Белозёров улыбнулся:
— Жадность, Казимир Владимирович. Вас сгубила банальная жадность. И теперь вы не сможете отвертеться от каторги. Каждое ваше действие задокументировано, подтверждено показаниями свидетелей, вещественными доказательствами и решением Министерства внутренних дел. Ваша теневая империя больше не существует.
Слова Белозёрова стали для Казимира Пруткова ударом молнии, которая мгновенно уничтожила его иллюзорный мир. Мир власти и безнаказанности, в котором он жил много лет. Все его связи и влияние, защита могущественных покровителей в Петербурге и Москве — всё это моментально превратилось в прах перед лицом неопровержимых улик и прибывшей лейб‑гвардии.
Промышленник побледнел. Его высокомерный взгляд и осанка стали другими. Руки задрожали, а в глазах появился страх. Он сделал несколько шагов назад, уперевшись в край своего массивного письменного стола.
— Воропанов… Предатель… Ничтожество… — бессвязно зашептал Прутков. — Он… они всё врут! Это заговор! Они все оговорили меня! Они хотят отнять мои предприятия! Все документы поддельные. Воропанов сговорился с Ковалевским!
Казимир Владимирович перевёл умоляющий взгляд на князя Долгорукова, а затем на Рябинина и Белозёрова. Настоящий, животный страх перед каторгой и публичным позором затмил его разум.
— Павел Дмитриевич… Аристарх Платонович… Василий Игнатьевич… Послушайте меня! — заговорил Прутков, и в его голосе больше не осталось и капли прежнего величия. — Мы же разумные люди! Мы люди одного круга! Зачем ломать жизни? Зачем устраивать этот публичный скандал, который подорвёт экономику государства⁈
Он подскочил к столу и открыл ящик, схватил оттуда связку ключей и кинулся в угол к стоящему там сейфу. Прутков дрожащими руками попытался вставить один из них в замочную скважину, потом резко повернулся и посмотрел на князя Долгорукова безумными глазами.
— Три миллиона рублей! — закричал Прутков. — Наличными! Золотом и векселями лучших английских банков! Прямо сейчас! Я отдам вам всё, что есть в этом сейфе, а потом переведу на ваши счета в Швейцарии ещё по миллиону рублей! Каждому из вас! Вы будете богаче графов и князей! Вы сможете уехать в Париж, Ниццу, Вену — да куда захотите! Вы будете жить, ни в чём себе не отказывая, до конца дней! Нужно только… только сжечь эти бумаги Воропанова и написать в отчёте, что во всём виноваты бандиты «Седого»! Никто ничего не узнает! Я уеду из России навсегда! Забирайте три миллиона!
Белозёров с презрением смотрел на дрожащего от страха Казимира Владимировича Пруткова.
— Запомните, Прутков, — заговорил судебный следователь Рябинин. — Государственная измена, пролитая кровь честных людей и честь офицеров Российской империи не продаются ни за три миллиона, ни за тридцать.
— Полковник, арестовать его. И поставить под стражу гвардейцев, — произнёс князь Долгоруков, отворачиваясь от Пруткова.
— Возьмите эту наглую тварь! — отдал команду полковник фон Раух стоявшим сзади солдатам.
Двое здоровых лейб‑гвардейцев мгновенно подскочили к Пруткову. Промышленник попытался вырваться и что‑то закричать, но солдаты быстро выкрутили ему руки за спину. Раздался металлический щелчок, и на руках Казимира Владимировича, привыкших подписывать приказы и распоряжения на сотни тысяч рублей, защёлкнулись стальные браслеты наручников.
Прутков моментально обмяк, его ноги подкосились, и он едва не упал на пол, сразу подхваченный гвардейцами под руки. Вся его спесь выветрилась без остатка, оставив лишь сломленного, загнанного в угол преступника.
— Назначить караул из восьми человек, — распорядился полковник фон Раух, повернувшись к своему офицеру. — Все комнаты и подвалы особняка опечатать. Слуг запереть отдельно. Раненым бандитам оказать первую помощь. Всех пленных закрыть во флигеле под усиленной охраной. Никого не впускать и не выпускать с территории имения. Сам Прутков остаётся под усиленной охраной в кабинете до нашего возвращения для проведения тщательного обыска всего имения. Гвардейцам занять оборону на случай попыток отбить имение и освободить Пруткова.
— Так точно, — козырнул офицер и кинулся выполнять приказ полковника.
Закончив с арестом главного организатора синдиката, полковник фон Раух, князь Долгоруков, Аристарх Платонович Рябинин и Василий Игнатьевич Белозёров быстро покинули особняк и сели в ожидавшую их карету. Время уходило, и нужно было спешить на окраину Москвы, к месту общего сбора, где уже сосредоточились основные силы специального батальона лейб‑гвардии.
Через сорок минут быстрой езды карета прибыла к назначенному месту встречи, на северо‑западную окраину Москвы. Зона сбора располагалась в густой роще, скрытой от посторонних глаз.
Здесь участников операции масштабной чистки уже ожидали остальные члены группы: Воронов, Мохов и Румянцев. Вместе со штабными офицерами батальона они проделали колоссальную работу. Возле конных экипажей выстроились в полном боевом снаряжении десять отрядов лейб‑гвардейцев Семёновского полка, готовые к выдвижению.
— Ваше сиятельство! Полковник! — подошёл к прибывшим Воронов. — Всё готово! Мы распределили силы и сформировали десять штурмовых отрядов для одновременного нанесения ударов по всем адресам синдиката в Москве!
— Отлично, Иван Макарович! — ответил князь Долгоруков, выходя из кареты. — Зачитайте распределение команд!
Иван Макарович Воронов стал быстро зачитывать списки командиров и задачи каждого отряда:
— Первый отряд под командованием Тихона Мохова отправляется для зачистки центральных складов синдиката. Второй отряд под моим командованием отправляется в сыскное отделение для ареста продажных сыщиков и исполняющего обязанности начальника сыскного отделения. Румянцев принимает командование третьим отрядом, а полковник фон Раух — четвёртым; их задача — арест всех чиновников по выданным каждому отряду спискам. Пятый отряд под командованием князя Долгорукова, — Воронов посмотрел на Павла Дмитриевича, — вам отводится одна из главных ролей: арест градоначальника и всех купленных чиновников в здании губернского правления.
Долгоруков кивнул и улыбнулся.
— Шестой отряд — под вашим руководством, Аристарх Платонович, — обратился Воронов к Рябинину. — Вы идёте в окружной суд для задержания продажных судей и прокурора, а также судебных следователей, которые продались Пруткову!
— Седьмой отряд возглавляет Василий Игнатьевич Белозёров, — продолжал Иван Макарович. — Ваша задача, Василий Игнатьевич, — выдвинуться к полицмейстерскому управлению для ареста всех полицейских чинов, продавшихся синдикату, включая лично полицмейстера.
— А остальные три отряда? — уточнил полковник фон Раух.
— Остальные три отряда, по вашему приказанию, полковник, поступают под команду назначенных вами опытных офицеров батальона! — сообщил Воронов. — Восьмой отряд займётся арестом остальных мелких промышленников и купцов синдиката по имеющемуся у них списку. Для девятого и десятого отрядов — отдельная задача. Она в какой‑то мере даже сложнее наших. Они отправятся на помощь к Аркадию Ильичу Горюнову. Объединив силы с честными городовыми и околоточными под общим командованием Горюнова, они начнут аресты продажных городовых и околоточных по всей Москве. Побегать им придётся изрядно. Я, когда закончу с сыскным отделением, тоже присоединюсь со своим отрядом. Но самое главное — они должны взять наёмника, который зарезал Гусятникова, Поленова и Боброва по приказу Пруткова.
Полковник фон Раух окинул взглядом выстроившиеся шеренги гвардейцев и офицеров.
— Господа! — громко обратился полковник ко всем присутствующим. — Час расплаты настал! За нами законы Российской империи и Высочайшая воля Государя! Действовать быстро, слаженно и без пощады к предателям и преступникам! С Богом!
По его команде десять хорошо вооружённых штурмовых отрядов стройными колоннами и на конных экипажах одновременно пришли в движение.
Под топот копыт и глухой стук колёс по дороге сводный батальон лейб‑гвардии и сыщики вошли в Москву, чтобы нанести окончательный и сокрушительный удар по разветвлённой сети «Северного промышленного синдиката».
