На нём была одна линия. Не пепельная и не чёрная. Золотистая, едва заметная. Она складывалась в три коротких угла, будто кто-то оставил знак, не желая писать слово.

Портал немедленно закрылся.

Линия на листе погасла.

— Что это? — спросила Наталья, разглядывая лист.

— Не знаю, — признался я.

— Ты выглядишь так, будто догадываешься, — заметила она.

— Я догадываюсь, что это не приглашение на чай, — усмехнулся я.

Мы вышли из башни. За окном блеснул свет.

Сначала я решил, что это солнечный луч. Потом понял, что солнца не было. Небо оставалось серым, а золотой отблеск двигался против ветра.

Либи поднялась выше.

— На окраине поместья обнаружено три источника металла.

— Люди? — переспросил Львович.

— Не знаю.

Ксения положила ладонь на рукоять клинка, но не вытащила его. После вчерашнего она научилась не тратить движения раньше времени.

Наталья встала рядом со мной.

Я сжал серый лист, но не стал включать предвидение.

Мир больше не был врагом. Он просто закрыл дверь, чтобы через неё не прошёл чужой взгляд.

А за воротами кто-то уже проверял, насколько хорошо эта дверь заперта.

Первая гипотеза оказалась правильной: порталы саботировали сами разумные миры.

И теперь оставалось выяснить, кто научился ходить по закрытым дверям.

Дмитрий нашёл нас у ворот. Он шёл быстро, прихрамывая, и держал в руке лист бумаги, на котором кто-то нарисовал три фигуры.

— Ты видел? — спросил он, переводя дыхание.

— Что?

— Трое в золоте. Они появились на дальнем поле только что, следом за вами.

— Стоят?

— Не двигаются. Не разговаривают. Не трогают людей, — Дмитрий протянул мне лист. — Но один из них держит меч, направленный на наш дом.

Я посмотрел на рисунок. Три фигуры, нарисованные торопливой рукой. У средней не было лица.

— Золотые рыцари, — пробормотал я.

— Откуда ты знаешь?

— Из памяти мира. Они появлялись там, где закрывались порталы.

— И что им нужно?

Я посмотрел на серый лист с золотистым знаком.

— Возможно, то же, что и нам. Понять, кто принёс взгляд.

За воротами, на дальнем поле, три золотые фигуры стояли неподвижно. Они не приближались. Но я чувствовал, что они смотрят.

Не на дом.

На меня.

Три золотых рыцаря стояли на дальнем поле и не двигались.

Это выглядело бы величественно, если бы поле не принадлежало поместью, а за спинами рыцарей не торчали два старых пугала. Получалась странная картина: конец света пришёл в гости, но не успел договориться с местным хозяйством.

Я стоял у ворот рядом с Дмитрием, Ксенией и Натальей и смотрел на золотые фигуры. До них было около четырёхсот метров. Между нами лежала промёрзшая трава, низкая каменная ограда и несколько кустов, которые уже пережили КРАБ, Свинякиных и два неудачных ремонта купола. Кусты выглядели уставшими, но держались.

Трое рыцарей тоже держались.

Они были похожи на людей только общими очертаниями. Золотые доспехи закрывали тела от шеи до пяток, шлемы не имели прорезей для глаз, а за плечами висели длинные плащи цвета пепла. Не серые. Именно пепельные, будто ткань однажды сгорела, но решила не рассыпаться из принципа.

Средний рыцарь держал меч остриём в сторону дома.

Не в сторону ворот, не в сторону людей за воротами. Острие смотрело прямо на маленький каменный постамент возле внутренней стены, где лежала статуэтка Комариных.

Статуэтку достали из хранилища пятнадцать минут назад. До этого она находилась в тройной коробке, под двумя печатями и под присмотром Львовича. Потом Либи сообщила, что золотые фигуры реагируют на неё сильнее, чем на меня.

Я не обиделся. Статуэтка выглядела действительно подозрительно.

Небольшая, чёрная, с крылатой фигурой, которая напоминала комара, вставшего на задние лапы и решившего заняться архитектурой. Вокруг основания шли тонкие насечки. Часть уже светилась.

— Ты уверен, что это не просто очень дорогая игрушка? — спросил Дмитрий, не отрывая взгляда от поля.

— Нет, — признался я. — Но она пережила больше покушений, чем большинство людей в этом доме. Значит, либо ценная, либо хорошо умеет притворяться бесполезной.

— Почему её вынесли наружу? — уточнил Дмитрий, не отрывая взгляда от поля.

— Потому что рыцари всё равно пришли бы за ней, — ответил я. — А я предпочитаю, чтобы опасные вещи стояли там, где их видно.

Ксения повернула голову.

— Ты поставил неизвестный артефакт на постамент у ворот, чтобы его было видно? — переспросила она с таким видом, будто не верила своим ушам.

— Не только поэтому, — усмехнулся я. — Ещё хотел проверить, кто именно на него отреагирует.

— Ты мог проверить на расстоянии, — возразила Ксения.

— Мог, — согласился я. — Но тогда мы бы не знали, что рыцари умеют ждать.

— Мы и сейчас не знаем, умеют ли они ждать, — заметила Наталья. — Может, они просто не умеют ходить.

— Это было бы удобно, — вздохнул я.

— Не надейся, — отрезала она.

Львович стоял на башне над воротами. Он поднял зрительную трубу, посмотрел на поле и опустил её почти сразу.

— Они не реагируют на охрану, — доложил он. — Люди ходят вдоль стены, и рыцари даже головы не поворачивают.

— У них нет глаз, — напомнил Дмитрий.

— Тогда не меняют направление внимания, — предположил Львович.

— А на нас меняют? — спросил я.

— На вас, — подтвердил следователь. — И на статуэтку.

Я посмотрел на свой левый рукав. На нём осталась тонкая золотая точка, возникшая после того, как я поднял серый лист у портала. Точка не горела и не двигалась. Просто была. Как неоплаченный счёт, который ещё не пришёл, но уже испортил настроение.

— Рыцари появились сразу после того, как портал выбросил лист, — произнесла Ксения. — Они могли идти за знаком.

— Или за тем, кто оставил знак, — предположил я.

— Не включай предвидение без предупреждения, — предупредила Ксения.

— Я только подумал, — возразил я.

— Именно это меня и беспокоит, — отрезала она.

Наталья протянула руку к статуэтке, но остановилась в нескольких сантиметрах от камня.

— На ней есть отпечаток чужой души, — сказала она. — Не человек. Не бог. И не обычная магическая запись.

— А что? — спросил я.

— След, который умеет выживать без носителя, — ответила Наталья.

— То есть ещё одна вещь, которая живёт отдельно и считает меня удобной дверью? — усмехнулся я.

— Нет, — покачала она головой. — Этот след старше твоей нынешней проблемы.

— Прекрасно, — вздохнул я. — Значит, меня преследует не один неизвестный наблюдатель, а целая очередь из них.

Дмитрий выдохнул через нос. Он не улыбнулся, но уголок рта дёрнулся.

За воротами послышался женский голос. Одна из служанок спросила, почему всех не пускают на поле. Рыцари стояли в четырёхстах метрах от дома и не предпринимали ничего, но люди всегда начинали нервничать быстрее, чем враги.

— Увести всех из двора, — распорядился Львович. — Обычным тоном. Без паники.

— А если уже есть паника? — крикнул снизу кто-то из охраны.

— Тогда скажите, что это учения.

— Какие?

— По золочёным людям.

— Очень успокаивает, — пробормотал я.

Один из рыцарей поднял голову.

Возможно, голову. Шлем был гладким, без лица, и я не мог утверждать, что внутри вообще находилась шея. Но вся золотая фигура повернулась к дому. Не к охране, не к служанке, не к Дмитрию.

Ко мне.

На поле ничего не изменилось. Рыцарь всё так же стоял. Но пространство между нами стало плотнее. Воздух будто натянули, как струну.

— Все назад, — произнесла Ксения, и в её голосе не было ни капли сомнения.

Я поднял ладонь.

— Подожди, — попросил я.

— Андрей, — предупредила она.

— Они ещё не атакуют, — возразил я.

— Ты это понял по их неподвижности? — уточнила Ксения.

— По тому, что я всё ещё жив, — усмехнулся я.