Это и был Сергей Чёрный. Он не выглядел угрожающе. Скорее… утомлённо. Но от его фигуры веяло такой спокойной, неоспоримой силой, что внутри всё сжалось в комок.

Он не поднял головы, закончив выводить какую-то закорючку. Затем отложил перо, сложил руки на столе и уставился прямо на меня. Его глаза были такими же тёмными, как и всё одеяние, и в их глубине, казалось, плавали крошечные серебристые искорки, словно звёзды в ночном небе.

— Ксения, — произнёс он тем же бархатным голосом, что звучал за дверью. В нём не было ни угрозы, ни приветствия — лишь констатация факта. — Присаживайтесь.

Молча опустилась в кожаное кресло напротив, чувствуя, как тону в его мягкой глубине.

И тут он совершил нечто неожиданное. Резким, почти нервным движением дёрнул за шнур — жалюзи с лёгким шелестом взметнулись вверх. В кабинет ворвался поток слепящего дневного света. Пришлось зажмуриться. Сергей Чёрный тоже резко зажмурился, и его худощавое лицо исказила гримаса искреннего страдания.

— Задолбал Ярило! — с отвращением выдохнул он, щурясь и отворачиваясь от окна. — Ослепнуть можно. Бестолковое светило, одно баловство.

С силой дёрнул шнур обратно, и жалюзи с громким хлопком захлопнулись, возвращая кабинет в благословенный полумрак. Тяжело вздохнул, словно после тяжкого труда, и вытер глаза платком.

— Сергей Чёрный, — наконец представился он, приходя в себя. — Исполнительный директор и ВРИО генерального. Брат, Валерка, на выезде в Приреченске, решает… вопросы. — Махнул рукой, будто отмахиваясь от чего-то несущественного. — С бумагами его, знаете ли, проблемы. Любит всё в полевых условиях. А тут без подписи гендира ни один пакет «Везунчик» не активируешь. Бюрократия.

Блуждающий взгляд упал на предмет, стоявший прямо на столе рядом с гроссбухом. Статуэтка, высеченная из тёмного пористого камня. Настоящий идол. Не просто древний, а какой-то… первобытный. Огромная непропорциональная голова с глубокими глазницами и оскаленным в немой гримасе ртом. Густая клокастая борода покрывала нижнюю часть лица, сливаясь с мощным торсом. Существо выглядело чудовищным, диким, излучающим грубую, необузданную силу — полную противоположность утончённому человеку в чёрном, сидящему напротив.

Сергей заметил мой взгляд. На его лице вновь появилось выражение — на этот раз не раздражение, а странная, почти отеческая ухмылка.

— А, — произнёс он с явным удовольствием. — Это мне Валерка подарил. На память. Говорит, с натуры ваял. — Склонил голову, сравнивая своё отражение в полированной поверхности стола с идолом. — Правда, на меня похоже? Хех.

Желудок сжался в ледяной комок. Перевела взгляд с каменного чудовища на него. Острые черты лица, тёмные глаза, серебристые усы… и эта древняя, звериная харизма, исходящая от идола. Отчаянно пыталась найти сходство, с внутренним ужасом вглядываясь в черты Сергея, стараясь разглядеть в ухоженном бюргере того самого дикаря. И… постепенно начала видеть. Не буквальное сходство, конечно, но нечто общее в изгибе бровей, в некоем первозданном, неоспоримом авторитете, исходящем от них обоих. Это напоминало взгляд на одного и того же человека — в его цивилизованной, уставшей от света версии и в истинной, дикой ипостаси.

— Э-э… очень… выразительно, — выдавила, чувствуя, как наливаются жаром щёки.

Сергей Чёрный тихо рассмеялся. Его смех походил на шелест сухих листьев.

— Не напрягайся, девушка. Шутка у Валерки своеобразная. Он у нас… ценит классику. А я вот — нет. — С лёгкой брезгливостью поправил манжет идеальной рубашки. — Предпочитаю комфорт. Порядок. Отчётность. А то эти вечные вопли, жертвоприношения, запугивания… Сущий трэш. Неэффективно.

Откинулся в кресле, и в его тёмных глазах заплясали серебристые искорки.

— Но хватит о семейных делах. Давай поговорим о твоих, Наследница.

«Наследница». Это слово, произнесённое его бархатным голосом, повисло в воздухе тяжёлым маятником. От него веяло такой древностью и неотвратимостью, что захотелось вжаться в кресло и провалиться сквозь роскошный ковёр куда-нибудь в недра земли. Но бежать было некуда. Сергей Чёрный смотрел с ленивым, почти скучающим интересом, поглаживая безупречные усы.

Он сделал паузу, давая возможность что-то сказать, но язык стал ватным, а в голове крутилась лишь одна мысль: «О чём, собственно, говорить? О вчерашней игре в дурачка с Вием? Или о том, что мой кот — инспектор?»

Но Сергей, похоже, не ждал ответа. Откинувшись в кресле и сложив пальцы домиком, он начал говорить. И это был не просто разговор, а настоящая лекция — долгая, монотонная, насыщенная терминами, от которых мозг, привыкший к понятиям «адрес», «сдача» и «чаевые», начал потихоньку закипать.

— Видите ли, Ксения, — голос приобрёл заученные менторские интонации, — «Полуночник» — это не просто коммерческое предприятие. Это сложный, многоуровневый организм, обеспечивающий баланс спроса и предложения на нематериальные активы в пределах Зареченска и прилегающих аномальных зон.

Пришлось моргнуть, пытаясь перевести это на человеческий язык. Нематериальные активы? Баланс?

Не обращая внимания на потерянное выражение лица, он продолжил, разглядывая свои идеально чистые ногти:

— Наша основная задача — оптимизация межмировых логистических потоков. Мы минимизируем издержки при пересечении товарами и сущностями границ Пограничья, обеспечивая своевременность и сохранность поставок.

Взгляд невольно скользнул к стене — и обнаружилось, что она прозрачна. С обратной стороны конструкция выглядела обычно, но отсюда открывался вид на коридор с бесконечными офисами. Там, за одним из стеклянных офисов, девушка с рожками яростно что-то доказывала в трубку, размахивая свободной рукой. «Логистические потоки», — тупо повторила про себя. Выходит, когда приходится везти кровь вампиру или борщ лешему, это всего лишь… минимизация издержек? Звучало так, будто вместо риска для жизни я всего лишь заполняла транспортную накладную.

— Кроме того, — голос Сергея снова привлёк внимание, — мы осуществляем мониторинг и синхронизацию темпоральных аномалий с общим графиком отчётности. Согласитесь, хаос — это неэффективно. А неэффективность ведёт к убыткам.

Темпоральные аномалии. График отчётности. В висках засверлило. Представила бухгалтера, сводящего дебет с кредитом, пока где-то в городе петляет время. Картинка решительно отказывалась складываться. Вообще, ни одна из произнесённых им фраз не обретала внятных очертаний. Сплошная словесная каша, за которой будто бы что-то стояло, но что именно — оставалось загадкой.

Сидела, чувствуя, как нарастает ступор. Напоминало попытки учиться на нотариуса — те же заумные фразы, та же тоска в глазах и полное отсутствие понимания, как всё это связано с реальной жизнью. Только здесь вместо скучных тётенек в свитерах были потенциальные черти и упырицы, а вместо законов — учёт чьих-то судеб.

Больше не выдерживало. Нужно было зацепиться за что-то конкретное, хоть что-то, способное вернуть почву под ноги.

— То есть вы… — пришлось сглотнуть, подбирая слова, — вы продаёте судьбы?

Прозвучало наивно и глупо, но другого выхода не оставалось.

Сергей Чёрный усмехнулся. Короткий, сухой звук напоминал треск ломающейся ветки.

— Продаём? О, нет. Что за примитивный подход. — Покачал головой с видом профессора, разочарованного самым слабым студентом. — Мы — посредники. Стабилизаторы. Обеспечиваем… ликвидность. Без нас, поверьте, всё давно скатилось бы в астральный хаос. Представьте: невыполненные проклятия накапливаются, как непогашенные кредиты, кармические долги порождают инфляцию неудач, невостребованные надежды создают пузыри на рынке иллюзий…

Речь вновь пошла по кругу. Те же слова, знакомые обороты. Слушая этот поток сознания, понимала — за ним скрывается нечто огромное и, вероятно, ужасное, но добраться до сути сквозь корпоративные мантры оказалось невозможно. Он не лгал. Нет. Просто изъяснялся на своём языке — наречии древнего существа, научившегося облекать собственную суть в безличные бюрократические формулировки. Это была его защита. Способ не называть вещи своими именами.