Ксения присела рядом и осмотрела стену. Она провела пальцами по кирпичам, будто проверяла, не осталось ли трещины.

— Канал закрыт, — сообщила она.

— Насколько? — уточнил я.

— Достаточно, чтобы они не вошли сейчас, — ответила Ксения.

— А потом? — не отставал я.

— Потом они найдут другой способ, — пожала она плечами.

Дозорный стоял в центре круга и смотрел на меня. В его пустом доспехе не было глаз, но я чувствовал этот взгляд кожей.

— Теперь они знают не только этот мир, — произнёс он.

— Да, — подтвердил я. — Они знают гроздь.

— Они начнут очистку, — сказал рыцарь.

— Что это значит по-человечески? — уточнил я.

— Сначала закроют ближайшие порталы, — начал объяснять Дозорный. — Потом проверят каждый мир на наличие канала. Затем сожгут те, где канал нельзя удалить.

— И кто решает, можно ли удалить канал? — спросил я, уже понимая ответ.

— Пепельная Роза, — произнёс он.

— Очень удобная система, — усмехнулся я. — Вы сами ставите диагноз, сами выбираете лечение и сами поджигаете пациента.

— Если пациент заражён, лечение не обязано быть приятным, — возразил Дозорный.

— Ты продолжаешь называть мир пациентом.

— Потому что он живой.

— А людей в нём вы тоже считаете частью организма?

— Частью симптомов.

Наталья резко отвернулась.

Я поднялся.

— Ещё раз назовёшь моих людей симптомами, и я проверю, насколько хорошо твой пустой корпус держит гномий меч.

— Угроза не изменит процедуру.

— Нет. Но может изменить твоё настроение.

Дозорный не ответил.

Ксения повернулась ко мне. В её взгляде было то же выражение, с которым она обычно заканчивала спор в свою пользу.

— Мы должны изолировать дом, — произнесла она.

— И портал, — согласился я.

— И тебя, — добавила Ксения.

— Уже было, — усмехнулся я.

— Сейчас серьёзно, — отрезала она.

— Я тоже, — пожал я плечами.

Львович подошёл к столу, где лежала моя куртка. На ткани золотая точка почти погасла, но не исчезла.

— Если отметка останется, они смогут найти вас снова? — спросил он, разглядывая потемневшую ткань.

Дозорный ответил вместо меня. Голос его звучал ровно, но от этого было только хуже.

— Не только его, — произнёс рыцарь.

— Что это значит? — уточнил Львович.

— Через носителя Орден получит направление к каждому миру, который связан с его памятью и ключом, — объяснил Дозорный.

Я посмотрел на статуэтку в руке Натальи.

Комариный камень выглядел маленьким и почти беззащитным. Небольшой артефакт, который можно завернуть в ткань и спрятать в ящик. Но за ним стояла цепочка дверей, а за цепочкой целая гроздь миров.

— Сколько им нужно, чтобы начать очистку? — потребовал я, не отводя взгляда от карты.

— Они уже начали, — ответил Дозорный, и в его голосе не было ни капли торжества.

На поверхности золотого доспеха пленного проступили тонкие серые линии. Они складывались в карту. Сначала появилась одна точка. Потом вторая. Потом ещё несколько десятков. Все они соединялись тонкими нитями и сходились в одном месте.

В нашем мире.

В доме.

Во мне.

Я смотрел на карту и чувствовал, как внутри поднимается знакомое раздражение. Не страх. Страх был, конечно. Было бы странно не испугаться, когда группа фанатиков собиралась выжечь неизвестное количество миров из-за твоего взгляда.

Но раздражение оказалось сильнее.

Я только закончил разбираться с КРАБом, Виктором, Дмитрием, Лидией, мёртвыми приказами и проклятым домом. Я хотел хотя бы неделю без людей, которые приходят из других измерений с золотыми мечами и называют уничтожение цивилизаций санитарной процедурой.

— Ладно, — произнёс я, отворачиваясь от карты. — Значит, у нас карантин.

— Карантин — это когда ограничивают распространение инфекции, — заметил Львович, поправляя очки.

— Я знаю, — отмахнулся я.

— А у нас инфекция уже связана с несколькими мирами, — продолжил следователь.

— Тогда карантин будет расширенным, — пожал я плечами.

Ксения скрестила руки на груди. Она смотрела на меня так, будто уже знала, что план ей не понравится.

— Твой план? — спросила она.

— Убрать статуэтку из дома, — начал перечислять я, загибая пальцы. — Закрыть все порталы. Разделить людей, которые соприкасались с ключом. Проверить, не осталось ли других меток. Потом выяснить, как сорвать след, не разрушив мир.

— А пленник? — уточнила Ксения.

— Оставить здесь, — ответил я.

— Он источник риска, — возразила она.

— Он ещё и единственный человек, который знает процедуру, — парировал я.

— Он не человек, — напомнила Ксения.

— Тогда единственный золотой пустой доспех, который знает процедуру, — усмехнулся я.

Дозорный повернул ко мне шлем без прорезей. Внутри не было глаз, но я чувствовал, что он смотрит прямо на меня.

— Вы не сможете остановить Орден, — произнёс он.

— Возможно, — согласился я.

— Он уже движется, — добавил рыцарь.

— Тем более нужно торопиться, — ответил я.

— Вы не понимаете масштаб, — сказал он с той же ровной уверенностью.

— Нет, — возразил я. — Масштаб я как раз понял. Вы считаете, что можете выжечь целую гроздь миров, если один человек стал каналом. А я считаю, что это очень плохой способ решать проблемы.

— Что вы предложите вместо него? — спросил Дозорный, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на интерес.

Я посмотрел на карту, на серые линии, на статуэтку, на золотую точку под разрезанной тканью.

— Найти, кто смотрит через меня, — ответил я. — Убрать его. Вернуть мирам их двери. А потом заставить Пепельную Розу объяснить, почему она решила, что имеет право сжигать чужие дома.

— Если не найдёте? — уточнил рыцарь.

— Тогда будем делать вид, что нашли, пока не придумаем что-нибудь лучше, — усмехнулся я.

Ксения поморщилась. Она явно не считала это планом, но спорить не стала.

— Вот это уже похоже на твой настоящий план, — заметила она.

— Спасибо за доверие, — кивнул я.

Сверху донёсся гул.

Не звук удара, скорее далёкое движение огромного механизма. Все печати в подвале одновременно мигнули. На секунду золотая карта на доспехе пленного стала ярче.

В одной из точек появился красный огонь.

Дозорный произнёс тихо, почти без выражения:

— Первый мир очищен.

Наталья сжала статуэтку так, что побелели пальцы.

— Что ты сказал? — переспросила она.

— Один из связанных миров больше не отвечает, — ответил рыцарь.

— Они уже уничтожили его? — спросила Наталья, и в её голосе дрогнула надежда на отрицательный ответ.

— Не обязательно, — покачал он шлемом. — Возможно, закрыли все выходы.

— А если нет? — не отступала она.

Дозорный перевёл взгляд на карту. Он смотрел на красную точку долго, будто ждал, что она снова загорится.

— Тогда там больше некому отвечать, — произнёс он наконец.

Я посмотрел на красную точку. Она гасла медленно, будто мир не исчезал сразу, а постепенно терял право быть частью сети.

Впервые за всё время мне стало по-настоящему холодно.

КРАБ хотел использовать людей.

Виктор хотел украсть тела.

Пепельная Роза была готова уничтожить миры, чтобы никто не смог ими воспользоваться.

Три разных способа превратить живое в расходный материал.

Я поднял голову и обвёл взглядом подвал. Пора было заканчивать разговоры.

— Ксения, запирай дом, — распорядился я.

— Уже, — отозвалась она, не отрываясь от печатей.

— Наталья, статуэтку никому не отдавай, — продолжил я.

— Не собиралась, — ответила Наталья, прижимая камень к груди.

— Львович, выведи людей из внешнего кольца и не говори им, что происходит, — велел я.

— Что мне говорить? — уточнил следователь, уже набирая кого-то по артефакту.

— Что начались учения по золочёным людям, — ответил я.

— Я думал, эта версия уже не работает, — поморщился Львович.