Я протянул ей серебряный. Берта посмотрела на монету, потом перевела взгляд на меня.

— За такую плату она всю бочку отдаст.

— Пусть отдаёт. Остаток пригодится в мастерской.

Слово вырвалось само и на мгновение заставило Виго открыть глаза. Взгляд его прояснился, задержался на серебре и ушёл к стене, где прежде висел ручник. Молот находился у меня в руке. Эта мелочь вдруг сделалась важной: хозяин ещё лежал здесь, дышал через боль, а его инструмент уже участвовал в работе, от которой зависела будущая судьба двора.

Берта накинула плащ, забрала со стола небольшой глиняный сосуд и направилась к двери. Ульф двинулся следом, пригнув голову под притолокой. Возле порога Пых обернулся и тревожно затрещал. Его хвост вспыхнул, осветив мокрые доски пола.

— Возвращайтесь за половину часа, — велел Алекс. — Вытяжку держите холодной. Если Пелла предложит верхний слой, откажитесь. Нужна жидкость со дна, после оседания коры, до перемешивания.

— Ульф запомнил: снизу, холодное, не мешать.

Дверь закрылась, вместе с ней в комнате стало просторнее. Мартен поправил заслонку топки и спросил, чем может помочь. Я отправил его под навес искать тонкую стальную иглу, гладкий сердечник и любую пластину с отверстиями. Волочильной доски во дворе клепальщика, конечно, могло вовсе не оказаться, однако Мартен годами собирал инструмент для мелкой работы. Порой в старом ящике находилось больше полезного, чем на прилавке дорогой лавки.

Алекс тем временем склонился над Виго. Он разрезал ворот рубахи, провёл ладонью вдоль рёбер и поставил угольную метку чуть ниже груди. Через нашу связь пришло ощущение повреждённых меридианов: три тёмных русла огибали сердце и сходились возле левого лёгкого, где Ци застаивалась тяжёлым холодным комком. Каждый удар сердца проталкивал сквозь него слабую волну, после чего часть жара рассеивалась в ткани.

Я увидел Виго сразу двумя способами. Глазами — иссушенное тело, серую кожу, старые ожоги и кровь возле губ и через Зрение Творца: мерцающий рисунок каналов, в котором жизнь ещё двигалась, цепляясь за уцелевшие участки. Чужое восприятие Алекса давило на голову. Хотелось отступить и закрыть связь, однако тогда мы потеряли бы главное преимущество будущей работы. Пришлось выровнять дыхание и пропустить ощущение через Очаг Равновесия.

— Тебе не комфортно? — спросил Алекс.

— Ещё как, рыжий.

— Сейчас станет сильнее. Нужно понять, куда ляжет проводник.

Он надавил двумя пальцами возле отмеченного ребра. Виго втянул воздух, лицо стянулось, пальцы впились в одеяло. По общему образу прошла дрожь. Один меридиан вспыхнул тусклым красным, второй остался почти чёрным, третий ответил коротким толчком возле сердца.

[ТОЧКА ВВЕДЕНИЯ УТОЧНЕНА.]

[РЕКОМЕНДУЕМАЯ ГЛУБИНА: 7,4 СМ.]

[ОТКЛОНЕНИЕ СВЫШЕ 0,6 СМ: РИСК ПОВРЕЖДЕНИЯ ЛЁГКОГО.]

Алекс убрал пальцы и начертил на коже короткую линию. Потом накрыл её чистой тканью, смоченной в пахучем составе.

— Путь нашёл, — произнёс он. — Теперь дай ему полежать. Нам потребуется стол возле окна, хотя света там нет совсем… Света вообще мало, добавьте лампы.

Берта прежде держала комнату в строгом порядке, и освободить место удалось за несколько минут. Мартен вернулся с навеса, принёс две оправки, длинную швейную иглу и толстую железную пластину, в которой когда-то протягивали проволоку для заклёпочных колец. Отверстия оказались грубыми, края давно разбило, зато одно сохраняло ровный конус. Для последнего прохода его ширины всё равно не хватало.

— Мельче нет, — сообщил Мартен. — Берта свою доску продала ещё зимой.

— Эту исправим.

Перенесли инструменты под навес. Дождь ослаб, превратился в ровный шорох по железной крыше. В лужах отражался жар соседней плавильни, вода в канаве светилась тусклым багрянцем. Положил пластину на наковальню и пропустил через неё Зрение Творца. Возле подходящего отверстия тянулись три трещины, край с одной стороны просел. Обычная правка заняла бы слишком много времени. Кислотная Ци могла снять металл точнее, если удержать поток на самом кончике пальца.

Сначала обработал иглу. Срезал ушко, выровнял стержень и отполировал его мелкой золой со смазкой, пока пальцы перестали чувствовать шероховатость. Затем нагрел конец до тёмно-вишнёвого цвета и вытянул длинный конус. Получившийся сердечник оказался тоньше прежнего в несколько раз.

[Создан инструмент: капиллярный сердечник.]

[Качество: 76% (Отличное).]

[Рекомендация: окончательная полировка перед сворачиванием трубки.]

С доской пришлось возиться дольше. Кислотная Ци входила в металл тонкой зелёной нитью, растворяя выступы вдоль отверстия. Запахло мокрой медью и горьким дымом. Каждый лишний миг расширял проход, поэтому приходилось постоянно проверять форму. Мартен держал лампу возле плеча и молчал. Один раз капля воска сорвалась с фитиля, упала на пластину и тут же задымилась от жара моей руки.

Когда конус стал ровным, Система приняла инструмент как пригодный. До установки оставался час и сорок семь минут.

Медную накладку очистил ножом, сняв старый припой и потемневший слой. Первый отжиг дался легко. Разогрел металл между ладонями, дождался ровного свечения и опустил в миску с водой. Пар ударил под крышу. После второго нагрева Алекс вышел из дома, принёс слабую кислоту и сам полил поверхность. Зелёная пена побежала по краям, унося олово и грязь.

— Сердце проседает, — сказал он, следя за медью. — Я дал ему четверть прежней меры. Этого хватит примерно на час. Следующая порция войдёт уже через проводник.

— Берта ещё не вернулась?

— Пока нет.

Его взгляд упал на обработанную пластину, и общий чертёж сразу уточнился. Система показала последовательность вытяжки. Я увидел собственные будущие движения, Алекс получил через связь назначение каждого этапа. Странное ощущение уже понемногу становилось привычным. Рядом существовал человек, который понимал работу почти одновременно со мной, хотя всю жизнь держал в руках ступку и лекарский нож. Возможно, наша мастерская именно так и должна была работать: два ремесла встречаются внутри одной вещи, а граница между ними постепенно теряет значение.

Третий отжиг завершил очистку. Вытянул медь в узкую полосу, обернул вокруг сердечника и начал сводить края ручником Виго. Удары ложились тихо. Тонкий металл прощал гораздо меньше стали; лишнее усилие расплющило бы внутренний канал, слабое оставило бы продольную щель. Ручник помогал своей развесовкой. Его скошенный край закрывал шов короткими касаниями, позволяя вести соединение по всей длине.

Алекс стоял напротив и следил за схемой. Иногда поднимал палец, заставляя меня задержать удар. Через связь приходило предупреждение о сужении русла или будущем месте рунного затвора. После первой протяжки трубка вышла толщиной с тонкую верёвку. После второй приблизилась к нужному размеру. На третьем проходе медь застряла в волочильной пластине.

Остановился сразу. Тянуть силой было нельзя: стенка собиралась складкой возле середины, внутренний канал сплющивался.

[ВНИМАНИЕ: ЛОКАЛЬНАЯ ДЕФОРМАЦИЯ.]

[ПРОХОДИМОСТЬ КАНАЛА: 63%.]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: ЧАСТИЧНЫЙ ОТЖИГ; ОБРАТНАЯ ПРОТЯЖКА НА 3,2 ММ.]

Огненным касанием прогрел участок вокруг зажима. Алекс придержал пластину тряпицей, Мартен упёр её в край верстака. Медленно подал трубку назад, чувствуя каждое движение меди по сердечнику. Складка расправилась. Ещё один нагрев, капля смазки, новый проход. На этот раз металл вышел с другой стороны ровным.

Из темноты донёсся тяжёлый топот. В калитку первой влетела Берта, прижимая к груди закупоренный сосуд. Следом показался Ульф, весь мокрый и запыхавшийся. Пых сидел у него на голове, вцепившись лапками в волосы, и светился так ярко, что освещал дорогу вокруг.

— Добыли, — выговорила Берта. — Пелла ворчала, потом услышала имя Виго и сама полезла в нижний чан.

Алекс принял сосуд, сорвал пробку и вдохнул запах. Связь тут же принесла терпкую горечь свежей коры, холод воды и едва заметную примесь извести.