Идеи мне вчера накидали мои призрачные друзья, что-то они сегодня не торопятся. Или позвать? Ладно, сначала напишу все записки, потом позову.

Я так и сделала, самокатом вызвала — и пришли, миленькие мои, все, как один! Принялись расспрашивать, как всё прошло, нашли ли подсказки и что я буду делать дальше. Я рассказала, что сегодня запрячу на завтра ещё три, а потом ещё три, и по сюжету мы доберёмся где-то до Култука. Пока-то я писала что-то вроде: «Перед вами старая сосна, в корнях которой есть небольшая пещерка, поищите там. Сосна расположена возле чёрного входа в дом, с левой стороны, если посчитать — третья доска от пола, там был сучок». Про сучок мне Стёпка подсказал, он там что-то прятал — в оставшейся от сучка дырке. А дальше — «Вы нашли следующую подсказку, вы великолепны! Ступайте дальше по тракту, не забудьте накормить и напоить лошадей, в сумерках вы как раз доберётесь до постоялого двора, где сможете переночевать за то, что нарубите хозяину дров. Подсказку ищите возле двери к поленнице, осмотрите косяк хорошенько». И всё в таком духе.

— Лина, какая ты умная! Ты откуда всё это знаешь? — трясла меня Нюта.

— Я дома, давно уже, молодая была, устраивала такое вот для друзей и знакомых. Не одна, конечно, с командой. Сейчас тоже не одна — вы моя команда.

Им очень понравилось быть моей командой, а я подумала — мне бы дома таких игротехов, кто может залезть в любую дырку и узнать что угодно о ком угодно, было бы здорово! Но дома мы играли в том числе и в магию, а здесь получите-распишитесь, освещение из пальца, напугать шевелящимися щупальцами и пройти сквозь запертую дверь. Я пока совсем не понимаю, как я могу использовать это в быту, но — как-то можно, наверное. Может быть, спустя время я буду готова признаться, что умею зажигать свет, и этот свет сильно лучше того, что даёт свечка или керосиновая лампа? Будет намного удобнее вечером в спальне что-то делать.

Что же, записки нужно было разнести по соответствующим местам, и я сегодня сделала запас на два дня. Но как только мы собрались выходить — всей командой, конечно же — из коридора послышались ругань и рёв. Кто-то из воспитанников ревел, а кто-то из воспитателей ругался. И всё это приближалось именно к нам.

Я тут же схлопнула свой шарик и юркнула под самую дальнюю кровать, мне зашипели — тетрадь забери, тетрадь! Я вылезла, схватила, забралась обратно.

Дверь открывается, в спальню заходит Ольга Зиновьевна, она ведёт мальчишку — за ухо, между прочим, и толкает его к кровати.

— Вот тут и оставайся, понял?

— Тут пауки и тут страшно, — ревел мальчишка, из младших, ниже меня едва не на голову, уж наверное, ему страшно.

— Страшно ему, значит! В следующий раз подумаешь, прежде чем мешать другим спать! — говорит гранд-дама, выходит и задвигает за собой засов.

А я остаюсь под кроватью — запертая здесь с хлюпающим носом мальчишкой.

Самый простой выход — подождать, пока уснёт, и выбраться. Если я сейчас вылезу из-под кровати, то мальчишка будет не просто хныкать, но заорёт с такой силой, что крыша обрушится. Придётся ждать.

— Лина, ты как? — проявляется рядом со мной Стёпка.

— Жду, отвечаю тихо-тихо. — Он уснёт сейчас.

— А вдруг нет?

— Не каркай.

Стёпка замолкает, мы ждём. Мальчишка поднимается с кровати, ходит по спальне, натыкается на соседние кровати — луны сегодня снова нет. Потом снова забирается на кровать. Я уже отлежала себе всё, что могла, мне хочется пошевелиться, но я боюсь в тишине поменять положение тела. Приходится снова ждать… кажется, я сама задремала.

— Лина, он спит!

— Лина, просыпайся!

Меня будят — потрогать не удаётся, но пошептать в уши — вполне. Я пробуждаюсь, вспоминаю, куда вляпалась и начинаю осторожно вылезать из-под кровати. Выбираюсь, встряхиваюсь осторожно, подхватываю с пола свою тетрадку и записки.

— Один шаг, ты можешь, — шепчет мне Маруся.

Я согласна с ней — если есть возможности не делать лишних движений, то так и следует поступить. Зажмуриваюсь и шагаю в коридор… и выхожу с другой стороны от двери. И снова слышу шаги и негромкий строгий голос. И в полной панике шагаю… до нужника. Если можно через запертую дверь, то вдруг и туда можно?

Можно, можно. В нужнике холодно, печи туда не добивают, наверное, так специально сделано. И находиться здесь я имею полное право. Вообще можно и здесь спрятать записку, всё равно пока одни девчонки играют. Но я подумаю. Сейчас же мне нужно спрятать записки хотя бы на завтра, очень нужно, чего эта Ольга Зиновьевна там ходит и ходит! И с кем-то разговаривает! Чего им не спится-то!

Я не дышу, жду, они проходят мимо дверей… уходят. Жду ещё, жду, жду… со мной ждут Маруся и Нюта, остальные отвалились по дороге. Кажется, ушли.

— Как вы думаете, можно? — спрашиваю девчонок.

— Сейчас, — кивает Нюта и просачивается наружу, почти тут же возвращается. — Можно, ушли!

Дальше мы играем в прятки с Ольгой Зиновьевной — вот чего ей не спится-то сегодня? Но мои милые друзья караулят и предупреждают, и я прячусь — то под лестницей, то за углом, то за выступом стены. Ольга Зиновьевна неумолимо совершает свой обход, а я раскладываю свои записки. Шесть штук, на два дня. Уф, сделано.

Я прощаюсь с девчонками и думаю — а что, если я попытаюсь сделать один шаг до спальни? Я представляю себе место возле своей кровати, вот я сейчас туда шагну… и делаю этот шаг. И что характерно, попадаю, куда нужно.

Падаю на кровать и выдыхаю. Я молодец. Конечно, это было местами нервно и тревожно, но — надеюсь — стоило того.

Утро как утро — недобрая в последнее время Эмилия сурово нас будит, Лиза никак не будится и бормочет, что хочет спать, и чтобы её не трогали, и тогда воспитательница сдирает с неё одеяло и командует — немедленно встать! Лиза ноет, но встаёт и бредёт умываться. И нет, мне ничего не говорят — ни просто так, ни об игре.

Что же, первую записку приносит Глаша из третьей нашей комнаты ещё до конца завтрака — с победным воплем на всю столовую. Тут же завтрак забыт и все участники читают, что дальше, и готовы бежать искать следующую записку. Но Ольга Зиновьевна с самым строгим выражением лица напоминает, что первый урок через две минуты, а потом и Глафира проходит с колокольчиком в руках и звонит на первый урок. Приходится отложить поиски до обеда, что меня полностью устраивает — три записки в день, и достаточно.

К ужину находят обе оставшихся на день подсказки, а я фиксирую — кто нашёл, и потом, когда доберёмся до финала, я придумаю какую-нибудь эпическую битву и как я её смоделирую, тоже надо придумать. Пока же — долог путь до Култука. В моё время по трассе чуть меньше ста километров, сколько же это здесь и сейчас дней конного пути? Вот, поэтому будем соблюдать правдоподобие.

В итоге до Култука мы добирались дней пять, что ли. Но добрались и остались там отдыхать на пару дней. Оказалось, что Маняша из третьей нашей спальни как раз оттуда, она нам живо повествовала, у кого можно остановиться, сколько денег возьмут, а где можно остановиться не за деньги, а за услуги хозяевам. И потом уже, отдохнув и пополнив запасы, двинулись по дороге в горы.

Я заставила записать, сколько припасов берём — потому что дальше с постоялыми дворами будет, прямо скажем, не очень, я и не сильно представляла, где они там могут быть. Но предположила, что до Чёртовых ворот мы дойдём, это верхами два — два с половиной дня, и пусть там у нас будет по дороге две станции. А сама точка — за перевалом. И мои воспоминания о тех краях мне в помощь, и воспоминания о хождении по тайге зимой тоже в помощь, хоть много ходить и не доводилось.

Я даже позабыла о своих соседках и наших с ними проблемах. Я их просто не видела и не слышала. Ходила с тройняшками, сидела на уроках с Тань, и даже в столовой садилась с ними же. И всё свободное время думала о том, как завернуть сюжет и как завершить наше приключение.

На финальном этапе к нам присоединились несколько девчонок из самой старшей группы — им тоже оказалось интересно искать виртуальные сокровища. И к месту, где я их как бы спрятала, мы добрались к началу масленной недели.