— Тихон, ты ещё долго? Надо уходить, — сказал Белозёров, пряча ценнейшую тетрадь во внутренний карман пальто. — Теперь нам нужен сам управляющий. Пора нанести визит господину Щукину.

Мохов наконец‑то смог защёлкнуть замок сейфа. Быстро проверив, чтобы всё стояло на своих местах и ничего не выдало их присутствия, они потушили лампу и вышли из кабинета. Тихон снова достал отмычки и быстро закрыл замок двери.

Спустившись по лестнице, Белозёров выглянул наружу. Воронов и Рябинин стояли по углам здания, наблюдая за обстановкой. Тихо позвав обоих, Василий сказал:

— Всё нашли. Уходим.

Беспрепятственно покинув территорию красильни той же дорогой, они быстрым шагом шли через Яузский мост в сторону центра.

На другой стороне моста, возле ночного трактира, они увидели стоящие пролётки. Извозчики закончили работу и сейчас собирались на ужин.

— Я всё решу, — сказал Воронов, быстро заходя внутрь трактира. Через несколько минут он вышел с худым старым извозчиком, который молча залез на козлы самой большой пролётки, ожидая, пока все рассядутся.

Пролётка быстро довезла их по пустым дорогам до центра города. В богатом доходном доме, где располагалась квартира князя Долгорукова, свет горел только в вестибюле и в одной из квартир на втором этаже. Остальные жильцы дома уже давно спали.

— К князю пойду я и Аристарх Платонович, а вы ждите здесь, — сказал Василий, когда они вошли во внутренний двор, где стояли кареты жильцов.

Белозёров и Рябинин вошли в вестибюль и упёрлись в высокого охранника, который сразу потянулся за оружием.

— Вы кто такие? — спросил он с небольшим французским акцентом, недолго думая направляя на них револьвер.

— Мы к князю Долгорукову, — произнёс Рябинин, доставая своё служебное удостоверение и показывая охраннику.

Тот даже не взглянул на него, продолжая держать их под прицелом.

— Пьер, опусти револьвер и пропусти господ, — с другой стороны вестибюля послышался голос управляющего, который вышел из своей комнаты. — У господ специальное разрешение от князя Долгорукова.

Охранник моментально потерял к Белозёрову и Рябинину интерес. Убрал револьвер и отошёл в сторону.

Василий и Аристарх Платонович поспешили в квартиру князя.

Дверь открылась, как только Василий постучал. Князь был одет и держал в руках чашку с кофе, запах которого Василий сразу учуял.

— Наконец‑то. Я уже начал переживать за вас, господа, — Долгоруков отошёл в сторону, пропуская гостей в прихожую. — Будете кофе? Служанка только что сварила. Никто не спит, так как я ожидал вас или любых других новостей.

— Доброй ночи, князь, — поздоровались Рябинин и Белозёров.

— У нас мало времени, так что нам не до кофе, — продолжил Василий, хотя желание выпить кофе было огромным. Он достал из внутреннего кармана тетрадь Щукина и протянул Долгорукову: — Вам стоит на это взглянуть. Нам нужна ваша помощь, и срочно.

Долгоруков поставил чашку с кофе на маленький столик и взял в руки тетрадь. Быстро её пролистав, он посмотрел на Белозёрова и Рябинина:

— Невероятно, господа! Вы добыли очень важные улики, — произнёс князь. — Я знаю почерк Пруткова. И эти пометки точно писал он. Любая экспертиза это подтвердит. — Долгоруков вернул тетрадь Василию. — Выходит, Щукин — главное связующее звено между Прутковым, Воропановым и уголовным миром.

— Его нужно немедленно брать, ваше сиятельство. Если кто‑нибудь узнает, что мы нашли эту тетрадь, Щукин не проживёт и двух часов. А он нам потребуется как важный свидетель.

— Хорошо. Но нам нужны люди, нас троих не хватит, — задумчиво произнёс князь.

— Во внутреннем дворе нас ждут Воронов, Румянцев и Мохов, — заметил Рябинин.

— Это прекрасно, — улыбнулся князь. — Тогда едем. И я еду с вами. Как только его возьмём, сразу отвезём в моё имение.

Через пятнадцать минут карета Долгорукова уже выехала из арки доходного дома и, набрав высокую скорость, понеслась за город — в сторону тихого дачного посёлка, где располагался загородный дом Щукина.

Карета остановилась возле небольшого берёзового околка, не доезжая пятисот метров до резных ворот особняка Щукина. В двухэтажном деревянном доме управляющего, окружённом высоким штакетником, в окнах царила полная темнота. Хозяин и его слуги спали глубоким сном.

— Румянцев, Мохов, на вас охрана возле ворот, — приказал Воронов. — А мы с Аристархом и Василием — в дом.

Молча выбравшись из кареты, они двинулись к усадьбе. Перемахнув через забор с задней стороны дома, Румянцев и Мохов подкрались к воротам, где в тулупе, сидя на лавке, дремал единственный охранник. Прежде чем тот успел осознать происходящее, Румянцев обхватил его сзади и зажал рот, а Мохов точным ударом рукоятки своего револьвера отправил охранника в беспамятство.

Путь в дом был открыт. Василий вместе с Рябининым и Вороновым тихо зашли в дом. Быстро оглядевшись, Воронов показал на лестницу на второй этаж, где, судя по планировке, находились спальни.

Арсений Дмитриевич Щукин, мужчина средних лет с большими усами, в испуге открыл глаза и начал бешено дёргаться, когда на него, предварительно зажав рот рукой, навалились незнакомые ему люди. Он мычал и вырывался с такой силой, что Рябинин, недолго думая, поднёс к его голове револьвер и взвёл курок:

— Будешь дальше дёргаться или орать — пристрелю, — злым голосом прошипел Рябинин.

Глаза Щукина округлились от охватившего его ужаса. Он замер, не смея пошевелиться. Воронов тут же заломил ему руки за спину и защёлкнул наручники, а в рот воткнул кляп, сделанный из валявшихся возле кровати носков.

— Василий, бери его вещи, и уходим, — сказал Иван Макарович, силой заставляя Щукина подняться с кровати.

Пока Василий собирал вещи, Рябинин и Воронов уже потащили Щукина из дома.

Через тридцать минут карета уже неслась в сторону имения князя Долгорукова.

— Что такое⁈ Кто вы такие⁈ Это похищение человека! — закричал Арсений Дмитриевич, как только ему вытащили кляп в карете.

— Замолчите, господин Щукин, если хотите остаться в живых, — произнёс Белозёров. — Мы из сыскного отделения. Вы арестованы по обвинению в организации заговора и убийствах.

Лицо Щукина сразу побледнело, но спустя буквально несколько секунд он разразился громким смехом:

— Вы идиоты… — начал сквозь смех говорить Щукин. — За мной стоят такие люди, что вас сотрут в порошок. Дело закрыто либо его закроют в ближайшие дни. Теперь я вас узнал, — продолжал смеяться Щукин. — Судебный следователь Рябинин, сыщик Белозёров, бывший начальник сыска Воронов, его помощник Румянцев, сыщик Мохов. — Щукин остановил взгляд на князе. — А вот тебя я не знаю.

— Князь Павел Дмитриевич Долгоруков. И Прутков тебе не поможет. Дело ведёт лично министр внутренних дел. Так что, Щукин, веди себя спокойно и отвечай на вопросы. Тогда, — князь сделал вид, что задумался, — возможно, министр не отправит тебя вместе со всеми на каторгу, с которой ты уже не вернёшься.

После слов князя Щукин задрожал от страха. До него наконец стало доходить, что происходит.

Как только карета въехала во двор имения князя Долгорукова, к ней сразу подскочила охрана.

— Этого одеть, потом в гостиную, после допроса запрёте в соседней гостевой возле Захарова, чтобы оба под охраной были, — приказал князь, кивнув на Щукина, которого уже вытаскивали из кареты Румянцев и Воронов.

Охранники подхватили Щукина и, забрав его вещи из рук Белозёрова, стали одевать. Через пятнадцать минут охрана притащила его в гостиную, где уже все расположились за столом.

Василий Белозёров неторопливо подошёл к Щукину и показал ему тетрадь, которую они забрали из его сейфа.

— Итак, Арсений Дмитриевич, — начал Белозёров, встав напротив управляющего и пристально всматриваясь в его бледное лицо. — Мы провели обыск в вашем кабинете и вскрыли сейф. Как вы уже, наверное, догадались, мы нашли в нём тайник в нижней полке и достали оттуда эту любопытную тетрадь, в которой есть все ваши записи, схемы взяток, переписка с Воропановым и, самое главное, прямые указания Казимира Владимировича Пруткова. Также у нас имеется бухгалтерия Воропанова, в которой тоже много всего интересного.