— Не нанимайте, — Ксения посмотрела на него. — Сначала найдите, кто расставляет команды.

В этот момент из наружного двора донёсся гудок.

Один короткий.

Потом второй — длиннее.

Сергеевич повернул голову к окну.

— Кто приехал? — поинтересовался я.

— Не знаю, — признался он.

— Это плохой ответ.

— Последние десять минут охрана докладывает мне только о дверях и собственных ногах. Я решил не перегружать систему.

Либи появилась у меня на плече, встряхивая ушами.

— У ворот машина. Два человека внутри. Один мужчина, одна женщина. Ещё водитель и охранник.

— Имена?

— Мужчина Дмитрий Богомолов. Женщина Лидия Тучкина. Водитель незнаком. Охранник нервничает, но не из-за боя.

Ксения резко повернулась ко мне.

— Они приехали сюда?

— Похоже на то.

— Зачем?

— Если бы я знал, у нас была бы менее интересная жизнь.

Сергеевич нахмурился.

— Богомолов не имеет права входить на территорию.

— Имеет, — поправил я. — После конфискации имущества Свинякиных его документы всё ещё действуют. Если он приехал с претензией, нам придётся выслушать.

— Можно не выслушивать, — предложила Аманда. — Можно отправить обратно.

— Тогда он будет кричать у ворот, соберёт свидетелей и расскажет им свою версию. Лучше впустить.

— Ты хочешь впустить человека, которого Ксения чувствует как возможный источник команд? — Сергеевич поднял брови.

— Нет. Я хочу впустить человека, который может привести нас к источнику команд.

Ксения задержала на мне взгляд.

— Ты уже решил, что он управляемый?

— Я решил, что его поведение слишком нелогично. Это не одно и то же.

Дмитрий Богомолов когда-то был богатым, наглым и достаточно умным, чтобы понимать цену риска. Потом в его жизни появились Лидия, бессмысленная ненависть к Андрею, забытый код от сейфа и навязчивая идея вернуть дом, который давно перестал быть активом. Он совершил преступления ещё до того, как чужая воля начала толкать его изнутри. Поэтому жалеть его я не собирался.

Но и считать его единственным виновником не спешил.

Человек может быть мерзавцем и марионеткой одновременно. Мир вообще не любит удобных категорий. Особенно когда требуется быстро выбрать, кого оставить за воротами.

— Впустим, — решил я. — Только сначала проверим всех по отдельности.

— Я пойду с тобой, — заявила Ксения.

— Ты останешься здесь.

— Нет.

— Ты уже использовала способность пять раз за три дня.

— Поэтому я нужна тебе сейчас.

— Ты нужна мне живой.

Ксения замолчала. На секунду в её лице появилась не боль, а раздражённая растерянность. Я попал туда, куда не собирался.

— Это не аргумент, — выдохнула она.

— Это единственный аргумент, который мне сейчас интересен.

Аманда подняла спицы со стола.

— Оставьте спор до тех пор, пока во дворе не появится ещё один человек с приказом, — проворчала она. — Тогда вам обоим станет проще.

— Ксения идёт, — решил я. — Но не проверяет всех сразу. Сначала одного, потом следующего. Если боль возвращается, отходим.

— Ты ставишь мне ограничения? — прищурилась она.

— Я ставлю ограничения неизвестному заказчику. Ты просто случайно попала в систему.

— Удобная формулировка.

— Я вообще полезный человек.

Мы вышли во двор через боковую дверь.

Небо после суда казалось слишком обычным. Никаких голосов богов, золотых облаков и гигантских символов над горизонтом. Просто серое утро, мокрый гравий, охрана у ворот и машина, которая стоила больше, чем половина небольших имений.

Дмитрий сидел на заднем сиденье. Лидия — рядом с ним.

Я видел её раньше, но не запомнил настолько хорошо, чтобы сейчас делать вид, будто узнаю каждую ресницу. После последних событий она изменилась — и это было видно даже с расстояния в десять шагов. Светлые волосы уложены так, что не рассыпаются на ветру. Платье сидело на ней, как на человеке, который привык, что на него смотрят. Раньше Лидия пряталась за Дмитрием. Теперь она сидела рядом с ним, и именно она первой вышла из машины взглядом.

Это уже было угрозой.

Дмитрий вылез первым и хлопнул дверью.

Он набрал вес, но не настолько, чтобы стать слабым. Костюм сидел на нём дорого и чуждо — плечи стояли колом, будто Дмитрий надел чужой мундир и теперь боялся дышать, чтобы не порвать. Пальто он распахнул, хотя утро было холодным: человек, который хочет, чтобы все видели, что ему не страшно.

— Андрей, — бросил он, остановившись у ворот. — Я приехал забрать то, что принадлежит моей семье.

Ксения стояла в двух шагах от меня. Её лицо осталось спокойным.

— Ты приехал без уведомления, — заметил Сергеевич, выходя следом. — Поэтому сначала объяснишь, что именно собираешься забирать.

— Дом Свинякиных, — рявкнул Дмитрий. — Особняк и прилегающую землю.

— Дом разрушен, земля обременена, а особняк находится под следствием, — напомнил Сергеевич. — Твоё требование экономически бессмысленно.

— Это моя семья.

— Семья не является юридическим основанием, — сухо отозвался Сергеевич.

Дмитрий сжал челюсть. Лидия положила ладонь ему на локоть.

Ксения вздрогнула.

Не сильно. Но я заметил.

Лидия убрала руку, будто случайно коснулась горячего металла.

— Я хочу поговорить с Андреем лично, — произнесла она.

— Ты уже говоришь со всеми, — возразил я.

— Мне нужен он.

— Как специалист или как будущий владелец дома?

— Как человек, который понимает цену чужой собственности.

Умная фраза. Слишком гладкая для перепуганной помощницы. Дмитрий дёрнул плечом, будто собирался перебить, но остановился до того, как открыл рот.

Ксения посмотрела на него.

Потом на Лидию.

— Боль есть? — тихо уточнил я.

— Нет, — произнесла она.

— Уверена?

— Да.

— Это плохо или хорошо?

— Пока не знаю.

Дмитрий шагнул вперёд.

— Вы издеваетесь? — прошипел он.

— Над тобой ещё нет, — усмехнулся я. — Мы только знакомимся с претензией.

Он покраснел.

— Я требую вернуть мне дом отца.

— Ты требуешь или просишь?

— Требую.

— Тогда требование нужно оформить письменно, оплатить государственную пошлину и приложить доказательства права собственности. Если просто кричать, это называется плохим спектаклем.

— Я не обязан объяснять тебе очевидное.

— Обязан. Ты приехал на мою территорию и хочешь получить объект, который я законно приобрёл после ликвидации твоего рода. Я не нотариус и не благотворительный фонд.

Дмитрий оглянулся на машину. Водитель смотрел прямо перед собой. Охранник возле ворот держал руки свободно, но напряжённо. Лидия не смотрела ни на кого. Только на меня.

Она знала, что я проверяю.

Или ей приказали выглядеть так, будто она знает.

— Этот дом не стоит твоего времени, — заметил я. — Он гнилой, дорогой и приносит одни проблемы. Даже если ты хочешь восстановить имя Свинякиных, дешевле купить другой особняк, повесить герб и нанять историка.

— Ты ничего не понимаешь, — бросил Дмитрий.

— Тогда объясни.

— Там документы моей семьи.

— Какие?

Он замолчал.

Лидия едва заметно качнула головой.

Ксения снова напряглась, но боли не показала.

— Не твоё дело, — процедил Дмитрий.

— То есть ты приехал за домом, но не знаешь, что внутри. Великолепный бизнес-план. Сразу видно — наследник.

— Я знаю, что мне нужно.

— Тогда назови список.

Дмитрий посмотрел на Лидию. Она не двинулась. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем требовала обычная просьба о помощи.

Чужой приказ мог находиться в Дмитрии. Мог в Лидии. Мог в обоих. А мог вообще проходить через дом, деньги и старую сеть, превращая их в цепочку, где каждый считал следующее действие собственным.

Я решил сделать то, что обычно делал с сомнительными партнёрами: дать им возможность самим увеличить ставку.

— Хорошо, — произнёс я. — Я готов продать тебе дом.