Изначально процедура рассмотрения дел особого производства, связанных с ограничением дееспособности, содержалась в утратившем силу постановлении Пленума Верховного Суда РФ 04.05.1990 № 4 «О практике рассмотрения судами Российской Федерации дел об ограничении дееспособности граждан, злоупотребляющих спиртными напитками или наркотическими средствами» и предполагала отложение дела, если гражданин переставал злоупотреблять спиртными напитками или наркотическими средствами и утверждал, что принял окончательное решение по этому вопросу, а после возобновления дела, если гражданин действительно изменил свое поведение, то суд, отказывая в удовлетворении заявления, должен был обсудить вопрос о необходимости предупреждения гражданина о недопустимости повторения злоупотребления спиртными напитками или наркотическими средствами.
Однако постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 26.04.2007 № 15 вышеуказанное постановление было признано утратившим силу, и теперь вопросы, связанные с доказыванием обстоятельств об ограничении дееспособности в рамках особого производства, раскрываются в постановлении от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».
В этом новом постановлении № 25 уже не предполагается, что суд должен откладывать судебное разбирательство в случае прекращения злоупотребления спиртными напитками, выяснять причины, которые привели физическое лицо к злоупотреблениям и в дальнейшем проводить воспитательную работу с участниками процесса.
На современном этапе такое вмешательство судей в личную жизнь участников процесса является излишним.
В то же время, так как ст. 2 ГПК РФ предполагает, что гражданское судопроизводство должно способствовать укреплению законности и правопорядка, а также способствовать формированию уважительного отношения к закону и суду, считаем допустимым продолжать руководствоваться рекомендациями Верховного Суда РФ, изложенными в п. 19 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 21.06.1985 № 9 «О судебной практике по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение», в соответствии с которыми судам следует, руководствуясь ст. 38 Основ гражданского судопроизводства, активизировать свою деятельность по вынесению частных определений в связи с установленными при рассмотрении этих дел нарушениями прав граждан на получение пенсии и пособия, права личной собственности, наследственных прав, других прав и охраняемых законом интересов. Частные определения должны направляться соответствующим организациям и должностным лицам для принятия необходимых мер по устранению недостатков.
В то же время, активная позиция суда не должна вступать в противоречие с принципом диспозитивности. В практике возникает вопрос, может ли суд выйти за пределы заявленных требований по делам особого производства, связанных с дееспособностью граждан. Этот вопрос возник после появления постановления Пленума Верховного Суда РФ 23.06.2015 № 25, в соответствии с п. 19 которого суд может или лишить лицо дееспособности или ограничить ее в зависимости от того, какие факты он обнаружит.
Так, Верховный Суд РФ обращает внимание на то, что, если судом будет установлено, что гражданин не может понимать значение своих действий или руководить ими, в том числе и при помощи других лиц, суд вправе на основании п. 1 ст. 29 ГК РФ признать его недееспособным. В случае установления судом обстоятельств, свидетельствующих о том, что гражданин может понимать значение своих действий или руководить ими лишь при помощи других лиц, суд вправе на основании п. 2 ст. 30 ГК РФ принять решение об ограничении его дееспособности. Формулировка п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ 23.06.2015 № 25 не дает четкого ответа на вопрос, может ли суд, установив вышеуказанные факты, принять решение, о котором его не просили. Например, при рассмотрении заявления о признании лица недееспособным суд установил, что гражданин может понимать значение своих действий или руководить ими, но лишь при помощи других лиц. Должен ли суд в этом случае отказать в удовлетворении заявления о признании лица недееспособным или он может по собственной инициативе признать его ограниченно дееспособным? И как быть, если суд в деле по заявлению об ограничении лица в дееспособности обнаружит, что гражданин вообще не может понимать значение своих действий? Должен ли суд отказать в удовлетворении заявления об ограничении дееспособности из-за психического заболевания или может вынести решение о лишении дееспособности, так как это предусмотрено в п. 19 вышеуказанного постановления?
Несмотря на то что суду в особом производстве отведена активная роль в получении доказательств, предоставлено право самостоятельно определять предмет доказывания и истребовать доказательства по собственной инициативе, это не должно сводить на нет и активную позицию участников по обоснованию своей позиции.
Таким образом, принцип активности в судебном процессе в рамках особого производства может рассматриваться в основном как взаимодействие активности суда и участников процесса с учетом соотношения частного и публичного интереса, что обязывает суд и участников процесса предпринимать активные действия по установлению истины.
В заключение хотелось бы подчеркнуть, что для особого производства характерно своеобразие реализации отдельных принципов гражданского процессуального права, которое заключается в их ограничении, изменении их места и роли относительно друг друга. Но, однозначно, порядок рассмотрения дел в рамках особого производства не может отступать от принципов гражданского процесса. Таким образом, принципы гражданского судопроизводства при рассмотрении дел особого производства действуют с особенностями, обусловленными спецификой данного производства.
§ 1.4. Проблемы подсудности по делам особого производства
В соответствии со ст. 47 Конституции РФ никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом. Неукоснительное соблюдение правил подсудности является необходимым условием для рассмотрения дела в порядке особого производства. Следовательно, необходимо выяснить, какова подсудность дел особого производства и как решаются проблемы, связанные с подсудностью данной категории дел.
Авторы не раз подчеркивали, что подсудность является общим теоретическим понятием, выступающим в качестве межотраслевого института права, выполняющим функцию распределительного механизма юридических дел между различными юрисдикционными органами[83].
Используемое ранее в законодательстве понятие «подведомственность» в 2018 г. было заменено понятием «подсудность»[84]. Сейчас этот термин используется как для разграничения полномочий между различными судебными органами (арбитражный суд, суды общей юрисдикции), так и однородными судами с учетом предметной компетенции и территориальной юрисдикции.
Подсудность – процессуальный институт, нормы которого регулируют разграничение компетенции по рассмотрению и разрешению гражданских дел между конкретными судами.
Так как термин «подсудность» теперь рассматривается и в качестве критерия, разграничивающего компетенцию судов общей юрисдикции и арбитражных судов, интересна в этой связи позиция Е.В. Силиной, которая считает, что «положение глав “Восстановление утраченного судебного производства”, “Признание движимой вещи бесхозяйной и признание права собственности на бесхозяйную недвижимую вещь”, “Восстановление прав по утраченным ценным бумагам на предъявителя или ордерным ценным бумагам”, которые в действующем ГПК РФ рассматриваются в качестве дел, отнесенных к компетенции исключительно судов общей юрисдикции, логично было бы отнести к компетенции как судов общей юрисдикции, так и арбитражных судов»[85].
