— Что ты увидел? — спросила Ксения.

— Дом. Подземелье. И очень плохой выбор.

— Их там несколько.

— Поэтому нам нужен третий.

— Какой?

— Тот, в котором никто не умирает.

— Ты опять пытаешься договориться с математикой?

— Я застройщик, — усмехнулся я, потирая виски. — Я привык считать варианты до тех пор, пока один из них не начинает приносить прибыль.

Тело Виктора резко выгнулось. Ксения ударила ладонью по защитному контуру, Наталья выпустила дым, а Лидия отступила на шаг.

— Не трогай канал, — предупредила Ксения. — Если копия передаст приказ, он ударит по Дмитрию.

— Я не трогаю, — возразила Наталья. — Он сам выходит.

Из горла тела вырвался чужой голос:

— Дочь.

Наталья замерла.

— Я не твоя дочь, если ты используешь это слово как приказ.

— Ты моя кровь.

— Кровь не даёт права на душу.

Я посмотрел на копию.

— Хорошая формулировка. Запиши, если у тебя ещё осталось место в архиве.

— Ты боишься, — произнёс Виктор.

— Все вокруг сегодня решили это сообщить.

— Ты боишься, что не успеешь.

— Это уже ближе к правде.

— Ты боишься, что она выберет меня.

Я почувствовал, как Наталья посмотрела на меня, но не повернул головы.

— Даже если выберет, это будет её решение. Не твоё.

— Ты говоришь так, будто способен отпустить.

— Нет, — покачал я головой. — Я говорю так, будто понимаю, что иначе превращусь в ещё одного Виктора.

Наталья подняла ладонь. Чёрный дым прошёл через защиту и сомкнулся вокруг пепельной нити.

— Он не должен говорить с нами через тело, — произнесла она.

— Осторожно, — предупредила Ксения.

— Я не рву связь. Я закрываю рот.

Наталья сжала пальцы. Серые линии под кожей погасли. Копия замолчала и снова обмякла на столе.

— Теперь он отключён, — сообщила она. — До следующего сигнала.

— Значит, следующего сигнала мы ждать не будем.

Я повернулся к Ксении.

— Собирай группу.

— Кого берём?

— Тебя, Наталью, Надежду, Лидию, — перечислил я. — Сергеевич ставит внешний периметр, Львович ведёт официальную часть. Аманда остаётся с резервом.

Из коридора донёсся недовольный голос:

— Я всё слышу и не согласна с формулировкой «остаётся».

Аманда вошла с чашкой чая. Она посмотрела на тело, на Лидию, на Наталью и только потом вручила кружку мне.

— Выпей.

— Мы едем спасать человека от переселения души.

— Тем более, — Аманда поджала губы. — Души переселяются быстро, а давление у меня скачет медленно, но неприятно.

Я сделал глоток и обжёг язык.

— Почему чай всегда должен быть таким горячим?

— Чтобы ты помнил: не всякая боль является магической атакой.

Ксения уже отдавала распоряжения по мобилету. Сергеевич потребовал список входов, Львович перекрыл дороги вокруг старого имения под видом проверки документов, а Надежда пришла через несколько минут, ещё застёгивая куртку.

— Что с Дмитрием? — спросила она.

— Команда активировалась, — подтвердила Наталья. — Он идёт к дому.

— Один?

— Один, — подтвердил я. — Крабу удобнее, когда человек считает одиночество самостоятельным выбором.

Надежда посмотрела на меня.

— Ты опять собираешься идти первым.

— Это не собираюсь. Это уже случилось в плане.

— Тогда я перепишу план.

— Каким образом?

— Встану рядом и не дам тебе сделать вид, будто ты единственный, кто способен думать.

— Местами ты жестокая.

— Зато полезная.

Лидия подняла руки, показывая, что готова к проверке.

— Я пойду с вами, — заявила она. — Я знаю внутреннюю структуру приказа и могу распознать узлы.

Ксения подошла к ней.

— Если почувствуешь желание открыть не ту дверь или убить кого-нибудь, сообщишь.

— Сообщу.

— Если не сможешь сообщить, остановишься.

— Постараюсь.

— Мне не нужно «постараюсь».

Лидия посмотрела ей в глаза.

— Остановлюсь.

— Вот теперь лучше.

Сергеевич вошёл в комнату и разложил на столе карту.

— Внешний периметр будет в двух кварталах, — начал он. — Броневик у северной дороги, люди Львовича перекроют подъезды. Внутри дома три известных входа и один, который не отмечен на старых схемах.

— Идём через неизвестный, — решил я.

— Почему?

— Потому что очевидный вход наверняка заминирован, а неизвестный хотя бы не успел нас разочаровать.

— Андрей, — нахмурился Сергеевич, — это не критерий безопасности.

— Зато критерий любопытства.

Львович посмотрел на карту и постучал пальцем по центральному проходу.

— Если Дмитрий уже внутри, он может открыть защиту для Краба.

— Поэтому мы не позволим ему дойти до круга в одиночку.

— А если он попросит не спасать его?

Ответить я не успел. В моём сознании вспыхнула чужая картинка. Дмитрий стоял перед старой дверью, а за его спиной серый свет складывался в человеческий силуэт.

— Андрей, — прошептал он. — Не спасай меня ценой Натальи.

Видение исчезло.

Наталья побледнела.

— Ты тоже это видел?

— Да.

— Он просит оставить его.

— Или пытается предупредить, — я покачал головой. — Или заманивает.

— И как понять разницу?

— На месте.

— Это ужасный план.

— Зато конкретный.

Она помолчала, потом взяла меня за руку.

— Если я пойму, что должна войти в круг, ты не станешь запирать меня снаружи?

Я не ответил сразу.

— Я буду рядом, — пообещал я. — Сначала спрошу, зачем ты это делаешь. Потом помогу пережить последствия.

— А если решу неправильно?

— Тогда будем разбираться с неправильным решением вместе.

Ксения покосилась на нас.

— Вы закончили принимать личные клятвы посреди операции?

— Почти.

— Заканчивайте, — Ксения разложила на столе четыре металлические пластины. На каждой проступали линии, похожие на схему нервов. — Я предпочитаю спасать людей до того, как они начнут красиво жертвовать собой.

Она подняла первую пластину.

— Первая задача — не войти в круг, — уточнила она. — Первая задача — не дать дому признать приказ хозяином. Если контур уже активировался, мы не ломаем его силой. Наталья работает с душой, Надежда удерживает Дмитрия в собственной эмоциональной памяти, Лидия ищет места, где команда меняет смысл. Андрей не трогает время, пока я не скажу.

— Последний пункт звучит как личная обида.

— Это статистика, — Ксения подняла бровь. — В прошлый раз ты попытался остановить время, а нити продолжили двигаться между мгновениями. Здесь может быть тот же механизм.

— Значит, время не начальник.

— В этом доме вообще никто не должен быть начальником, — проворчала Ксения. — Даже ты.

— Я согласен. Но если дом начнёт убивать людей, я временно отменю демократию.

Наталья посмотрела на схему.

— Если Виктор войдёт в Дмитрия, я не стану сразу отделять душу, — проговорила она. — Сначала проверю, где заканчивается тело и начинается перенос. Резкое вмешательство может разорвать обе связи.

— А если он начнёт переходить?

— Тогда придётся выбирать между скоростью и сохранностью, — Наталья встретила мой взгляд. — И я не обещаю, что выберу так, как тебе понравится.

— Мне вообще редко нравится правильный выбор.

Надежда провела пальцем по одной из пластин.

— Я постараюсь удержать Дмитрия не страхом, а собственными воспоминаниями, — продолжила она. — Если Краб использует ненависть как ручку, мы найдём в нём то, что не связано с приказом.

— Дом, отец, Лидия, — перечислил я. — Что-нибудь ещё?

— Его привычка спорить, — вспомнила Лидия. — Он всегда хотел доказать, что способен сам принять решение.

— Отлично, — усмехнулся я. — Значит, будем спасать его при помощи раздражения.

— Это твой основной метод, — заметила Ксения.

— И, как видишь, я всё ещё жив.

Сергеевич забрал пластины, проверил замки и убрал их в футляр. Львович сообщил, что внешний периметр готов, а Аманда настояла на втором термосе.