Аделаида не шелохнулась, лишь устремила на кота безразличный, испепеляющий взгляд. Тот на секунду замер, а затем, фыркнув, принялся яростно вылизывать лапу, демонстрируя полнейшее пренебрежение.

— Милое создание, — сухо заметила упырица. — Надеюсь, он умеет не только есть и критиковать.

— Он умеет добывать информацию, — парировала я, поворачиваясь к коту. — Вась, это правда? Аристарх сказал, у тебя есть… связи? Помоги.

Кот, не прекращая вылизываться, издал короткий призывный звук. Из-под потрескавшейся половицы появилась маленькая дрожащая мышка, жалобно запищав и глядя на Ваську с подобострастным ужасом. Фамильяр склонил голову, слушая её бессловесный доклад, с видом дона Корлеоне, принимающего отчёт от солдата. Наконец кивнул и отрывисто бросил:

— Вся их шобла-ёбла сегодня нарко-вечеринку устраивает. Говорят, целая партия лунных кроликов, а может, что и пожёщще. — Помедлил для драматизма. — Приреченск, Заозёрная, 7. Склад №19.

— Лунные кролики? — Аристарх поморщился. — Идеальная приманка для всей окрестной нечисти, жаждущей забыться.

— Мало того что быдло, так ещё и наркоманьё, — фыркнула Аделаида, отходя к запылённому окну и глядя на погружающийся в вечерние сумерки Зареченск.

Она стояла, положив руки на бёдра в своей абсурдной спортивной форме, и оценивала ночь, словно погоду для предстоящей прогулки.

И тут снова почувствовала это — тот самый прилив уверенности. Шёл он не извне, не от амулета на шее или поддержки союзников, а поднимался из самых глубин, из той самой стали, что начала застывать внутри после шопинга с Аделаидой. Впервые была не пешкой, не жертвой, не курьером. Была центром. Той, вокруг кого собираются силы. Той, кто принимает решения.

Выпрямившись во весь рост, поймала на себе взгляды всех троих — уставшего мага, древней упырицы и циничного кота.

— Отлично, — прозвучало с новыми, стальными нотками в голосе, заставившими Аристарха поднять бровь, а Аделаиду — одобрительно скривить безгубый рот. — Вы — грубая сила, мы с Васькой в тылу. Едем. Все в мой «Логан».

Аристарх поперхнулся.

— В этот… металлический гроб? Ксюх, мы же можем…

— Нет, — отрезала я. — Мы поедем на «Логане». Это наш таран. Наш броневик. И главный козырь — на него никто не обратит внимания.

Взяв со стола ключи, ощутила в ладони их привычный холод, похожий на обещание. Обещание того, что сегодня мы устроим в соседнем городе переполох, от которого ещё долго будут вздрагивать даже самые древние и страшные обитатели. И поведу туда их — на своём сипящем, ворчащем, но непобедимом «Логане». Ведь порой самое грозное оружие прячется в том, на что никто и не смотрит.

Усаживая эту невероятную троицу в салон, окончательно поняла: ни один блокбастер не готовил к такому. Автомобиль, и без того не отличавшийся простором, вдруг стал напоминать кабину клоунского автомобильца в цирке. Только вместо весёлых клоунов здесь собралась настоящая сборная солянка из потусторонних сил.

На переднем пассажирском сиденье восседала Аделаида Людвиговна с невозмутимым видом королевы, снизошедшей до поездки в рикше, и принялась разглядывать свои высохшие пальцы, будто проверяя, не облупился ли маникюр перед битвой. Адски контрастируя с потрёпанной обивкой, пахнущей болотными кореньями и старым страхом, её спортивный костюм казался насмешкой над окружающей действительностью.

Сзади водрузился Аристарх, заняв добрую половину сиденья. Попытки втиснуться оказались тщетны — его плечи по-прежнему заполняли всё свободное пространство. А на коленях, с выражением глубочайшего презрения, устроился Васька.

— Мяу-мерсиé за гостеприимство, — язвительно протянул кот, тыкая лапой в потёртый вельвет. — Эта обивка явно хранит души предыдущих пассажиров. И, судя по запаху, умерли они от тоски и несварения. Я уж позабыл, какой этот экипаж отстой!

— Пристегнись, кошатина, — бросила, поворачивая ключ в замке зажигания.

Двигатель «Логана» взвыл, кашлянул и, после пары неуверенных прокручиваний, ожил сиплым, но боевым рокотом. Казалось, даже он понимал, что сегодняшний рейс будет необычным. Тронувшись с места, направила наш нелепый квартет в путь.

Зареченск проплывал за окном, умываясь вечерними огнями. Обычные люди шли по своим делам, не подозревая, что в стареньком автомобиле проносится самый настоящий совет по спасению мира — или, по крайней мере, той его части, что прячется в тени. Ловила их взгляды — скучающие, озабоченные, усталые — и внутри что-то ехидно щерилось. «Вот сидите в своей нормальности, а мы поехали демонов мочить. Как дела на работе?»

Но чем дальше уезжали от центра, тем больше таяла нормальность, словно свечка. Огни редели, дома становились ниже и мрачнее. И вот он — мост через реку, тот самый, что отделяет Зареченск от его брата-близнеца Приреченска. Нажала на газ, и «Логан», взревев, рванул вперёд, словно прыгнув с обрыва.

За мостом нас ждал Приреченск — и ждал не просто темнотой, а стеной густого, молочного тумана. Плёнка была настолько плотной, что фары «Логана» бессильно упирались в неё, освещая лишь пару метров асфальта перед капотом. Казалось, мы въехали в иную реальность, в царство белой беззвучной ваты, где не существовало ни верха, ни низа, ни времени.

Пальцы вцепились в руль, пока знакомый холодок страха пытался подобраться к новому, стальному стержню внутри. Оставалось цепляться за простую задачу — вести машину. Следить за почти невидимой разметкой, считать обороты. Любая мелочь, лишь бы не думать. Не думать о прошлом визите.

Но воспоминания накатили сами, против воли. Лунный кролик. Полная, животная беспомощность перед лицом чужой, непостижимой магии. Ощущение мухи, залетевшей в паутину.

Сейчас всё было иначе.

Взгляд метнулся к зеркалу заднего вида. В полумраке салона виднелось серьёзное лицо Аристарха, на коленях у которого сверкали изумрудные щёлочки Васькиных глаз. Рядом восседала древняя упырица, от которой тянуло смертью и ладаном, но которая теперь была союзником.

А ещё была я — не та перепуганная девочка. Во мне теплилась своя, ещё сырая и неотшлифованная сила. Та самая искорка, что отбила мячик для пинг-понга и едва не размазала по астралу, но всё же телепортировала. Она горела внутри, крошечная, но собственная. И от этого осознания по телу разливался не страх, а азарт — азарт охотника, вышедшего на тропу войны. Мы не бежали от опасности. Мы ехали ей навстречу. И вела нас теперь не чужая указка, а собственная воля.

Внезапно сзади легла лёгкая тяжесть — Аристарх молча положил свою большую тёплую руку на плечо. Ни слова, просто жест, в котором заключалось всё: поддержка, понимание и — главное — признание. Признание равной. Признание силы.

И это придало смелости для следующего шага. Повернулась к Аделаиде, всматривавшейся в лобовое стекло, словно она читала в тумане дорожные знаки не нашего мира.

— Аделаида Людвиговна, — голос прозвучал спокойно, почти деловито, — когда найдём Лю Цзы и она сдаст Зубенко… её судьба будет в ваших руках. Считайте это платой за помощь.

В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь сипением мотора и недовольным шуршанием Васьки. Аделаида медленно повернула ко мне свою маскообразную голову. В чёрных глазах-изюминках вспыхнул тот самый ненасытный огонёк, тот самый голод, что видела в «Апельсине».

Уголки безгубого рта дрогнули в подобии улыбки, раздался тихий горловой звук, похожий на хихиканье.