— Ты что потратил деньги на это? — Удивилась супруга.

Юрий не уловил, что это было в первую очередь, осуждение или удивление.

— Тут не все наяву. Чтобы выживать здесь нам потребуется множество устройств. Пришлось утеплить стены, чтобы дети не простывали. Сделать полностью новый пол, чтобы он тоже не холодил от бетона. Здесь очень много всего, что сложно увидеть сразу. Вот, смотри, в кроватях есть выдвижные ящики. В них можно хранить всю нашу одежду. Я придумал систему принудительной вентиляции, если естественная не будет справляться. Все же у нас тут открытый огонь, а как происходит подсос воздуха в погреб я не знаю. Насколько помню, у родителей, когда старая картошка по весне пускала ростки, в погребе кислорода почти не оставалось. Вот здесь будет стоять велосипед, вырабатывающий электричество, чтобы у нас был свет, а мы не ослепли, как кроты, чтобы работали гаджеты, а мы сидели в них длинными скучными днями. Еще я купил три десятка старых книг с распродажи, будем с тобой читать.

— А если ничего не случится, мы сможем вернуть потраченные деньги? — спросила Елена.

— Лен, я понимаю твое настроение, но поверь, лучше эти деньги мы бы не пристроили. Скоро ипотеки и кредита на машину у нас просто не будет, некому станет платить, поэтому деньги лучше было оставить себе и закупиться продуктами. Ты даже не представляешь, что ждет людей и как ты будешь благодарна мне за предусмотрительность. А если ничего не случится, мы с тобой сможем переехать сюда, когда дети вырастут. — Юрий обратил внимание, что жене не до шуток. — Ладно, пару лет не будем ходить в магазин. — Он сунул руку в коробку и вынул банку сгущенки. — Ого, а вот и презент Миле с Ромкой за то, что нянчили Матвея.

Елена выбралась из погреба в некотором смятении. Ей, как хранительнице семейного очага совсем не нравилось, что он располагался в погребе. Как человек, сильно зависящий от общепринятых стереотипов, она сама для себя определила нормы, которых следовало придерживаться, а все, что из них выбивалось в худшую сторону, вызывало в ней чувство внутреннего позора. Сейчас ей было стыдно, что ее муж построил в погребе какую-то жуткую пародию на жилье, которой еще и пытался гордиться.

— А там будет где стирать белье, гладить? — спросила она.

— Стирать да, в любой чашке, а гладить то зачем? Ты же все равно на улицу не выйдешь, там минус семьдесят. К тому же у нас будет только двенадцать вольт от сети, которую мы станем поддерживать кручением педалей. Это заменит нам недостаток физической активности.

— Какой ужас. — Елена плюхнулась на переднее сиденье. — Господи, сделай так, чтобы этот кошмар прошел мимо нас.

— Если бог существует, значит это он создал туманность. Не стоит злить его неприятием божественной воли. — Пошутил Юрий.

— Тебе что, доставляет удовольствие вот этот цирк? — Елена в сердцах ткнула пальцем в пассажирское окно и ударилась ногтем. — Ай, сломала кажется.

— Я тебя предупреждал, не стоит противиться. — Юрий открыл ворота и выехал.

Осмотрелся, не следил ли кто за ними. Убедился, что нет и закрыл на три замка.

— Кстати, вспомнил. Мне же тот тип, которому я спас жизнь передал подарочную карту салона красоты, который принадлежит его жене. — Он порылся в нише в центральном тоннеле. — Вот она, «Восьмое чудо света», сертификат на десять тысяч рублей. На эти деньги можно ноготь исправить?

— Восьмое чудо? — Удивилась Елена. — Да я… да с моей крестьянской рожей туда не пустят.

— Чего? У тебя крестьянская? Да ты у меня красотка, каких в нашем городе на пальцах одной руки можно сосчитать. — Юрий хмыкнул. — Это что за заниженная самооценка? Значит, тем более, берешь эту карту и чешешь туда, подниматься в собственных глазах.

— А если мне не хватит номинала карты? — Супруга убрала ее в кошелек.

— Вот тебе двадцать тысяч сверх нее. — Юрий вынул из кармана деньги и передал жене. — На сдачу купи детям мороженое.

Елена помолчала немного и начала веселеть. Кажется, подарочная карта попалась в нужный момент, затмив ей переживания. Супруга записалась на вечер. Юрий отвез ее к салону и прогулялся пешком по окрестностям города, в которых давно не бывал. Что ему бросилось в глаза, так это грязь и неухоженность. Газоны как будто не убирали целый месяц. Бутылки, банки, упаковки, окурки. В заборах застряли цветастые пакеты. Город в предчувствиях неотвратимой беды перестал заботиться о себе. Прогулка оставила тяжелое давящее чувство начинающейся трагедии. Как смертельно больной человек, еще до оглашения диагноза, уже знает о нем и перестав сопротивляться болезни, запускает себя.

Оставшееся время он просидел в машине, играя в телефоне и бросая редкие взгляды по сторонам. К салону подъехала знакомая большая машина. Из нее вышел Пал Палыч и увидев Юрия, помахал ему рукой. Это было неожиданно. Юрий помахал в ответ. «Авторитет» зашел в салон, а супруга выскочила из него буквально через минуту. Ослепительная, с сияющей улыбкой. Она даже походку сменила, чтобы соответствовать образу. Юрий выскочил из машины и открыл жене дверцу.

— Над тобой прям поколдовали. Встретил бы на улице, не узнал. — Пошутил он.

Елена села на свое место.

— Денег не взяли, только подарочную карту. Комплиментов про тебя наслушалась. Все клиентки, которые там были, прям ушами, как кошки водили, ловили каждое слово. Но вслух про то событие мы не говорили. Наверное, им неприятно вспоминать. А Пал Палыч, когда узнал, что я твоя жена, ручку поцеловал. Я чувствовала себя, блин, как королева. Я ведь понятия не имела, что ты у меня такой известный человек. — Она села боком, чтобы Юрий рассмотрел ее подробнее. — Сегодня надо эту красоту отметить, пока часы не пробили полночь.

— Боишься, что магия рассеется?

— Боюсь, что я усну. — Елена рассмеялась. — Какой сегодня насыщенный день. Поехали уже, спаситель.

— Попрошу без иронии. — Юрий улыбнулся. — Я и есть спаситель.

Они заехали в магазин, купили детям мороженое, себе вино, сыр и виноград. Этот вечер закончился так, как и должен у хороших супругов.

Утром Юрий, полный сил и энергии, отправился на работу. Ничто не предвещало, что этот день станет отличным от других. В небе сияло солнце, в зените бледно отсвечивало пятно туманности. Он сделалось настолько привычным, что никто не обращал на него внимания. Тетя Рая, всё еще угрюмая и мающаяся чувством вины, стояла у входа в подвал.

— Юра, наверное, я у вас последнюю неделю дорабатываю и увольняюсь. — Произнесла она вместо приветствия.

— Как жаль, теть Рай, а что случилось? — Юрий в самом деле не хотел терять ее.

Уже лет семь как вместе работали.

— Да, мой чего-то там узнал, что зима в этом году наступит рано из-за этой Марины. Она вроде как солнце закроет от нас и станет холодно. Короче, к сестре поедем. Соберем, все что накопили, да будем вместе зимовать. У нее огород большой, картошка, помидоры, огурцы, вишня. Не пропадем даже без денег. Сын мой тоже сказал, что на зиму лучше уехать в деревню.

— А он так и в СИЗО?

— Да, скоро суд. Сказал, что срок не дадут за это, но штраф впаяют. В качестве альтернативы обещали взять в какой-то стройотряд в Сибири возводить что-то, тогда и штраф платить не надо. Наверное, он выберет этот вариант.

— Ну, так даже лучше, чем тянуть лямку много лет. — Согласился Юрий.

Они спустились по ступеням вниз. Юрий открыл дверь и пропустил уборщицу вперед. Прошел в свой дальний угол и занялся пайкой радиостанции. Тетя Рая мыла полы у входа, когда раздался торопливый топот. В помещение вбежал мужчина лет тридцати пяти, держась одной рукой за бок. Из-под пальцев краснела кровь. Тетя Рая вскрикнула от неожиданности и напугав себя еще сильнее, прикрыла рот ладонью.

— Помогите, пожалуйста. За мной гонятся убийцы. Пырнули ножом, но я вырвался. Я нормальный, не бандит, не хулиган, я журналист из Москвы. — Он сморщился от боли. На лбу выступили капли пота. — Пожалуйста.

Юрий подошел к стойке выдачи. Раненый действительно не походил на преступника, нормальное лицо обычного гражданского человека. Под мужчиной на полу сразу же собрались капли крови.