Ниссим Шоук, не вставая, приветствует Сигмунда и делает приглашающий жест.

— Присоединяйтесь к нашей компании! Хочешь какого-нибудь снадобья? Встряхнин, мыслекрас, расщепитель, мультиплексин — выбирай по своему вкусу. 

Компания? Какая компания?..

— Вот доклад по соотношению полов. Данные по истории, социологические выкладки… 

— Убери-ка ты его, Сигмунд, подальше! Не порть нам развлечения. 

Развлечение?

К нему с затуманенным взглядом, явно под воздействием какого-то снадобья, подходит Рея. Тем не менее наркотики не затуманили её проницательный ум.

— Ты забыл, что я тебе говорила. Расслабься, — шепчет она, целуя его в кончик носа. 

Она берёт у него доклад и кладёт на стол Фрихауса. Потом проводит ладонями по его щекам; пальцы у неё мокрые. “Я бы не удивился, — думает он, — если бы остались пятна вина, крови, чего угодно…”

— Сегодня мы празднуем Счастливый День осуществления желаний тела. Если тебе хочется, можешь натянуть меня, или какую-нибудь из этих девочек, или Паоло, или кого хочешь, — хихикает Рея, — хоть моего отца. Мечтал ли ты когда-либо обладать Ниссимом Шоуком? Делай, что хочешь, только не порть настроения. 

— Я пришёл, чтобы отдать важный документ твоему отцу и… 

— Заткни-ка ты его себе в жопу, — говорит Рея и, не скрывая отвращения, отворачивается от него. 

День осуществления желаний тела. Он забыл о нём. Празднество начнётся через несколько часов, и ему следовало бы быть с Мэймлон. А он здесь. Можно ли уйти? На него смотрят. Впору спрятаться, втиснуться в волнистый психочувствительный ковёр и не портить никому развлечения. А мысли его никак не могут оторваться от утреннего дела. “Поскольку случайный или чисто биологический выбор пола ещё нерождённых младенцев обыкновенно кончается по ожидаемому статистическому распределению относительно симметричным разделением… Устранение элемента случайности, который вызывает опасение… так, например, случилось в бывшем городе Токио, между 1987 и 1996 годами, когда из-за этого фактора едва не упала рождаемость потомства женского пола. Риск не уравновешен”.

Сигмунд видит, что здесь начинается настоящая оргия. Он бывал на оргиях и раньше, но не с людьми такого уровня. Кругом струится дым курений. В глаза ему бросается обнажённая фигура Монро Стивиса в окружении упитанных девушек.

— Иди сюда! — орёт Киплинг Фрихаус. — Веселись, Сигмунд! Выбирай себе девочку по вкусу! 

Насмешник. Распутная девчонка всовывает Сигмунду в руку капсулу с каким-то снадобьем. Он вздрагивает, и капсула падает. Её тут же подхватывает другая девушка. Подходят ещё люди. У величественного элегантного Льюиса Холстона на каждом колене по девушке. И ещё одна стоит на коленях перед ним.

— Ну как, Сигмунд? — спрашивает Ниссим Шоук. — Тебе не хочется? Бедный Сигмунд. Если ты собираешься жить в Луисвилле, ты должен научиться развлекаться не хуже, чем работать. 

“Ага, оценивает. Испытывает его совместимость: окажется ли он достоин элиты, или его разжалуют в слуги и он станет средним буржуа”. Сигмунд представляет себя пониженным в Рим. Его одолевает честолюбие: если умение развлекаться является критерием признания, то что ж, он готов развлекаться. 

— Я бы хотел для начала встряхнина, — говорит он с ухмылкой. По крайней мере, он знает, что его он может выдержать. 

— Встряхнин, мигом! 

Золотоволосая нимфа подаёт ему кубок встряхнина. Он делает глоток, захватывает покрепче чашу, снова делает глоток. Искрящаяся жидкость булькает в горле. Третий глоток. Ну, что же, допивай! Его поощряют громкими восклицаниями, выражая своё одобрение. Рея разбрасывает по комнате свои одежды. Забавы хозяев. Теперь здесь уже около пятидесяти персон. Кто-то дружески хлопает Сигмунда по спине. Это Киплинг Фрихаус. Он оглушительно кричит:

— Всё в порядке, мальчик! А то я уж беспокоился за тебя! Очень уж ты серьёзный, слишком целеустремлённый! Иметь эти достоинства неплохо, хе-хе, но нужно уметь, понимаешь, ещё кое-что! Нужно уметь и веселиться. 

— Да, сэр! Я понимаю, что вы имеете в виду, сэр. 

Сигмунд бросается в толпу. Груди, бёдра, ягодицы, языки. Его окутывает мускусный запах женщин. Он испытывает целый фонтан ощущений. Кто-то суёт ему в рот капсулу. Он проглатывает и минуту спустя чувствует, как наливается и напрягается его член. Его целуют. Кто-то силой опрокидывает его на ковёр. Рея? Да. Откуда-то доносится музыка. Он обнаруживает себя в спутанном клубке тел, натягивающим сзади девушку, обнимающую Ниссима Шоука. Тот холодно подмигивает. Сигмунду кажется, что Шоук испытывает его способность к удовольствиям, а все следят за ним, достаточно ли он распущен, чтобы заслужить продвижение в их среду. “Ну что ж. Буду продолжать!”

Он упорно заставляет себя наслаждаться. От этого зависит многое. Под ним 974 этаж, и если он хочет остаться здесь, он должен научиться развлекаться. Он разочарован тем, что администрация оказалась именно такой. Он увидел такой обычный, такой вульгарный и дешёвый гедонизм правящего класса. С таким же успехом они могли бы быть флорентийскими дожами, французскими вельможами, борджиями или пьяными боярами.

Не в состоянии принять такой их образ, Сигмунд строит фантазии: они инсценируют этот разгул исключительно для того, чтобы испытать его характер, установить — действительно ли он лишь скучный слуга или он обладает широтой духа, которая необходима луисвиллскому мужчине. Глупо считать, что они тратят своё бесценное время, просто выпивая и совокупляясь; нет, они гибки, они могут веселится, они могут переходить от работы к развлечениям с равным удовольствием. И если он хочет жить среди них, он должен продемонстрировать такую же многогранность. И он это сделает. Должен сделать. 

Мысли кружатся в его насыщенных парами наркотиков мозгах.

— Давайте петь! — кричит он во всё горло. — Пойте все! — и начинает вопить что есть мочи: 

Все поют с ним так, что он не слышит своего голоса. Зато он чувствует как чьи-то чёрные глаза впиваются в него.

— О, боже! — слышит он протяжный волнующий женский голос. — Ты прелестен. Знаменитый Сигмунд Клавер. Ведь мы встречались раньше, не правда ли? — отрыгивая пузырьки встряхнина, спрашивает она: 

— Да, мне помнится, в кабинете Ниссима. Ты — Сцилла Шоук. 

Это жена великого человека. Она возбуждает своей красотой. И молодостью. Она не старше двадцати пяти лет. Ходил слух, что первая жена Шоука, мать Реи, была брошена в Спуск за бунтарство. Как-нибудь он проверит, правда ли это. Сцилла Шоук прижимается к нему. Мягкие чёрные волосы щекочут его лицо. Сигмунда парализует страх: “А можно ли зайти так далеко?” Потеряв голову, он лапает её и суёт руку в тунику. Сцилла содействует ему. У неё полные тёплые груди, мягкие влажные губы, окаймлённые курчавым шёлком волос. А может ли он не исполнить это испытание бесстыдством? Неважно. Неважно. Сегодня Счастливый День осуществления желаний тела! Сцилла порывисто прижимается к нему, и он, в шоке, сознаёт, что она не против того, чтобы он натянул её прямо сейчас, здесь, в этой массе высокопоставленного человечества на полу обширного кабинета Киплинга Фрихауса. Он зашёл слишком далеко, слишком быстро. Он выскальзывает из её объятий, поймав при бегстве мгновенный взгляд разочарования и упрёка. Он оглядывается — это Рея.

— Ты почему не натянул её? — шепчет она. 

— Я не мог, — отвечает Сигмунд, поворачиваясь, и тут же какая-то девушка садится на него верхом, широко раскинув ноги, и льёт что-то сладкое и липкое ему в рот. Всё вертится у него в голове. 

— Это твоя ошибка, — говорит ему Рея, — она хотела тебя. 

Слова её дробятся, и куски их отскакивают, поднимаясь ввысь и разлетаясь по комнате. Что-то странное происходит с огнями; всё стало кривым, и от всех плоских поверхностей излучается резкий свет. Сигмунд пробивается сквозь вакханалию, разыскивая Сциллу Шоук. Вместо неё он наталкивается на Ниссима.