— Ты однажды объяснял куполу, что он должен работать, ударив его сапогом, — напомнила Ксения.

— И он заработал, — гордо ответил я.

— Он рухнул через три секунды, — отрезала она.

— Но три секунды работал, — парировал я.

Наталья вздохнула. Она явно не считала это аргументом, но спорить не стала.

— Я буду рядом, — произнесла она.

— Нет, — отрезал я.

— Почему? — не поняла Наталья.

— Если портал видит через меня что-то опасное, я не хочу тащить тебя внутрь, — объяснил я.

— Ты не знаешь, где опаснее: внутри или рядом с тобой, — возразила она.

— Это очень обнадёживающая формулировка, — проворчал я.

— Я стараюсь быть честной, — пожала плечами Наталья.

Ксения обвела нас обоих взглядом. Она явно устала слушать этот спор.

— Завтра утром, — распорядилась она. — Без попыток проломить арку. Без предвидения. Без подключения Либи к внутренним каналам. И без самостоятельных сделок с миром.

— Почему ты решила, что я буду торговаться? — удивился я.

— Потому что ты уже начал.

Она указала на стену.

Надпись изменилась.

Слова «НЕ СМОТРИ» исчезли. На их месте появилась новая фраза.

ТЫ ПРИНЁС ВЗГЛЯД.

На этот раз никто не пошутил.

Я приблизился к стене. Под буквами медленно проступил ещё один знак: круг, пересечённый тонкой линией. Он напоминал закрытый глаз, но без века.

— Система? — спросил я.

Ответа не было.

— Мир?

Портал остался неподвижным.

— Краб?

Плоская поверхность дрогнула. На один миг в ней появился пустой силуэт Виктора, затем исчез.

— Нет, — сказал я. — Не он.

Сергеевич вошёл в башню тихо, как умеют только старики, которые всю жизнь ходили по местам, где шуметь опасно. Он остановился у арки, посмотрел на знак и долго молчал.

— Я видел этот знак, — произнёс он наконец.

— Где?

— В архивах Ковчега. В разделе, который Палыч считал сказками.

— Палыч многое считал сказками, — заметил я. — Особенно то, что не влезало в его психопортреты.

— Здесь другое, — Сергеевич покачал головой. — Это не сказка. Это метка карантина.

— Карантина?

— Старые миры ставили её, когда через проход пытался пройти носитель чужого взгляда, — старик провёл пальцем по линии, пересекающей круг. — Не враг. Не болезнь. Наблюдатель. Тот, кто не приходит сам, а смотрит через других.

— И что делали с носителем?

— Не пропускали. Иногда навсегда.

Ксения перевела взгляд с Сергеевича на меня.

— Значит, это не личная неприязнь.

— Это профессиональная гигиена, — усмехнулся я. — Мне уже почти лестно.

— Не шути, — Сергеевич обернулся. — Метка карантина означает, что мир считает тебя не человеком, а каналом. От таких каналов он отрезает себя целиком.

— Отрезает?

— Закрывает порталы. Рвёт связи. Иногда уничтожает целые области, чтобы наблюдатель не получил карту.

Я вспомнил серые разрывы в памяти дома и пустые города, которые видел несколько минут назад.

— Порталы саботируют сами миры, — произнёс я медленно.

— Похоже на то.

— И это происходит не только здесь?

Сергеевич посмотрел на знак.

— Если верить архивам, так было всегда. Миры не любят, когда через них смотрят.

— А Система?

— Система — это инструмент, — старик пожал плечами. — Она открывает двери. Но двери принадлежат мирам. И миры решают, кого пускать.

Наталья подошла ближе и посмотрела на знак.

— Если это карантин, почему он не закрыл портал полностью?

— Потому что ты не носитель, — ответил Сергеевич. — И Ксения не носитель. Мир различает людей и каналы. Он закрывается только от того, что пришло с Андреем.

— А от Андрея?

— От него тоже. Но не от него самого. От того, что стоит за его глазами.

В башне стало тихо. Даже Либи перестала мигать.

Я провёл пальцами над словами, не касаясь камня.

— Хорошо, — произнёс я. — Тогда завтра поговорим. Только без загадок, если получится.

Из глубины портала донёсся звук.

Не голос. Не удар. Скорее, далёкий гул, который прошёл через камень и остановился у меня в груди.

В этот момент я понял главное: первый уровень не закрывался от людей. Он пропускал охрану, Ксению и даже случайного парня с мокрой веткой. Он закрывался от того, что находилось за моими глазами.

А значит, проблема была не в том, что Система дала мне слишком много возможностей.

Проблема была в том, что кто-то или что-то использовало мои возможности, чтобы составлять карту миров.

Я убрал руку от стены.

— Завтра, — пообещал я.

Портал погас окончательно.

На камне осталась только последняя фраза.

ТЫ ПРИНЁС ВЗГЛЯД.

На следующий день я не ломал портал.

Это было самым трудным решением за всё утро.

Портал стоял в башне, серый и закрытый, с надписью на стене. Ксения заранее убрала от меня все инструменты, которыми можно было случайно или намеренно повредить арку. Меч она не забрала, потому что забрать его у меня означало бы начать отдельную войну. Но Либи получила приказ следить, чтобы я не использовал клинок как отвёртку.

— Я не собирался его ломать, — проворчал я.

— Ты вчера трижды посмотрел на левую опору и один раз на потолочную балку, — Ксения застегнула на руке перчатку. — Это твой взгляд «я уже придумал, где слабое место».

— Возможно, я просто оценивал архитектуру.

— Ты сказал: «Если ударить сюда, портал должен обидеться и раскрыться».

— Это и есть архитектурная оценка.

Наталья сидела у стены на низкой скамье. Перед ней лежала чашка чая, к которой она не прикасалась. Она смотрела не на портал, а на меня. После вчерашней сцены это было неприятнее любой защиты.

— Ты уверен, что хочешь разговаривать с ним один? — спросила она.

— Не один. Вы все будете стоять рядом и делать вид, что это обычное совещание.

— Это не обычное совещание.

— Обычные совещания хотя бы заканчиваются кофе.

Ксения посмотрела на портал.

— Правила простые. Ты не включаешь предвидение. Не подключаешь Либи к внутреннему контуру. Не пытаешься протащить руку через поверхность. Если почувствуешь чужой контакт, сразу отходишь.

— А если портал начнёт отвечать? — уточнил я, разглядывая арку.

— Тогда слушаешь, — ответила Ксения.

— А если ответ будет грубым? — не отставал я.

— Не обижаешься, — отрезала она.

— Сложные у вас переговоры, — вздохнул я.

Львович стоял у двери вместе с двумя охранниками. Он не вмешивался, но держал ладонь на рукояти короткого жезла. После Краба у него появился новый рабочий принцип: если непонятно, что происходит, приготовиться к худшему и оформить это как служебную необходимость.

Дмитрий остался в доме. Он должен был просматривать списки освобождённых людей и давать показания, но перед уходом успел сказать мне, что если я найду в портале ещё одного Виктора, то могу оставить его там.

Я ответил, что постараюсь не собирать родственников без предварительного согласования.

Теперь родственников рядом не было. Только дверь в другой мир и неизвестное существо, которое считало меня переносным окном.

Я подошёл к арке.

Серая надпись на стене не изменилась.

ТЫ ПРИНЁС ВЗГЛЯД.

— Хорошо, — произнёс я, подходя к арке. — Допустим, принёс. Только я его не заказывал.

Портал молчал.

— Если это обвинение, предъявите доказательства, — продолжил я. — Если предупреждение, уточните, от чего именно. Если просьба, сформулируйте нормально. Я не люблю договоры, в которых одна сторона пишет загадками.

Поверхность арки осталась неподвижной.

— Он точно слышит? — уточнил я, оборачиваясь к Ксении.

— Не знаю, — призналась она.

— Успокаивает, — проворчал я.

— Но он реагирует, — возразила Ксения.

— Это не одно и то же, — покачал я головой.

Я положил ладонь на камень рядом с порталом. Не на поверхность. Вчера стена показала мне привычку закрываться от взгляда. Сегодня я решил не спрашивать, что она помнила. Если начать копать память мира грубой силой, можно было получить либо ответ, либо дыру. С моим везением: оба варианта одновременно.