— О, Макс, — обрадовался Бартел. — Что-то давно ты не заходил.

— Учёба, — развёл я руками. — Я ведь и на старательском деле, и на пилотировании.

— Само-то пилотирование ерунда, навык быстро набираешь, — авторитетно сказал Бартел. — Вот навигация — это да. Честно тебе признаюсь: я так и не смог уразуметь, что за хрень этот семимерный унивектор. Сам не понимаю, как сумел навигацию спихнуть. И ничего, нормально летал безо всяких унивекторов.

— Да это как раз несложно, — пожал я плечами. — Сначала, может, и есть некая сложность, а как въедешь в концепцию, там уже всё просто. Могу объяснить.

— Ой, нет! — заржал Бартел. — Давай лучше по кружечке эля. Будешь?

— Раз угощаешь, так и буду, — охотно согласился я. — От твоего эля трудно отказаться. А я ещё как знал, что угостишь, прихватил рыбки копчёной.

— Это хорошо, — с одобрением кивнул он. — С Арики-4?

— Откуда же ещё? Океаны вроде только там. Во всяком случае, рыбу к нам только от них возят.

— Океаны на всех планетах, считай, есть, — глубокомысленно заметил он, забирая у меня пакет с рыбой. — Я имею в виду нормальные планеты, где люди живут. На Арике-3 тоже есть. Но тамошние пеоны рыбу не ловят, факт. Проходи в комнату, я пока столик сделаю.

Я всегда подозревал, что Бартел меня привечает исключительно потому, что я неизменно соглашаюсь выпить с ним эля. Дарра, похоже, крепко держит папу в кулачке, и выпивку сильно не одобряет. Но в компании выпить разрешает, вот Бартел так мне и радуется.

— Слушай, а чего всех планетников здесь пеонами зовут? — с любопытством спросил я, когда Бартел прикатил сервированный столик с элем и рыбой. — Там же не только пеоны живут, а пеоны-то там как раз наверху.

— Да как-то так сложилось, — глубокомысленно ответил Бартел, обдумав вопрос. — Вроде как предки их когда-то в космосе побоялись жить и решили в земле копаться, ну вот их и обозвали пеонами. А так-то я тоже слышал, что у них всё непросто. Да какая разница, что там у землероек? Вообще не понимаю, как можно на планете жить. Я раз был на Арике-3, вот честно — думал, меня там кондрашка хватит. Вышел из челнока, а впереди пустота, только коробка какая-то стоит — вроде как станция, только маленькая совсем. Они там, кстати, в таких коробках и живут. Человеку же по своей природе естественно жить на станции, вот и пеоны для себя тоже такие как бы маленькие станции сооружают — нормальную-то на планете не построить.

— Гм… — в изрядной растерянности прокомментировал я неожиданный вывод.

— Ну так вот, — увлечённо продолжал Бартел. — Впереди-то коробка есть, а налево пусто насколько взгляда хватает. Направо то же самое. Но это ещё можно было вынести, а как посмотрел вверх, там-то меня сразу и пробрало. Вот клянусь сиськами Дану, Макс, я там чуть на месте не обделался! Сверху просто космос, представляешь? Прямо над головой звёзды! А я в обычном комбинезоне, безо всякого скафандра, просто так и стою. В коробку забежал, немного полегчало. Поверишь, нет — полчаса оттуда не решался выйти, чтобы в транспорт заскочить.

— Ну, на планете ведь не космос, а атмосфера, — авторитетно пояснил я. — Воздух гравитацией удерживается, а всякий космический мусор до земли не долетает, в атмосфере сгорает.

— Да я всё это знал, конечно, — отмахнулся Бартел. — Не настолько же тупой, и в школе учился. Только я это головой знал, а как вверх посмотрю, так сразу сердце будто что-то стискивает, и дурнота появляется. Днём, когда звёзд не видно, ещё более-менее терпимо, а как стемнеет — это всё. Когда наконец свалил оттуда, напился с радости. В общем, больше я туда ни ногой. Да ну их в задницу, пеонов, что о них говорить? Налей-ка лучше эля.

Интересный рассказ. А с другой стороны — чего ожидать от человека, который родился и жил на станции? И его предки тоже родились и жили на станции. У них боязнь открытых пространств уже, наверное, по наследству передаётся. Да и жители планет, вероятно, тоже не очень хорошо себя чувствуют на станциях. Хотя насчёт этого не уверен — мне, конечно, здешние серые стены порядком надоели, но при этом не сказать, что я так уж сильно страдаю. Правда, я ведь тоже не среди просторов жил — в основном курсировал между офисной коробкой и жилой конурой. Жизнь на станции от этого не так уж сильно и отличается. Но в любом случае ясно, что человечество здесь уже успело разделиться на две ветви, а дальше, наверное, раскол будет только углубляться. Ну и сидхе в качестве третьей стороны. Правда, роль сидхе мне пока совершенно непонятна — местные о них говорить не любят.

— С дочкой моей ты так замутить и не хочешь, — укоризненно заявил он, прихлебнув эля.

Вот только дочки его мне и не хватало для полного счастья. Так-то нормальные они люди, и даже, пожалуй, приятные, но вот чувствуется временами, что тараканов у них в головах хватает. Да и как-то некрасиво ухаживать за одной, а спать с другой. Правда, от ухаживания этого толку пока маловато… от этой мысли настроение у меня слегка подпортилось.

— Понимаешь, Бартел, — осторожно начал я, — не могу я использовать твою дочь как обычную постельную грелку. Я слишком уважаю и тебя, и её. У меня внутри всё от этой мысли протестует, понимаешь? Серьёзные отношения не вариант, значит, лучше никаких.

— С принципами, значит, — разочарованно пробормотал он. — Как встретится более-менее нормальный пацан, так у него обязательно принципы.

— Так потому и нормальный, что с принципами, — указал я.

— Ну, тоже верно, — неохотно согласился он.

— А чего тебя вообще волнует, с кем она спит? Дарра нормальная девчонка, и с головой — она без тебя с этим вопросом не разберётся, что ли?

— Молодая девка, да с головой — где ты такое чудо видел? — проворчал он. — Лучше я сам проконтролирую.

Всё верно, с тараканами они, и с крупными — во всяком случае, Бартел точно.

— А где она сама-то, кстати? — я предпочёл немного отойти от опасной темы.

— Да с подружками куда-то ускакала, — махнул он рукой. — Я так и не понял куда.

— Ты её не боишься одну отпускать? — поразился я. — Да ещё и непонятно куда?

— Что с ней станется? — удивился он. — А, точно, ты же давно не заглядывал. У нас тут за последнее время всё изменилось. Представляешь, приходят ко мне парни от Крыльев. Раньше они деньги возьмут и пропадают на месяц, а сейчас говорят: надо договор подписать. «Какой договор?» — спрашиваю. Они говорят: «Договор на охрану». Спрашиваю: «А если не подпишу?», они отвечают: «Нет проблем, твоё право, просто тогда охранять не будем».

— Знаю я это «можешь не подписывать», — усмехнулся я. — Очень скоро ввалятся к тебе какие-нибудь наркоманы, и сам побежишь подписывать, только условия уже будут похуже.

— Вот и я так подумал было, — кивнул Бартел. — Но оказалось, ничего подобного. Сосед не подписал, и ничего с ним не случилось. А я взял и подписал — деньги там не сказать, что большие, зато в случае чего они по договору мне ещё и компенсацию выплатят. Они сейчас вообще не банда, а охранная компания «Крылья ласточки» — сертификат, лицензия, все дела. По локусу их патрули ходят. На днях трое обдолбанных гопников попытались в локус завалиться — их прямо на пороге приняли и так отмудохали, что те еле уползли. Старатели тоже не буянят — ну, с ними, понятное дело, повежливее обращаются. И чего бы мне за это парням не платить?

— Интересные тут у вас события… — озадаченно пробормотал я.

Алишу я всё-таки сумел вытащить в кино. Точнее говоря, это заведение здесь называлось «имагорио» — в названии тоже явно прослеживалось латинское происхождение. Но как по мне, это было самое обычное кино — три-дэ, конечно, и намного лучше, чем у нас, но всё же никаких фантастических технологий вроде эффекта присутствия. Я взял билеты на уютный диванчик, точнее, беседку в заднем ряду, которая так и называлась: «для влюблённых». Когда Алиша увидела, куда я её привёл, она с улыбкой стрельнула в меня глазами, но возмущаться и возражать не стала.