Мы переглянулись, не в силах выразить удивление. Кей сообразил сказать самое важное:
— Вы не пожалеете ни об одном эпизоде, когда нам помогли, капитан. Не волнуйтесь, я каждый случай держу в памяти. Конечно, отправить Мину в карцер было плохой идеей, но в общем счете пока незначительный перевес в вашу пользу.
Хорек от подобной наглости закономерно вышел из себя:
— Да иди ты в задницу, Дорн! Ты кто такой, чтобы мои поступки оценивать?!
Брат с легкой улыбкой подсказал:
— Ваша единственная надежда получить от министерства награду за старания?
Капитан поморщился, но после паузы неожиданно признал:
— Не без этого, иначе я тебя первого уморил бы, чтобы кишки мне больше не сворачивал. Но ситуация действительно патовая. Профессиональные шахтеры все еще бастуют, в любой момент нас могут бросить в трехуровневую, а то и четырехуровневую шахту, вот только вы не готовы. Даже ты всегда возвращаешься с потерями, про остальных вообще молчу — бандюганы все еще предпочитают выяснять, кто из них самый главный главнюк. Сейчас в карцерах трое сидят за разборки, никак угомониться не могут. Такое ощущение, что делом заняты только две банды — твоя и Аша… В смысле, уже Лодушки, которая внезапно стала Лодой… Точнее, теперь уж и неизвестно, чья это банда. А вы эту обновленную соплячку можете вернуть на прежнее место? При ней хотя бы снаружи тишина была. Там с минуты на минуту начнется полный бардак, слабаков среди них не водится, а у меня карцеры не резиновые.
Странно, что и он нашу компанию бандой называет, но придираться к словам бессмысленно. А Лоду мы обратно преступникам не отдадим, в перспективе очень сильная воительница и самим нужна.
Однако проблемы начались еще раньше, чем мы прогнозировали. Все довольно быстро сообразили, что с Лодой что-то не так — она вела себя необычно, не отвечала на приветствия и не поддерживала разговоры, а на общих тренировках пока не показывала и десятой доли прежних результатов. Несколько человек, включая Вирнея, обвинили нас в том, что мы что-то с ней сделали, поэтому она окончательно ополоумела. Но гораздо больше было тех, кто почуял слабину и решил отыграться за старые обиды, а пострадавших от ее руки оказалось предостаточно и в банде, и вне ее. Нападения случались и в столовой, и в общежитии, я вообще отвыкла выпускать оружие из рук. Но тогда можно было уповать на внимательность сержантов или капитана — они мгновенно вычисляли зачинщиков и отправляли на «целебный отдых в замкнутом пространстве на хлебе и воде». Но если караульных поблизости не было, то в средствах уже никто не стеснялся.
Куда бы мы ни шли, передвигались стройным отрядом, словно никогда не покидали шахту — всегда наготове и сканируя взглядом окрестности. Поначалу жаловались, но затем и сами поняли, что эта непрерывная тренировка идет всем только на пользу. С обидчиками справлялись без труда. Количество переломов, ушибов и ранений среди шахтеров по какой-то неведомой начальству причине многократно возросло, но никто к лекарям лишний раз не спешил обращаться — там потребуют объяснений, а драки со своими запрещены. Если и приходилось обращаться за лечением, то все неизменно «падали с лестницы», других происшествий ни с кем не случалось. В этой среде вообще не было принято жаловаться — это правило отчего-то всеми неукоснительно соблюдалось, словно какой-то закон.
Так повсюду всей четверкой и ходили, само присутствие Кея останавливало большинство от импульсивных действий. Но однажды вечером на полигоне нас поджидали человек двадцать — если что-то и способно сплотить вечных соперников, так только желание отомстить женщине, которая еще недавно кого-то из них заставляла ей прислуживать, а в случае неподчинения избивала до полусмерти или макала мордой в унитаз. Огромное количество напавших разбило наш строй, поскольку отбиваться пришлось сразу со всех сторон.
Кей двигался молниеносно, каждую следующую секунду подсекая ноги разъяренным мужикам. Мой кнут ходил вихрями, не позволяя ко мне приближаться и отбивая летящие камни и ножи. Позади верещал Руперт, требуя хотя бы секунду передышки для перезарядки арбалета. Лода тоже старалась, но у нее буквально не было столько злости, чтобы бить живых людей от всей души по мерзким физиономиям — не накопила она еще достаточно жестокости. Поэтому она вскоре и получила кулаком в лицо, упала на землю, но затоптать ее я не позволила — вовремя заметила и направила кнут в нужную сторону. Рывок на себя, летящее мимо тело, перегруппировка, пинок с размаху прямо в удобно открывшийся нос — некоторые личности понимают лишь такие убеждения.
Разумеется, мы справились бы, но без серьезных ушибов или даже травм сегодня вряд ли обошлись бы — вон у скулящей на земле Лоды уже под глазом здоровенная ссадина. Но я наклониться к ней не успела — к пострадавшей подлетел Вирней, взявшийся неизвестно откуда. Протянул женщине руку, поднял на ноги и задвинул ее себе за спину, разворачиваясь к следующему нападавшему. Я только сейчас заметила еще нескольких мужиков из их банды, которые с явным удовольствием молотили своих недавних приятелей. Раскол налицо, но такой массовости я не ожидала. Людей на полигоне становилось все больше, словно запоздало подключались и те, кто вначале не думал участвовать в шумихе.
Я прогнулась назад, пропуская летящий булыжник, и наткнулась спиной на чьи-то руки. По знакомому присвисту узнала Руперта.
— Только глянь, да тут же все собрались! — заявил он весело. — Вот ведь накопилось у всех обид, любо дорого поржать!
— Полный хаос… — судорожно выдохнула я, рассматривая Теодора, вбивающего Кирана в землю. — Как это остановить?
— А зачем? — Вор указал пальцем на Кея, который со смехом отбирал у очередного бандюгана длинный меч. — Когда вас не было, Хорек организовал массовое побоище — правда, без оружия. Тогда твой брат всех за десять минут разбросал, а тут как будто и не спешит, и вряд ли ему мешают молоты и топоры. Всем давно пора выпустить пар, вот он и не останавливает, раз такой шикарный повод нашелся. Кстати, а где наш повод-то? А, вон за Вирнеем прячется! Кстати, он Лоду никогда не предавал — то ли мазохист, то ли влюбился по причине полного дефицита здесь баб, то ли соответствует своему имени — Вирней всегда верный, как псина.
— Вот бы и тебе хоть чуть-чуть у него преданности поучиться, — посоветовала я.
— С удовольствием, но не сегодня! Пригнись. — Он вздернул арбалет, выстрелил и сразу отчитался: — Хлоп, минус плечо у Зака. — Правда, когда взревевший от боли раненый Зак нацелил в нашу сторону краснеющие от гнева глаза, Руперт заорал что есть мочи: — Это не я! Да точно говорю, это Мина шмальнула!
Веселье весельем, но драка только набирала обороты. Я дала Руперту подзатыльник и распустила плеть, сбивая длинный прыжок Зака в нашу сторону. По-моему, большинство уже и про Лоду забыли — кидались на любого, кто под руку подвернется. Жаль, что Татью привезут только завтра — такую вечеринку пропустила! И замечательно, что Татью привезут только завтра — от такой толпы она костылями могла бы и не отбиться.
Я в очередной раз ударила — хлестко кнутом, а затем в челюсть кулаком пропущенному мимо, затем выпрыгнула из гущи, сделав сальто назад, и как раз в этот момент рассмотрела, что на полигон спешат и остальные участники, которых забыли пригласить. Сержанты неслись впереди, Гельт немного отставал, но уже кипел от гнева. Кажется, грядет конец акта, но я успела напоследок зарядить в живот, даже не разобрав чей.
И уже через четверть часа мы нестройным рядом стояли на испаханном конечностями и лицами полигоне. Кто-то шмыгал носом и вытирал сукровицу, кто-то тихо стонал, кто-то победно улыбался, но все без исключения опускали головы, когда взгляд капитана устремлялся в их сторону. Хорек поначалу даже говорить внятно не мог — он начал с нечленораздельных звуков, перешел на маты и лишь гораздо позже вспомнил цензурные слова:
— Да как?! Да что вы тут?.. Да как такое?... Кто начал?!
Я отчасти понимала его негодование. Запретил же выяснения отношений, но когда вообще все участвовали, то что делать? Даже в карцеры не запихнешь, не вместимся. Зак, прижимая ладонь к поврежденному плечу, ответил:
