Я попытался подняться, опираясь на сломанный жезл, и чуть не закричал от боли в груди. Рядом суетились девушки — Нина пыталась затянуть мою рану, ее руки дрожали, и вода, которую она призывала, срывалась каплями на мою кожу, но я не чувствовал холода. Я смотрел только туда, где бились Васька и Ра. Мне нужно было видеть, как это кончится.

Васька — нет, уже не Васька, а Василиск, Генерал Нави, чудовище из легенд — был страшен в своей ярости. Его тело, покрытое зеленой чешуей, было размером с небольшой дом, и оно двигалось с такой скоростью, что я с трудом успевал следить за его перемещениями. Он метался по полю, оставляя за собой глубокие борозды, и каждый раз, когда он прыгал, земля под ним проседала, как под тяжестью десятка слонов. Из его пасти вырывались клубы ядовитого газа, которые стелились по земле, разъедая камни, и там, где они касались серой земли, она начинала шипеть и плавиться. Его хвост, покрытый шипами, работал как гигантская дубина — он обрушивал его на Ра с такой силой, что искры разлетались в стороны, оставляя на золотом теле бога длинные темные полосы.

Ра парил в воздухе в метре над землей, и его свечение было настолько ярким, что я не мог смотреть на него прямо. Солнечный диск над его головой вращался с бешеной скоростью, и от него отрывались длинные, огненные лучи, которые пронзали пространство, как копья. Каждый луч, попадая в землю, оставлял воронку, из которой вырывался дым, и я видел, как Васька уклоняется от них, изгибаясь всем телом. Но один из них все же задел его плечо. Чешуя лопнула, и оттуда хлынула черная кровь, которая мгновенно испарялась, соприкасаясь с раскаленным воздухом.

Василиск взревел, и этот рев был похож на звук тысячи разбиваемых камней — он пронзил меня до костей, заставил сердце биться быстрее.

Но Васька не отступил. Он прыгнул снова, и его когти, длинные и острые, как мечи, вонзились в грудь Ра. Я услышал звук рвущейся плоти, похожий на треск старой кожи, и увидел, как золотая кровь брызнула на серую землю. Ра зашатался в воздухе, его жезл выпал из руки, и он начал падать, но в последний момент взмахнул свободной рукой, и из его пальцев вырвался сгусток белого огня, который ударил Ваську прямо в морду.

Василиск отлетел назад, перевернулся несколько раз, сминая камни, и остановился только через десяток метров, оставляя за собой длинную кровавую полосу.

Я зажмурился, когда боль от этого удара отозвалась в моей собственной груди, но, открыв глаза, увидел, как Васька уже вставал на ноги.

Он тряхнул головой, и я видел, как из его ноздрей вырывается пар, как его ребра ходят ходуном от тяжелого дыхания. Он был ранен, но, кажется, ему на это было плевать. Ящер смотрел на Ра, и в его зеленых глазах горела такая ненависть, что я почувствовал ее даже на расстоянии. А еще азарт. Он наслаждался боем, он хотел убивать. Прыгнул снова, и теперь его атака была звериной, грубой — он просто обрушился на бога всем телом, сбивая его вниз.

Оба упали на землю, и я услышал глухой удар, от которого земля пошла трещинами во все стороны.

Ра попытался встать, но Васька навалился на него, прижимая к земле своими лапами. Из его пасти вырвался поток зеленого яда, который облепил лицо бога, и я увидел, как золотое свечение начало тускнеть, как чешуя на лице Ра начала покрываться темными пятнами. Бог закричал — высоким, пронзительным криком, который разорвал тишину пространства, и я почувствовал, как воздух вокруг нас стал холодным, как будто все тепло ушло в этот крик. Он вырвался из-под Василиска, отбросив его в сторону невидимой волной, и взлетел вверх, но теперь его движения были неуверенными, дрожащими. Он потерял свой жезл, и солнечный диск над его головой мерцал, как догорающая свеча.

Победа была близка. Еще рывок, и Ра был бы повержен. Но на поле боя появилась третья сила. Анубис, сожравший силу Гора и Себека, решил, что именно он поставит точку в многовековом противостоянии. Он шел и нес с собой смерть, но не враждебную, а справедливую. Шел не спеша, и его посох, увенчанный перевернутым анкхом, светился тусклым серебром.

Подойдя к Василиску, он замер возле него, а после повернулся к Ра, и его глаза загорелись ярче. Анубис взмахнул посохом, и из земли, прямо под ногами бога, вырвались черные щупальца — они были живыми, извивающимися, и они обвили лодыжки Ра, приковав его к месту. Бог попытался взлететь, но щупальца держали его мертвой хваткой, и он только дергался в воздухе, как муха на нитке. Шакал подошел ближе, и я увидел, как он поднимает руку, и в ней появляется что-то, похожее на кинжал — но он был сделан из чистого, черного света, и от него исходил такой холод, что я почувствовал его даже на расстоянии.

Васька не упустил мгновения. Он ринулся вперед, и его когти вонзились в плечо Ра, раздирая золотую плоть. Анубис ударил своим черным кинжалом, и я увидел, как клинок вошел в грудь бога, не встречая сопротивления.

Ра закричал снова, но теперь этот крик был тихим, захлебывающимся, как у человека, который тонет. Он пытался ударить Анубиса лучом света, но тот исчез, растворился в сером воздухе, не причинив вреда. Василиск и Анубис действовали в унисон — один бил когтями, другой — холодным клинком, и они теснили Ра, не давая ему подняться.

Я видел, как солнечный диск над головой Ра погас окончательно, и лучи, которые вращались вокруг него, упали на землю, превратившись в тлеющие угли. Его тело начало трескаться, золото осыпалось, обнажая под ним темную пустоту, как у глиняной статуи, которая разбивается на части. Он упал на колени, и его руки бессильно повисли.

Анубис подошел к нему и наклонился, коснувшись его головы своим посохом. Ра замер, и я увидел, как его глаза — желтые, соколиные — расширились от ужаса, а потом потускнели, превратившись в серый пепел.

Он рассыпался. Сначала его голова, потом плечи, потом все тело превратилось в золотую пыль, которую развеял ветер, вырвавшийся из Царства мертвых. От бога Солнца осталось только пятно на серой земле, которое медленно таяло, впитываясь в глину, как вода. И сгусток силы, что, отделившись, замер на мгновенье, будто задумавшись, а после влетел в Анубиса.

Васька стоял над этим пятном, тяжело дыша. Его чешуя была покрыта ранами, из которых все еще сочилась черная кровь, но он не двигался. Он смотрел на Анубиса, и я видел, как его зеленые глаза изучают шакалоголового бога. Анубис кивнул ему — коротко, едва заметно, и повернулся, чтобы уйти. Его фигура начала таять в сером свете, и через мгновение от него осталась только легкая тень, которая растаяла на горизонте.

И в этот момент из моей груди вырвалось темное пятно и устремилось вслед за своим богом. Хет, долго бывший со мной, но не помогший в последнем бою, хотя я его пытался призвать, сбежал вслед за своим истинным хозяином. И я почувствовал в теле, кроме образовавшейся пустоты, еще и облегчение. Будто избавился от болезни. Не серьезной, но потихоньку подтачивающей мои силы. Заимствованная сила до добра не доведет — факт. Да и хер бы с ним, не жалко.

Васька медленно обернулся и посмотрел в нашу сторону. Он был огромным, страшным, израненным, но в его глазах я увидел что-то человеческое — усталость, облегчение и боль. Он сделал шаг в мою сторону, и его тело начало уменьшаться, чешуя опадать, кости трещать. Через несколько секунд на месте чудовища стоял парень — грязный, мокрый от крови, с распоротым плечом и синяками на лице. Он опустился на колени и прохрипел что-то, но я не расслышал. Его глаза закрылись, и он упал лицом в серую пыль.

Девушки рванули к нему, но я остался стоять на месте, опираясь на сломанный жезл. Я смотрел на то место, где только что стоял Ра, и чувствовал, как внутри меня что-то сдвигается, как заканчивается целая жизнь, что я жил до этого. И думается мне, что скоро я начну писать ее новую главу, в которой не будет ни богов, ни демонов, ни прочей херни, что ее отравляла.

А еще было немного обидно — этот шакал даже не попрощался. Просто усвистел куда-то, оставив нас тут. М-да, вежливость — это не про богов.