В постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 35 указывается на то, что не допускается проведение открытых судебных заседаний в помещениях, исключающих возможность присутствия в них лиц, не являющихся участниками процесса, представителей редакций средств массовой информации.
На первый взгляд, вышеуказанное положение не всегда может быть реализовано в рамках особого производства, в частности по делам о признании лица недееспособным. Так, в соответствии с абз. 2 ч. 1 ст. 284 ГПК РФ в случае, если личное участие гражданина в проводимом в помещении суда судебном заседании по делу о признании гражданина недееспособным создает опасность для его жизни или здоровья либо для жизни или здоровья окружающих, данное дело рассматривается судом по месту нахождения гражданина, в том числе в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, или стационарной организации социального обслуживания, предназначенной для лиц, страдающих психическими расстройствами, с участием самого гражданина.
Как обеспечить гласность по данной категории дела, если процесс ведется на территории закрытого медицинского учреждения? Мы считаем, что реализация принципа гласности должна быть обеспечена даже на территории закрытых учреждений.
Принцип сочетания устности и письменности. В соответствии с ч. 2 ст. 157 ГПК РФ судебное разбирательство дела происходит устно. Как справедливо отмечала Н.А. Чечина, принцип устности имеет значение не только потому, что нормы права, его выражающие, обязывают к устному судоговорению, но и потому, что без него невозможно осуществление принципа объективной истины, без него неосуществимо действительное равенство сторон в процессе[71].
В.М. Семенов обращал внимание, что «принцип устности это закрепленная в процессуальном законодательстве основополагающая идея, сущность которой заключается в том, что все участники гражданского процесса выступают перед судом, дают объяснения, заключения и показания, высказывают соображения в устной форме»[72].
Можно согласиться с В.В. Аргуновым, который считает, что невозможно определить, какой принцип в особом производстве действует в большей степени: устность или письменность? Здесь, как и в исковом производстве, действует золотая середина – сочетание устности и письменности. Конечно, в особом производстве имеются правила о необходимых, предписанных доказательствах, но это ничего не говорит в пользу письменности или устности процесса[73].
Интересна точка зрения М.Е. Поскребнева, который обращает внимание на влияние цифровизации правосудия на принцип соотношения устности и письменности в гражданском процессе. Автор подчеркивает, что развитие электронного делопроизводства усилило электронное письменное начало в гражданском процессе, а для регулирования электронного устного начала эффективных процессуальных норм недостаточно[74]. Обеспечение устности судебного разбирательства в условиях цифровизации цивилистического процесса в настоящее время возможно двумя способами. Во-первых, путем видео-конференц-связи, во-вторых, путем веб-конференции. Предполагается, что эта ситуация также отражена и в рамках особого производства.
Также М.Е. Поскребнев отмечает, что усиление письменного электронного начала в настоящем нарушает необходимый баланс в пропорции устного и письменного начала в цивилистическом судопроизводстве. Ослабление устного начала, с одной стороны, и развитие письменного электронного начала, с другой стороны, приводит к снижению гласного публичного доступа к правосудию, тем самым нивелируется воспитательное воздействие правосудия по гражданским делам, которое реализуется только в устном судебном разбирательстве, и поэтому не достигается факультативная целевая установка гражданского и арбитражного судопроизводств[75].
Принцип сочетания единоличного и коллегиального рассмотрения дела в особом производстве. В соответствии со ст. 7 ГПК РФ гражданские дела в судах первой инстанции рассматриваются судьями этих судов единолично или в предусмотренных федеральным законом случаях коллегиально. На сегодняшний день не существует никаких федеральных законов, предусматривающих коллегиальное рассмотрение дел особого производства в гражданском или арбитражном процессе.
По общему правилу все дела особого производства и в гражданском, и в арбитражном процессе в судах первой инстанции рассматриваются единолично. Единственное и очень редкое исключение, предусматривающее, что дело в рамках особого производства может быть рассмотрено коллегиально, содержится в Арбитражном процессуальном кодексе. Так, согласно ч. 2 ст. 17 АПК РФ, в первой инстанции арбитражного суда коллегиальным составом судей рассматриваются дела, направленные в арбитражный суд первой инстанции на новое рассмотрение с указанием на коллегиальное рассмотрение, а также дела, решения о коллегиальном рассмотрении которых приняты председателем судебного состава в связи с их особой сложностью на основании мотивированного заявления судьи. Таким образом, для того чтобы дело в рамках особого производства рассматривалось коллегиально в арбитражном процессе оно должно быть не только невероятно сложным, но и назначенным к коллегиальному рассмотрению или по распоряжению вышестоящего суда или председателя суда. На практике такие ситуации практически не встречаются.
О сочетании принципа единоличного и коллегиального рассмотрения дел в рамках особого производства можно говорить, только анализируя рассмотрение дел в судах первой и второй инстанции. В литературе не раз отмечалось, что от оптимального сочетания единоличного и коллегиального рассмотрения дел зависит загруженность судей, а с другой стороны, с этим же связано обеспечение права на справедливое судебное разбирательство[76].
В особом производстве этот принцип реализован следующим образом: все дела в судах первой инстанции рассматриваются единолично, а все дела в судах второй инстанции рассматриваются коллегиально.
Принцип законности раскрывается в обязательном соблюдении субъектами правоотношений действующего законодательства.
Верховный Суд РФ в своем постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 21.06.1985 № 9 посчитал важным обратить внимание судов на необходимость строгого соблюдения законодательства при рассмотрении дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение: «Всемерно защищая права и охраняемые законом интересы граждан и социалистических организаций, суды вместе с тем должны пресекать попытки отдельных лиц использовать судебный порядок установления фактов в целях последующего неправомерного получения льгот и иных имущественных выгод».
Некоторые авторы рассматривают этот принцип в совокупности с принципом верховенства права. Так, А.В. Краснов подчеркивал, что важнейшей ценностью правосудия является реализация принципа верховенства права, которая занимает одно из центральных мест в правовой системе, является важным условием судебной практики. Существование этого принципа, его понимание и значение как базовой конституционной ценности правового государства служит ключевым фактором в обеспечении единого подхода при осуществлении участниками процесса непосредственных прав и соблюдении обязанностей на любых стадиях судопроизводства. Однако при этом необходимо учитывать, что речь идет именно о праве, а не о законе. Признание верховенства права в судебной практике должно предполагать, что суд, оценивая объективную сторону деяния, ориентируется исключительно на законодательство. При оценке субъективной стороны необходимо учитывать систему ценностных ориентаций человека, определяемых индивидуальным и социальным правовым опытом[77].
