— Даже с закрытыми глазами можно точно проследить все твои маршруты. За тобой стелется шлейф дорогого одеколона. — Леонид поздоровался за руку.

— О, на ловца и зверь бежит. У меня к тебе разговор, который никто не должен слышать. — Тихо произнес Данил.

— Интригующее начало утра. С удовольствием послушаю, а то у меня скукотища, ни одного заговора, ни намеков на саботаж или диверсию.

— Сплюнь.

— А ты реально думаешь, что есть желающие попытать счастья и оказаться на улице в случае чего? — Удивленно поинтересовался Борзенков.

— Я считаю, что есть идиоты, верящие, что на улице окажутся точно не они. — Ответил Данил. — Надо бы провести тест среди людей на адекватность с такими вопросами, верят ли они, что вселенная по их желанию может замкнуть на них денежные потоки, а здоровье появится если долго сидеть в странной позе.

— Эта дурь у них уже выветрилась или скоро выветрится. Когда некому гадить в твой череп, мысли быстро приходят в норму. По себе понял. — Леонид поздоровался с идущими навстречу мужчинами за руку. — Вот, видишь, еще две недели назад они меня ненавидели, считая, что я должен быть на их стороне, а теперь здороваются наперегонки, потому что поняли, лучше держать задницу в гарантированном тепле, чем на деле проверять, за сколько секунд снаружи вода превращается в лед.

— Это дочь придумала. Она у нас специалист по подсознательным реакциям. — Ответил Данил с гордостью.

— Да ты что? А чего она до сих пор сидит в оранжерее с такими талантами? Поручи ей создать радиостудию, пусть несет в массы правильные установки. Это же какая помощь тебе в поддержании порядка. Никакого насилия, никаких переворотов, все слушают радио и радуются.

— Хм, спасибо за идею. — Данил прокрутил ее в голове и понял, что она ему нравится. — Мы должны создать собственные СМИ, пока до этого не додумались наши политические противники.

— Ой, только политику не приплетай. У меня аллергия на это слово. — Леонид изобразил желудочный спазм. — Без борьбы за власть это явление не будет существовать.

— Идем в мой кабинет. — Данил пропустил Борзенкова в дежурку, иначе попасть к нему было невозможно. — Как дела? Призраки больше не появлялись? — Поинтересовался он у дежурного.

— Нет, всё спокойно. Наверное, просто лунатик был или не спалось.

— Наверное. — Данил открыл дверь кабинета. — Мы с Леонидом Николаевичем посовещаемся минут тридцать. Без особой нужды не беспокоить. — Попросил он.

— Понял. — Ответил дежурный.

— Сгораю от нетерпения. — Борзенков плотно закрыл дверь и сел на стул. — Какие призраки?

— Настоящие, во плоти. — Данил сел за стол и вынул остатки вчерашнего застолья. — будешь?

— Буду. — Леонид потянулся за едой. — Не то время, чтобы отказываться.

Данил поставил посуду с заветревшейся закуской.

— В общем, дело такое, рядом с нами есть старые цеха, закрытые лет двадцать назад. И там находится убежище, построенное инициативно группой людей по большей части состоящей из работников завода. Я помогал с его строительством, мухлюя со сметами, с материалами и прочим, потому что денег требовалось огромных, а у людей их не было. — Признался Гарган.

— Ты мухлевал? — Борзенков рассмеялся, широко открыв рот. — Я не верю.

— Представь себе, пришлось. Есть люди, которых я не мог оставить на волю судьбы. Они многое для меня сделали, проработали верой и правдой бок о бок многие годы. Если бы не они, удержаться на посту директора завода оказалось бы намного труднее.

— Так это они призраки? У нас что, есть общий коридор?

— Его заделали вскоре после того, как построили новые цеха. А вчера ночью я услышал подозрительные шаги, выглянул в коридор и спугнул человека. Проверили по камерам, человек растворился в темноте и непонятно было в какой именно части убежища. Я пошел проверить и нашел проход в хозблоке. Они скрепили кладку из четырех кирпичей и пользуются ею, как пробкой, чтобы тайком забираться к нам в убежище. Только я не пойму, зачем им это нужно. Я ночью оставил им записку, надо будет через день проверить, дали они ответ или нет. Мне нужен человек, чтобы подстраховать. — Данил развел руками. — Вот такие дела.

— Ну, сказать, что я удивлен, ничего не сказать. Ты под носом у государства построил еще одно убежище, и никто не знал?

— Венимамина Калюжного, который отвечал на время строительства за обеспечение порядка помнишь?

— Еще бы. Он пару раз приходил ко мне с таким видом, будто это я на него работаю. Неприятный тип.

— Это он сначала таким кажется, а когда узнаешь его лучше, он нормальный мужик. Вот он знал и если бы не погиб, знали бы и в Москве.

— Все равно, Данил Андреевич, ты меня удивил. — Леонид усмехнулся. — А зачем ждать бумажки. Тебе разве не интересно самому сгонять к ним и обо всем поговорить?

— А ты что, будешь сидеть в хозблоке и кричать занято? — Поинтересовался Гарган. — Я не готов к тому, чтобы официально признать существование второго убежища. Мы только успокоили нашу элиту, а тут новый повод начать бузить. Они, мол, надрывали пупки, набирая по десять миллионов на человека, а другим всё дали бесплатно. Тебя самого-то такая несправедливость не обижает?

— Меня нет. Мне скинулись на переезд авторитетные люди города под обещание максимальной лояльности в будущем. Верили, что никакого столкновения не будет. Я пупок не надрывал. — Борзенков задумался. — Да, ты прав, сейчас открывать эту тайну не стоит, но узнать, чего твои гномы активизировались надо. Может их топит или крыша обваливается.

— Вряд ли. Крыша там держит ядерный удар, а остальное они могут устранить своими руками. — Данил постучал пальцами по столу. — Да, мне нужно наведаться к ним, выяснить причину, пока они сами себя не выдали. Как отнесутся люди, если мы устроим мероприятие на пару часов для отвлечения внимания, а я сползаю в тайное убежище?

— Хлеба и зрелищ, чего еще людям нужно. Думаю, они обрадуются.

— Так, значит надо придумать достойный повод. — Гарган вынул из стола отрывной календарь и пролистал страницы начала октября. — Не густо. А давай устроим маленький юбилей в честь первого месяца под землей? Мы же не только требовать должны от людей, но и давать им возможность отдохнуть и видна будет работа общественного совета.

— Ну, ты граф Монте Кристо. — Леонид рассмеялся. — Идея хорошая, готов поучаствовать. А сколько людей должны знать о нашей тайне?

— Двое, ты и я. Моя жена и дочь знают про убежище и про сегодняшний случай, но про причину концерта я им рассказывать не стану.

— Понял, значит совет тоже ничего знать не должен. — Заключил Борзенков.

— Именно. Потом расскажем, когда будет можно.

С этого дня началась подготовка к празднованию маленького юбилея. Многие восприняли идею с энтузиазмом. Люди уже успели устать от однообразия замкнутого пространства и желали новых ощущений. Проведение концерта совпало с открытием школы, и объединение этих двух событий в одно стало знаковым и само собой разумеющимся. Данил официально разрешил службам не работать на время проведения мероприятия. Выступил в самом начале с официальной речью, а потом изобразив, будто его вызывает к аппарату единый центр, ушел.

Леонид Борзенков обеспечивал прикрытие, находясь в кабинете дежурного, не позволяя тому переключиться на камеры в районе хозблока. Данил зашел в модуль и натянул поверх повседневной одежды спецовочный комбинезон. Заблокировал дверь изнутри и вытащил из стены кирпичи. Его записка осталась нетронутой. Данил забрался внутрь тоннеля и поставил кирпичи на место. Включил фонарь и направился в сторону тайного убежища.

Что сразу бросилось в нос, так это не совсем свежий воздух. Тут он был более спертый, с неприятными запахами жизнедеятельности. Соединительный коридор протянулся метров на тридцать. Ближе к его окончанию он услышал голоса. Выключил фонарь и подошел к выходу. Разговаривали совсем близко. Данил Андреевич постоял в нерешительности, а потом покашлял, чтобы привлечь внимание к своему присутствию.