобам на действия нотариусов, подлежали кассационному обжалованию в общем порядке в гражданскую кассационную коллегию Верховного Суда РСФСР с соблюдением ст. 38 ГПК РСФСР 1923 г. в отношении взимания пошлин как по делам особого производства.
