Я старалась запомнить каждую деталь этого момента: тепло ее маленького тела, запах волос, нежный звук дыхания, которое со временем становилось ровнее и спокойнее.Именно в объятиях дочери я понимала, что все тревоги и заботы исчезают где-то вдалеке. Мы были вместе, и этого было достаточно.

Она смотрела на меня своими большими, полными доверия глазами, и я понимала, что в этих взглядах сосредоточено все, что невозможно выразить словами.Я вспомнила, как много раз мечтала о такой близости, о моменте, когда два сердца объединяются в неразрывной связи.

Это была не просто физическая близость, а что-то гораздо большее – наша связь, мой и её мир, полный надежд и мечтаний.Мы были частью друг друга, плоть от плоти, тесно сплетённые, словно корни одного дерева.

16.

Катарине было три года, когда я снова вышла на работу.Там я и встретила его, моего Эрнеста.Он был младше меня на пару лет и работал журналистом, а к нам в госпиталь попал с аппендицитом.Оперировал его Джон, а я как всегда была ассистентом.

Я не знаю почему, но когда я впервые увидела его бледное лицо, у меня возникло ощущение, что я где-то с ним встречалась.Хотя у меня всегда была хорошая память на лица, но тут словно что-то скребло изнутри, не позволяя мне отвести взгляд от него.Я пыталась вспомнить, где могла его видеть, но память упрямо молчала, словно пряча ответ за плотной завесой.

- Марлен, сосредоточься, — тихо пробормотал мой муж, увидев, что я застыла на пару минут.Я попыталась сбросить с себя это наваждение, и сконцентрироваться на работе, но действовала скорее механически, руки слегка дрожали.Я не могла понять, что со мной.Мужчина был не первым пациентом, которого я видела на операционном столе.

Я взглянула на свои ладони, пытаясь унять дрожь, но они словно жили своей жизнью.В голове крутились обрывки мыслей, словно листья, подхваченные осенним ветром. Каждая из них пыталась ухватиться за что-то важное, но тут же ускользала, оставляя лишь смутное ощущение тревоги.

Мужчина на столе казался таким… знакомым. Его черты, выражение лица, даже манера дышать — всё это вызывало странное чувство дежавю. Я закрыла глаза на мгновение, пытаясь отогнать навязчивые образы, но они только усилились.

Глаза машинально скользили по комнате, останавливаясь на знакомых предметах, но они казались чужими, словно я видела их в первый раз.Часы тикали, отсчитывая секунды, которые тянулись мучительно долго. Время словно застыло, заставляя ощущать каждое мгновение с особой остротой.

- Дорогая, всё в порядке? — голос Джона прозвучал как будто издалека. Я кивнула, не в силах ответить. Моё внимание снова было приковано к пациенту. Его рука, лежащая на краю стола, казалась такой беззащитной.Я сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Работа требовала сосредоточенности, но мысли продолжали путаться.

«Сейчас не время для этого», — пронеслось в моей голове, но сердце всё ещё бешено колотилось, грудь сдавило, словно мне было нечем дышать.Я взяла инструмент, стараясь не думать ни о чём, кроме задачи. Но внутри что-то щёлкнуло, и я поняла, что этот случай изменит всё.

Мои пальцы сжали скальпель крепче, будто он мог стать якорем в этом хаосе. Я закрыла глаза на мгновение, пытаясь сосредоточиться на ритме дыхания, но вместо этого почувствовала, как холодная волна осознания накрывает меня с головой. Этот момент, этот щелчок внутри — он был не просто предчувствием. Это был перелом, точка невозврата.

Я открыла глаза и продолжила работу, но теперь каждое движение было наполнено новым смыслом. Руки двигались автоматически, будто кто-то другой управлял ими, а я лишь наблюдала со стороны. Мысли, которые раньше путались, вдруг выстроились в чёткую линию, как будто всё, что происходило до этого, было лишь подготовкой.

Когда я закончила, ланцет выскользнул из моих пальцев, упав на пол с глухим стуком. Я отступила на шаг, отвернувшись от мужчины, который не давал мне покоя, даже не подозревая об этом.- Я всё уберу, — тихо произнесла я Джону, от чего-то, опасаясь, посмотреть ему в глаза.

17.

Муж обнял меня за плечи:- Ты не заболела?Его участливый голос и объятия, почему-то раздражали меня сейчас.- Не знаю, чувствую себя странно, — пробормотала я, отстраняясь от него.- Выйди на улицу, подыши свежим воздухом. Тут другие уберут.

В этот раз я даже не стала с ним спорить, хотя обычно очень щепетильно относилась к своим обязанностям, не перекладывая их на плечи других.Я шла по коридору, слишком быстро, наверно со стороны казалось, что бегу, но стены госпиталя давили на меня почти физически.

Я едва замечала людей, мимо которых проходила, их лица сливались в одно размытое пятно. Мысли путались, словно нити в клубке, который я никак не могла распутать. Руки дрожали, и я сжала их в кулаки, пытаясь успокоиться, но это не помогало.

В голове крутились одни и те же вопросы, на которые я не находила ответов. Почему именно он? Я чувствовала, как внутри нарастает комок отчаяния, но сдерживала его, зная, что если дам волю эмоциям, то уже не смогу остановиться.

Я, как ошпаренная выскочила на улицу, подставляя лицо прохладному воздуху.Ветер обжигал кожу, но это было лучше, чем та пустота, что разрывала меня изнутри. Я шла, не замечая, куда направляюсь, лишь бы подальше от госпиталя.Почему именно сейчас, когда я, казалось, нашла хоть какую-то опору?

Город вокруг был привычным, но в тот момент казался чужим. Прохожие спешили по своим делам, не замечая, как я, словно призрак, бреду среди них. Каждый их смех, каждый взгляд казались мне укором. Я хотела кричать, но голос застрял комом где-то в горле, превратившись в тихий всхлип.

Внезапно я остановилась, почувствовав, как слезы, наконец, прорываются наружу.Они текли по щекам, смешиваясь с холодным ветром, и я не пыталась их остановить. Может, это было единственное, что могло принести облегчение.Я закрыла глаза, позволив себе на мгновение просто быть, не думая, не анализируя.

Потому что я сама не понимала почему плачу. У меня же сейчас всё хорошо: работа, любящий муж, прелестная дочь. Так отчего же мне так горько?Всё, что я чувствовала, — это какая-то глубокая, необъяснимая пустота, которая будто прорывалась сквозь привычную оболочку счастья.

Может, это накопившаяся усталость? Или что-то, в чём я не могу признаться даже себе?Я пыталась вспомнить, когда в последний раз действительно отдыхала, когда последний раз делала что-то просто для себя, а не для других.Но даже это не объясняло той горечи, которая подкатывала к горлу.

Я закрыла глаза, пытаясь уловить хоть какую-то нить, которая могла бы привести меня к ответу. Воспоминания всплывали обрывками: бесконечные списки дел, разговоры, в которых я старалась быть удобной для всех, минуты, когда я подавляла свои желания ради чужого комфорта. Но где же я сама в этом всём?Где та часть меня, которая когда-то знала, чего хочет, и не боялась об этом сказать?

Горечь становилась всё сильнее, словно напоминая, что игнорировать её больше нельзя.Может, это не просто усталость, а крик души, которая задыхается под грузом обязанностей и чужих желаний?Но почему я думаю об этом именно сейчас, когда встретила этого мужчину?

18.

Его появление было, как удар под дых, словно всколыхнуло то, что я так старательно пыталась заглушить.Я вдруг поняла, что мне просто необходимо увидеть его ещё раз.Это чувство нахлынуло внезапно, как волна, смывающая все сомнения и страхи.Это было не просто желание, а потребность, которая перевешивала всё остальное.

Ноги сами несли меня вперед. Я не могла понять что такого в нём, что я настолько потеряла контроль над собой?Я пыталась анализировать, искать логику, но разум отказывался работать, оставляя лишь хаос чувств.

Шаги становились все медленнее, а ноги отказывались слушаться, будто они больше не принадлежали мне.Каждый шаг давался с трудом, будто я шла по глубокому снегу, проваливаясь все глубже и глубже.Воздух вокруг был густым, и каждый вдох требовал усилий. Я чувствовала, как тяжесть наваливается на плечи, сжимая грудную клетку, будто невидимые путы пытались удержать меня на месте.