— Привет, Эмма, — слышу его весёлый голос, и надежда мгновенно исчезает. — Адам пропал.

На секунду он молчит. Потом слышится звук захлопнувшейся двери и полная тишина.

— Что значит «пропал»? — Он должен был приехать за мной в три. Но не приехал. Телефон не отвечает… — Может, задержался по делам? Телефон разрядился… — Мы собирались лететь сегодня в Данию. К его родителям.

Снова повисает тишина.

— Я буду у тебя через час. Если что-то изменится — дай знать. — Хорошо.

Но за час ничего не меняется. И за два тоже…

Марк приехал, как обещал, и обзвонил почти всех общих знакомых. Но никто ничего не знает об Адаме.

Я видела, как он переживает. Но от меня было мало помощи… В голову лезли мысли одна страшнее другой. И я начала звонить в больницы. Ощущение хаоса и страха внутри только росло.

Через полчаса пришла Ира. Я сразу поняла, что подруга не в настроении. Но сейчас у меня не было сил говорить об этом.

Раз за разом я нажимала цифры, указанные в справочнике. Но пока безрезультатно. И я не понимала — радоваться мне этому или наоборот…

Переодевшись, Ира села рядом и начала обзванивать полицейские участки, хотя я сильно сомневалась, что Адам может находиться там.

Прошло ещё полчаса, когда Марк вбежал на кухню с балкона и посмотрел на меня жалостливым взглядом.

— Что с ним?

Казалось, даже сердце остановилось в этот момент.

— В реанимации. Автокатастрофа…

— У господина Орлова тяжелое, но стабильное состояние. Организм у него крепкий, молодой, он обязательно поправится. Пока он останется в реанимации, а утром мы переведём его в палату. Пришлось делать операцию — при аварии были повреждены плечевой пояс и сломаны два ребра. Также лёгкое сотрясение мозга. Но знаете, что я скажу… Ему очень повезло. Рёбра не задели внутренние органы, и это спасло ему жизнь.

Я стояла, затаив дыхание, глядя на высокого, коренастого пожилого мужчину с седыми усами в белом халате. Чем-то он напоминал мне Санта-Клауса. Наверное, глазами... Несмотря на суровый вид, его взгляд был таким добрым и открытым. Я слушала его и верила. Верила, что всё будет хорошо.

— Сейчас вы можете ехать домой. Утром Адама Владимировича переведут в палату, и вы сможете его навестить, — сказал врач. — Эмма, пойдём, — Марк коснулся моего плеча. — Нет, я останусь. Я не смогу быть дома, пока он здесь. — Эмма, с Адамом всё будет хорошо. — Я не поеду домой.

— Тогда вы можете остаться в палате, которую подготовили для Адама Владимировича. Вас проводит медсестра, — врач кивнул на прощание и оставил нас с Марком у дверей реанимации.

Почти утро... Я не смогла сомкнуть глаз ни на минуту. Врач сказал, что с Адамом всё будет хорошо, но мне было неспокойно. Хоть бы взглянуть на него, хоть на секунду…

В этот момент открываются двери, и его ввозят на каталке. Похоже, он всё ещё без сознания… Но выглядит не так уж плохо. На лице несколько неглубоких порезов и синяков, левая рука в гипсе, грудь перевязана бинтами. Но я выдыхаю с облегчением. Он здесь... Живой.

Медсестра поправляет ему постель, ставит капельницу и выходит из палаты. Наконец, я могу прикоснуться к любимому. Подхожу к кровати, сажусь рядом и беру его за руку. Он такой тёплый...

— Как же я испугалась... — на глазах появляются слёзы.

До этой минуты я сдерживалась. Хоть так сильно хотелось заплакать, я держала себя в руках. Но теперь всё, можно отпустить ситуацию.

— Не плачь, лисичка… — шепчет Адам, не открывая глаз. — Адам... — Со мной всё в порядке, успокойся.

Он смотрит на меня. Такой уставший взгляд…

— Спи, любимый. Тебе нужно отдохнуть. — Повтори… — Тебе нужно отдохнуть… — Нет, как ты меня назвала, повтори. — Любимый, — улыбаюсь я. — Ещё раз. — Любимый…

Наклоняюсь и оставляю на его губах лёгкий поцелуй.

— Люблю тебя… — шепчет он. — И я тебя люблю…

В палату заходит врач, смотрит на Адама, и лёгкая улыбка касается его губ.

— Вижу, вам уже лучше, Адам Владимирович. — Намного… — улыбается Адам, целуя тыльную сторону моей руки.

Ещё несколько минут врач осматривает его, проводит необходимые манипуляции, а затем оставляет нас наедине.

— Как же произошла эта авария? — спрашиваю я, гладя его пальцы. — Да я и сам не понял. Грузовик вылетел из-за поворота, когда я уже ехал к тебе. Мне показалось, что водитель даже не видел, куда едет. Я только успел выкрутить руль… Ну и всё. Очнулся уже здесь, с тобой…

Я опускаю голову ему на плечо и вдыхаю его запах.

— Если бы с тобой что-то случилось… — ком встаёт в горле. — Лисичка, посмотри на меня, — серьёзно говорит Адам.

Я смотрю.

— Что бы ни случилось, ты сильная, умная, уверенная в себе женщина. И впереди у тебя длинная и счастливая жизнь. У нас с тобой.

Я оставляю нежный поцелуй на его губах и мысленно благодарю судьбу за то, что встретила этого мужчину.

— Иди ко мне, — тихо говорит Адам. — Куда?

Он медленно освобождает место рядом с собой на кровати и поднимает одеяло.

— Ты что? Это же больница. А если кто-нибудь зайдёт? — Ну и что? Мы же не собираемся сейчас заниматься любовью… — он хитро приподнимает брови. — Адам… — пытаюсь сделать строгий вид. — Иди ко мне, лисичка. Не заставляй меня вставать, я же после операции.

Закатываю глаза, но слушаюсь. Ложусь под одеяло, и Адам легко обнимает меня.

— Когда уже снимут этот гипс… — ворчит он.

Я смеюсь. И под его спокойный голос засыпаю.

Просыпаюсь от жары. И не могу повернуться… Адам прижал меня к кровати своей ногой и сопит прямо в ухо.

С трудом переворачиваюсь… И замираю.

Посреди палаты стоят мужчина и женщина, лет пятидесяти. Очень стильно и современно одетые. И смотрят прямо на меня.

— Адам… — шепчу, не отводя взгляда от гостей.

Повторяю его имя. В ответ слышу невнятное ворчание. А потом он тянется ко мне с поцелуями.

— Адам, мы не одни, — серьёзно говорю я.

Он открывает глаза, смотрит на меня, потом на людей, которые всё ещё не двигаются.

— Мама? Папа? А вы как здесь оказались?

Родители? Сейчас?! Боже, как я теперь выгляжу в их глазах… Почему я всегда попадаю в неловкие ситуации…

Я быстро сползаю с кровати и пытаюсь пригладить волосы и одежду.

— Вы не приехали, и я позвонил Марку. Он и сообщил о том, что случилось, — объясняет отец Адама.

Высокий, статный мужчина с чуть тронутыми сединой волосами, чисто выбритый. И добрые глаза, как у Адама. Вообще, они очень похожи — нос, губы, фигура…

— Конечно, мы сразу купили билеты на самолёт, — говорит мама, подходя к кровати.

Красивая, элегантная женщина. Чуть ниже мужа, со светлыми короткими волосами. Симпатичная, но встревоженная. И это понятно, учитывая причину, по которой они здесь.

— Всё хорошо, ничего страшного не случилось. Как видите, я почти цел, — улыбается Адам.

Родители встают рядом с кроватью, беседуют, а я чувствую себя лишней… Я понимаю их волнение и не хочу мешать, поэтому тихо направляюсь к выходу.

— Эмма? Куда ты? — окликает меня Адам. — Я… — опускаю глаза и краснею. — Я хотел познакомить вас при более праздничных обстоятельствах, но… что поделать, — улыбается он. — Эмма, знакомься, это мой отец — Владимир Петрович. Моя мама — Виктория Александровна.

Киваю, замечая, как они внимательно меня рассматривают.

— Мама, папа. Это Эмма. Моя невеста.

Замираю. Когда это мне сделали предложение?! Не помню, чтобы я соглашалась…

Похоже, родители Адама тоже удивлены.

— Сыночек, ты же сказал, что приедешь с девушкой. Я думала… — начинает мама Адама. — Любимая, подойди, пожалуйста… — зовёт меня Адам, и я подхожу к кровати. — Я хотел сделать тебе предложение в Дании. Думал — романтический рождественский ужин… и вообще, в кругу семьи… — он смотрит мне прямо в глаза. — Но раз уж так вышло, и мы в ближайшее время никуда не поедем, то я хочу спросить здесь и сейчас. Ты выйдешь за меня?

Глаза Адама блестят, в них столько ожидания, мольбы, счастья… что у меня внутри всё будто вспыхивает. Как я могу отказать такому мужчине, как он? Если люблю его больше всего на свете…