— Чем могу помочь? — голос прозвучал сладким и холодным, как леденец.

— Меня ждут… в «Полуночнике», — выдавила, с трудом находя слова.

Она скользнула длинным маникюром по планшету, взгляд на секунду остановился на мне, и показалось, что в глубине тех блестящих глаз что-то шевельнулось — оценивающе и безразлично.

— Ксения, да? — уточнила она, хотя имя ещё не было названо. — Вас ждут на тринадцатом этаже. ОАО «Полуночник». Лифты справа.

Кивнула и поспешила прочь от этого пронизывающего взгляда. ОАО. Открытое акционерное общество. Выходит, у них есть акционеры? Дивиденды? Годовые отчёты? Голова пошла кругом. Всё, с чем сталкивалась до этого — леший-бухгалтер, упырицы в халатах, демонические шабаши — казалось хаотичным, почти домашним ужасом. А это… это была система. Организованная, холодная и оттого в тысячу раз более пугающая. Ночь с её мистическим хаосом вдруг показалась уютной и понятной по сравнению с этим строгим, корпоративным днём.

Лифт, в который я вошла, оказался стерильно-белым и беззвучным. Ни музыки, ни рекламы — лишь собственное бледное отражение в полированных стенках. Нажала кнопку «13». Двери закрылись с мягким шипением, и кабина плавно рванула вверх. Тут же накатило странное ощущение — не то удушье, не то резкая перемена давления, будто в самолёте. В ушах заложило, а перед глазами поплыли радужные круги. Камень Смотрящего в кармане отозвался лёгкой, тревожной пульсацией, а брошь на груди едва заметно дрогнула, будто предупреждая: «Внимание, граница». Видимо, тринадцатый этаж был не просто цифрой, а настоящим порогом.

Когда двери наконец разъехались, меня чуть не хватил столбняк. Всё, что было внизу — блеск, холодный лоск, безликая роскошь — здесь заканчивалось. Я вышла в бесконечный коридор, залитый мягким, приглушённым светом, исходящим прямо из потолка. Стены представляли собой не просто прозрачные, а идеально чистые стеклянные перегородки, за которыми открывался вид на офисы — обычные и не очень.

Пол был устлан густым тёмно-серым ковром, поглощавшим любой звук. Воздух висел неподвижный, настоянный на аромате кофе, человеческого пота и едва уловимого, но устойчивого запаха серы. И стоял гул — негромкий, но всепроникающий, мерный гул десятков голосов, сливавшийся в монотонный, почти механический фон.

Медленно двинулась вперёд, чувствуя себя аквариумной рыбкой, плывущей мимо других аквариумов. За первым же стеклом открылся вид на ряды стандартных офисных столов-«ромашек». За каждым сидел оператор. Некоторые выглядели совершенно обычными — парни в рубашках, девушки с аккуратными хвостиками. Но у одного, самого дальнего, из-под ворота пиджака выбивалась густая щетина, а глаза светились неприятным жёлтым светом. Другая, миловидная блондинка, на секунду повернулась, и я увидела её заострённые уши, словно у эльфа из дешёвого фэнтези.

Одни что-то настойчиво и быстро говорили в гарнитуры, упираясь взглядом в мониторы. Другие, наоборот, почти не говорили, а лишь шептали, прикладывая трубку к губам так близко, что, казалось, целуют её. А на их экранах вместо таблиц и цифр плыли гипнотические узоры — спирали, мандалы, переплетающиеся линии, от которых начинало рябить в глазах, если смотреть дольше пары секунд.

До сознания начали доноситься обрывки фраз. Мозг, привыкший к заказам на шаурму и борщ с папоротником, отказывался их воспринимать.

— Алло? Пакет «Счастливый билет» вас не устраивает? Понимаю… Но ваша судьба, согласно нашему аудиту, требует срочной доработки! — почти кричал в трубку молодой человек с лицом обычного студента.

Из соседнего кабинета доносился вкрадчивый, масляный голос: — …и мы можем предложить реструктуризацию. Перенос кармического долга на следующий квартал. Проценты, конечно, вырастут, но зато сейчас вы сможете…

Замерла у следующего прозрачного офиса. Там сидела женщина в строгом костюме и с ледяным выражением лица.

— Согласно пункту 7.3 вашего кармического договора, мы имеем право активировать пакет «Неудачник» при систематическом невыполнении условий, — её голос был ровным, как стена. — Три проваленных проекта за месяц, два разорванных контракта… Вы сами подписывали. Да, понимаю, что мелкий шрифт… Что? Нет, отключение пакета возможно только после полного погашения задолженности по везению. Всего доброго.

Она положила трубку и тут же, не меняя выражения лица, принялась набирать следующий номер. В голове что-то щёлкнуло. Пакет «Неудачник». Кармический долг. Реструктуризация судьбы. Это же… маклерская контора по торговле везением! Бюрократический конвейер, перемалывающий человеческие жизни в цифры и пакеты услуг.

Чувство ступора нарастало с каждым шагом. Всё, что доводилось видеть раньше, было магией «в полях» — спонтанной, живой, иногда ужасной, но всегда настоящей. Леший, колдующий над грибами. Ведьма, варящая зелья. А здесь… здесь магию поставили на поток. Обезличили. Превратили в услугу. И самое жуткое заключалось в том, что это работало. За этими стёклами сидели не монстры из сказок, а клерки. Клерки бытия. Они не насылали порчу лично, не являлись в полночь за душой — они просто звонили и предлагали невыгодные условия по её переуступке.

Продолжала идти, и накатывала тошнота — не страх перед физической угрозой, а куда более глубокая, экзистенциальная тоска. Осознание, что твоя судьба, удачи и неудачи — всего лишь строчки в базе данных, за которой следит какой-то перегарный оборотень с жёлтыми глазами или уставшая девушка с рожками, спрятанными под укладкой.

Наконец бесконечный коридор упёрся в глухую стену, где располагалась единственная дверь — не стеклянная, а массивная, из тёмного, почти чёрного дерева с тяжёлыми металлическими филёнками. Она выглядела древней, чужеродной в этом царстве стекла и стали. На двери висела строгая латунная табличка. Подойдя ближе, удалось разглядеть надпись:

Генеральный директор: Белый В.И.

Исполнительный директор: Чёрный С.М.

Вот он, нервный центр. Место, откуда тянутся ниточки ко всем этим операторам, ко всем пакетам «Удача» и «Неудачник», ко всей гигантской машине, перекраивающей реальность под отчётность и KPI. Сердце заколотилось где-то в районе горла. За этой дверью сидели те, кто всем этим управлял. Те, кто решил, что моя скромная персона достойна их дневного внимания.

Стояла, глядя на табличку, и чувствовала, как масштаб происходящего окончательно и бесповоротно меняется. «Полуночник» оказался не просто курьерской службой для нечисти. Это была корпорация.

Провела секунду в неподвижности перед дверью, пытаясь унять лёгкую дрожь в коленях. Рука сама потянулась к камню Смотрящего в кармане — тёплое, ровное биение немного успокоило. Брошь на груди молчала, но ощущался её холодок, словно и она замерла в ожидании. Собравшись с духом, постучала костяшками пальцев в массивное дерево. Звук получился глухим, негромким, словно поглощённым самой дверью.

Из-за неё донеслось мягкое, бархатное:

— Войдите.

Нажала на тяжёлую латунную ручку и вошла. Контраст с ярко освещённым коридором оказался настолько резким, что на мгновение пришлось ослепнуть. Кабинет тонул в полумраке, а свет просачивался лишь тонкими полосками сквозь плотно закрытые жалюзи на огромном окне, скупо вырисовывая в сумраке очертания мебели.

Пока зрение привыкало, удалось оценить обстановку. Кабинет был оформлен в строгом стиле модерн — тёмный дуб, витражные плафоны на стенах, массивный письменный стол. Но повсюду виднелись следы иного, мистического быта. На полках между толстыми фолиантами в кожаных переплётах стояли склянки с мутными жидкостями, причудливые ветки, похожие на засушенные руки, и несколько масляных портретов, чьи глаза, казалось, провожали меня в темноте.

За столом, в высоком кресле, сидел мужчина. Худощавый, почти тщедушный, с острыми чертами лица, делавшими его похожим на учёного или аскета. Одет с безупречной, почти театральной элегантностью — чёрная рубашка, чёрный пиджак, чёрные брюки. И на этом фоне резко контрастировали его усы — идеально ухоженные, пышные, серебристые, отливавшие в полумраке холодным металлическим блеском. Он что-то выводил в разложенном гроссбухе, и перо в его длинных пальцах скрипело по бумаге с тихим, царапающим звуком.