— Куда девок комнатных дела?

— Так со мной пошли, кто меня будет кормить-одевать, косы мои убирать да причёсывать, платье богатое подавать, сапожки натягивать?

— Надо ли ещё о чём-то спросить? — пан Адам осмотрел всех в комнате.

Хозяин сидел, закрывши лицо руками, отец Мирон молился, Фимка боязливо выглядывала из-за него.

— Ступай туда, куда положено, — проговорил пан Адам и опустил вытянутую руку.

Куча обмякла.

— И что теперь, Адам Александрович? — спросил священник.

— Отпеть да похоронить, не должна больше ходить, — пожал тот плечами. — Скрытень ходит, пока может скрываться и пока его не нашли, а как нашли, больше не ходит уже. А с паном Михалом сами поговорите, да?

— Благодарю, Адам Александрович, без тебя бы не разобрались, — вздохнул священник. — Ещё бы кого-нибудь увела, наверное.

— Но пан Михал сам ко мне пришёл, он и не подозревал, что натворил, — сказал пан Адам. — И если во мне больше нет нужды, то я отправляюсь.

Его не задерживали, он поклонился и шагнул к нам с Вовкой.

— Всё видали-слыхали? Вот и ладне. Идемы, — кивнул нам, и мы следом на ним шагнули к нему домой.

В гостиной у пана Адама я села на лавку и обхватила себя руками. Мне было… плохо, мерзко, неуютно, холодно… не знаю, как это правильно сказать. Никогда не видела ничего подобного, и не подозревала даже, что такое вообще может быть.

— Децко? — пан Адам уселся рядом. — Что случилось? Рассказывай.

— Что это вообще было… такое? Как так можно-то? Почему?

— Ты о нашем торговом человеке или о нежити? — усмехнулся он. — В том и дело, что и люди бывают ой какие разные, и нежить из них выводится тоже всякая. Завтра начнёшь изучать, вот, гляди.

Я вижу у него в руках толстый том, и он написан на франкийском языке. Заглавного слова я не знаю… но через мгновение догадываюсь, что оно может означать.

— Нежить и её виды? — смотрю вопросительно.

— Всё верно. Автор — Анри де Риньи, профессор Магической Академии Паризии.

— А из наших никто виды нежити не описывал? — вскидываюсь.

— Из ваших, — пан Адам выделил этих «ваших» — пани профессор Спасская, Рогнеда Витольдовна. Заведует кафедрой общей некромантии на одноимённом факультете в Петербурге.

Ого! Пани профессор, значит?

— А что нужно, чтобы попасть туда, к ней? К пани профессору? В смысле, в Академию? — потому что мне это надо.

— Аттестат гимназии и экзамены сдавать — на владение силой.

Эх. Что-то мне подсказывает, что документа из нашего приюта окажется недостаточно.

— А если нет аттестата гимназии?

— Документ из магического училища тоже годится.

— А разве в Сибирске есть такое училище?

— Нет, наиблизшее в Тобольске.

— И что делать? — у меня прямо руки опустились, в самом деле опустились, с колен упали, вниз свесились.

— Не мартвь ще, еще машь час, — махнул рукой пан Адам, поднимаясь. — Экзамен в гимназии можно сдать и экстерном, заявиться и сдать. Так бывает.

— А я смогу подготовиться? Нужно же знать, что там учат, в той гимназии? — вообще у меня, как правило, со знаниями проблем нет, но там же есть своя специфика, которой я не представляю!

— Приведём тебе учителей, — а вот пан Адам не беспокоился нисколько. — Влодек тоже нуждается в гимназическом аттестате, будет сдавать экзамены. И тебя тоже покажем. Все маги посчитаны и учтены, с тех пор, как вышли новые имперские законы об образовании. И все должны выучиться.

Звучит хорошо, мне нравится.

— Выучиться и по общим дисциплинам, и по магии? — уточняю.

— Так, — кивает он. — Необученный маг — мёртвый маг. А необразованный маг годится только мелкую нежить пугать на сельском кладбище.

— Мелкую… это не как сегодня? Сегодня не мелкая была?

— Сегодня нам попался мощный скрытень. Скрытни существуют недолго, редко когда более месяца, обычно и того ранее их находят и разоблачают. Наш скрытень по имени Лушка был… такой, накопивший достаточно сил.

— Двоих же сожрала, — влез в наш разговор откуда-то появившийся Вовка.

И он как будто помылся — волосы ещё не высохли до конца.

— Вымыл ще, добже, — кивнул пан Адам. — Аниолек, тебе бы тоже помыться. После серьёзных магических действий это необходимо.

— Серьёзных — это не свет зажечь, а побольше? — уточняю.

— Побольше, так. Вы с Влодкем, конечно, скрытня не допрашивали, но в тенях простояли довольно долго. Это тоже не слишком хорошо для живых. Ступай хотя бы руки помой, что ли.

К дому пана Адама была пристроена тёплая умывальня — там всегда стояло ведро с водой, лежало мыло и какие-то флаконы, и висело неплохое зеркало. Мыть руки после магических занятий я уже приучилась, а после такого вот скрытня что же, в баню идти? До субботы никто мне ту баню топить не разбежится. Ну да ладно, справлюсь. Нагреть немного воду я уже умею, так что — не пропаду.

Пока я умывалась, мыслями всё ещё оставалась в той истории. Как так можно — убить и не заметить? Впрочем, если Лушка поднялась, а муженёк её особо к ней не приглядывался, то наверное, можно. И что теперь будет с ними со всеми?

Я вернулась и задала этот вопрос пану Адаму.

— Со всеми — это с кем же? С паном Михалом? Наверное, обвинят в убийстве, возможно — непредумышленном. У них там пан ксёндз суров и справедлив — и маг, между прочим, если не заметили.

Если так, то ладно. А то… мне было очень жаль ту Лушку.

— Но она же… она же права, — вот я это и сказала.

— Кто? Лушка? — сразу же просёк наставник.

— Ну да. Если всё было так, как она сказала… да всё она правильно сделала. Если бы, ну, меня вот так убили, и я бы могла отомстить, я бы отомстила.

— И увела бы его тихонько, — пожал плечами пан Адам. — А девок своих комнатных зачем уводить? Тут, понимаешь ли, дело такое — мы не можем, не должны видеть в нежити человека. Если умер, да не совсем — бывает, но поверь, не все уводят своих слуг и близких. Кто-то охраняет, кто-то помогает.

— А кто-то жрёт, — с ухмылкой прибавил Вовка.

— А кто-то жрёт, всё верно, — кивает пан Адам. — И люди вроде пана Михала, его Фимки и кто там ещё у них был, не могут противопоставить нежити ничего.

— А как же молитва? — не соглашается Вовка.

— Молитва поможет, но — до определённого предела.

— То есть то ли поможет, то ли нет, — заключает Вовка. — Силой вернее.

— Силой вернее. И раз наша с вами сила наиболее приспособлена для того, чтобы уничтожить нежить, нам с вами и спасать таких людей, уразумели?

Мы оба киваем. Пан Адам отправляет Вовку на кухню — добыть еды, и тот приносит пироги Алёны Силантьевны, заварочный чайник да котелок кипятку. Чай у нас служит средством на все случаи жизни — если замёрзли, устали, обессилели, и вот — после встречи с нежитью.

— Ты, Аниолек, не забывай — нежить есть нежить, — говорил тем временем пан Адам. — Если сомневаешься — взгляни из теней, оттуда всегда видно истинную сущность, кто на самом деле есть кто, нежить это или только показалось. И если ты будешь стоять да размышлять о её тяжкой доле, тут-то она тебя и сожрёт.

— А некромантов что, тоже могут сожрать? — совсем страх потеряли, да?

— А как же? Если тот некромант настолько дурак, что позволит себя сожрать, — посмеивается наставник. — Для того и учимся. Нежить — враг некромантов, некроманты — враги нежити, так всегда было, и так будет всегда. Такова жизнь, так устроен мир. Если есть нежить, то должен быть кто-то, кто сильнее той нежити. Помни всегда — ты живая, ты сильнее. Поела? Вот и молодец. Ступай давай к себе, а то потеряют же.

— Который час? — я вспоминаю предупреждение Ольги Зиновьевны и пугаюсь.

— Дело к полуночи, — усмехается пан Адам. — Неужто не пустят?

— Да я войду и не спрошусь, — вздыхаю.

— Идемы, децко, — он поднимается с лавки и берёт меня за руку.

Один шаг до нашего приютского крыльца, и я на месте.

— Завтра жду, — говорит он.

— Завтра мне назначили франкийский язык сразу после обеда, — вспоминаю.