Вряд ли Вирней рассчитывал именно на такое распределение, но отнекиваться было уже поздно. Руперт радостно бежал впереди конвоя. Лода и Татья непонимающе уставились на меня, пришлось шепотом объяснить:

— Лиам вернется завтра или когда проспится. А в карцере нам светит несколько дней спокойствия, там он нас не достанет.

— Вот оно что, — протянула Лода. — Ну и способы выживания у вас тут…

— У нас, дорогая, у нас, — поправила я с улыбкой, что хотя бы в ближайшие дни никем из близких рисковать не придется.

***

Мне в этой каморке бывать уже приходилось. Лоде тоже, хотя она и не помнит. Татья ныть вообще не привыкла, а за единственное лежачее место спорить не было нужды — ей с ее больными конечностями и уступили, а мы и на твердом полу поспим.

Я и не думала, что такое завершение трудной ночи придется всем нам на руку. В закрытом пространстве у нас не было возможности друг от друга спрятаться. Поначалу Татья делала вид, что не замечает Лоду, а на мои вопросы все-таки отвечала — рассказала, как провела недели в столичном лазарете, а в таких роскошных условиях она и в прошлой жизни никогда не оказывалась. Я предложила ей потратить все это время на медитации — да, ей, как истинному лекарю, самолечение дается сложнее, но все равно ведь осваивается. И, если повезет освоить заклинание большого исцеления, через неделю она отсюда выйдет уже без костыля. С рукой пока ничего не поделать, но весь расчет на поход в шахту и эфир. Сейчас у нее первый ранг, но на втором или третьем силы вырастут невероятно. Я не думала, что следует скрывать тайну от этих женщин, и рассказала о нашем удачном опыте очистки эфира. А еще размечталась, как выпрошу через Ири учебник по знахарскому искусству, и тогда Татья станет считаться бесценным магом. У нее на миг даже глаза загорелись, словно бедная женщина уже подписала себе приговор, а вместо того перед ней открыли замечательное будущее.

Еще через сутки я просто и без предупреждений вывалила всю историю Лоды, не скрывая деталей. Татье деваться некуда — она вынуждена выслушать. Трудность была в том, что и сама Лода пока не была в курсе всей своей истории, именно поэтому она и разрыдалась уже на том моменте, когда Аш на ее же глазах убил родителей. Ей все равно придется когда-нибудь это принять, а тут подходящая ситуация, чтобы и поплакать, и попытаться смириться. Я закончила обращением к Татье:

— Ты не обязана испытывать симпатию к Лодушке, имеешь полное право. Только учти, что это не Лодушка, а Лода, которая ничего не успела сделать ни тебе, ни другим. У них только лица похожи, но сейчас под оболочкой скрывается семнадцатилетняя перепуганная до чертиков девчонка. Я хорошо тебя знаю. Ты щедра на грубости, но настоящего человека за ругательствами не спрячешь.

Татья впервые посмотрела на Лоду, сумев не вздрогнуть и не скривиться. После долгой паузы спросила:

— Ладно, допустим. Но я понять не могу, почему же ты так рыдала, когда Аш помер? Я бы на твоем месте от счастья скакала. Да я бы на твоем месте его сама прикончила, как только стала сильнее. А ты сильна — мне ли не знать? Неужто ни разу не было возможности воткнуть ему вилку в глаз, и плевать на наказание после?

— Не знаю! — сквозь слезы ответила обвиняемая. — Я ведь и этого не помню!

— Ее сознание было искалечено точно так же, как твоя правая рука, — пожала я плечами. — Все правильные чувства заменились на неправильные, она логичную ненависть к своему мучителю превратила в ненависть к другим людям. Мы с тобой этого до конца не поймем… И хвала богам, что мы не можем этого понять!

— Ну и дура, — совсем уж привычно отозвалась Татья, перевернулась на другой бок и засопела, чем и обозначила окончательное завершение конфликта.

Судя по подсчету кормежек, выпустили нас на девятый день. Мы встретились прямо в подвальном коридоре, я крепко обняла исхудавшего и побледневшего Кея, хлопнула по плечу сообразительного Руперта, нейтрально кивнула Вирнею. Брат тоже пребывал в хорошем настроении. Он глянул на Лоду, которая поддерживала Татью под локоть — ноги последней за столь короткое время не излечились, но состояние от усиленных медитаций улучшилось. Она принимала помощь так, словно ничего странного в этом не было. Кей хмыкнул и бодро заговорил:

— Обезумевший Лиам понятия не имел, какой подарок нам сделал, без него мы так быстро и не сплотились бы. Кстати, Вирней теперь тоже с нами. Ранг мы ему подтянем, зато наконец-то закроем вопрос с замыкающим отряда. Неплохой оказался человек! — выдал мой брат, не обращая внимания на то, что предмет обсуждения стоит рядом. — За всю отсидку мы что только не обсудили. Под суд он попал за грабежи на дорогах, убийствами тоже не гнушался — предлагаю дружно осудить и забыть, мы тут все небезгрешные. В банду Аша попал одним из последних, был мальчиком на побегушках, потом его Лодушка… то есть Лода возвысила и сделала своей правой рукой. Правда, на нем чаще всего злость и срывала. А он помалкивает, почему все это терпел. — Кей лукаво подмигнул с явным намеком. — Есть версии?

Сам Вирней насупился, не желая обсуждать личные вопросы при посторонних. Зато Лода сообразила:

— Влюбился в меня, что ли? Фу! Ты же старый!

Прокашлявшись, я ей подсказала:

— Ему лет тридцать, он твой ровесник.

Вирней смутился еще сильнее, зарделся, а потом вскипел:

— Да пошли вы все! Просто именно она рассмотрела мой характер, оценила самообладание и ум. И какой бы она ни была, но всех под собой умела удержать, а только отпустила хватку — сразу стычки в банде и начались. И видно же было, что она иногда себя не контролировала. Я больного человека чисто по-человечески жалел! А вы придумаете тоже.

Мы не стали над ним подшучивать, да нас их отношения и не касались. Но новому приятелю я была рада, мы ведь и без того раньше к Вирнею приглядывались, а в тупиковой ситуации он себя проявил, от неожиданности выбрав сторону. Если и влюбился в Лоду, так нам же лучше — меньше вероятности, что предаст. Секрет с эфиром от своих не утаить, да и мой тлен в шахте иногда настолько необходим, что его не спрячешь. Поэтому чем крепче наши внутренние связи, тем лучше для всех.

Кей как раз рассуждал о расселении — дескать, жить тоже лучше по-отдельности мужчинам и женщинам, чтобы последним было комфортнее. Руперт, если желает, может и в женской спальне поселиться, никто в нем мужика все равно не видит. На возмущение не ответил и задумался, насколько это безопасно, пока шестиранговый безумец бродит по округе. Или Северт уже седьмой взял? Никто не удивился бы. И в этот момент нас со стороны окликнул Гельт:

— Дорны, сюда на пару слов! Остальные шагайте в столовую, нечего уши развешивать.

Мы подошли, и я сказала, опережая его претензии:

— Такого больше не повторится! Наверное. Ломать окно действительно было лишним, вину признаем.

— Да заткнись ты уже, — устало попросил капитан. — Не расскажете, что тогда произошло на самом деле?

— Так мы ведь рассказали, — удивился Кей. — Какие-то сомнения?

Хорек выглядел странно. Он заторможенно перевел взгляд с лица брата на мое, еще сильнее нахмурился, а затем задумчиво произнес:

— Убит студент. Некий Гарольд Аврей задушен во сне настолько тихо, что даже его сосед по комнате не проснулся. Расследователи сразу накопали, что именно он когда-то напал на Мину, а потом отказался драться с Кеем на дуэли. Вы были единственными подозреваемыми. Вас спасло то, что на момент преступления вы оба находились в карцере. И все же посмотрите мне в глаза и скажите честно — вы ведь не могли убить студента и младшего сына герцога? Вы ведь не такие выродки, как я сейчас думаю?

У меня от услышанного не получалось вдохнуть. Кей изумленно произнес:

— Я о нем уже и забыл. И вы ведь сами сказали — мы были в карцере. Как и все наши приятели, даже подговорить никого не получилось бы.

— Все так, если забыть, что вы в этот карцер чуть ли не с плясками спешили, как мне рапортовали, — закономерно отметил Гельт. — Сразу после очень шумной драки со своими же людьми, ну да. Я, по-твоему, идиот, если вижу в этой показухе идеальное алиби? Да, убить его вы не могли, но точно знали, когда это произойдет и кто это сделает, и поспешили прикрыть собственные задницы!