— А можем ли мы взять Египет без помощи? Тутмос — некромант, он сдерживает нас уже полгода.

— Полгода, потому что вы все бабы!

— Сам ты баба, которая даже меч в руках держать не умеет!!!

— Не смей так говорить, сын осла!!! Мы уже потеряли два корпуса под Порт-Саидом! Два корпуса, понял⁈ Шестьдесят тысяч человек. Ваши персидские маги-огневики испепелили собственный обоз, а потом орали, что это диверсия. А турецкие инженеры в это время тащили на себе пушки под огнем фараоновой гвардии.

— Хватит, — подал голос бедуин. Он говорил тихо, но все замолчали. — Мы здесь не для того, чтобы выяснять, чей маг лучше делает свое дело. Мы здесь, чтобы решить, что делать дальше. Полгода мы топчемся на этом чертовом берегу. Полгода! За это время можно было дойти до Судана и обратно. А мы даже Суэцкий канал не перешли.

— Суэцкий канал набит кораблями фараона, — буркнул эмир Абдалла. — Там стоят его некромантские корветы. Мы пытались подойти — они поднимают со дна старые финикийские галеры, и те вылезают прямо перед носом наших катеров. И знаете, что самое обидное? Команда на этих галерах — дохлые рыбы. Буквально. Кости, облепленные тиной, и они управляют парусами.

— Я видел, — сказал шейх Фарук, старик-бербер. — Я видел, как одна такая галера навалилась на наш броненосец. Десять тысяч тонн железа, а она его просто… оттолкнула. Как пушинку. Мы потом три дня вылавливали уцелевших.

— Если ничего не предпринять, мы все умрем!!!

— Или фараон прибьет, или русские войска!!!

— Тишина! — рявкнул Аббас-мирза, и его голос перекрыл гам. Он постучал кулаком по столу — доски жалобно скрипнули. — Тишина, я сказал!

Все замолчали. Даже мухи, казалось, притихли.

— У нас есть три варианта. Первый — сидеть на месте и ждать, пока русские придут и спасут фараона. Тогда мы проиграли и остается только зарезаться. Второй — отступить в Сирию и там укрепляться. Тоже проигрыш, но с меньшими потерями. Третий — наступать. Сейчас. Неделя на подготовку, и удар по дельте Нила.

— Самоубийство, — буркнул эмир Абдалла.

— Почему? — спросил Халид аль-Мансур. — Мы уже столько времени давим египтян. У них нет резервов. Тутмос силен, но он один. Его маги выдохлись. Они отбивают атаки, но каждый раз с трудом. Если мы бросим все, что у нас есть — всех магов, всю артиллерию, всю авиацию — у нас есть шанс.

— Шанс, — повторил Мехмед-паша. — Один из десяти. И то, если Тутмос в этот день решит поспать подольше.

— А что ты предлагаешь, жирный? — огрызнулся Халид. — Сидеть и ждать, пока русские разберутся с Германией? Они уже близки к победе. Берлин падет через неделю. Максимум через две. Потом они перебросят сюда свой магический флот, и мы все будем кормить рыбу в Средиземном море.

— Не через две, — тихо сказал шейх Фарук. Старый бербер до этого молчал, но теперь поднял голову. Его черные глаза блестели. — Я говорил с торговцами из Стамбула. Русские завязли. Германия сопротивляется из последних сил, это правда. Но эти последние силы — огромны. Кайзер Фридрих не просто бросает детей — он бросает своих личных магов-телохранителей. Тех, кого никогда не выпускал из дворца. Их много, очень много, и они сильны. Вчера под Берлином был бой, после которого русские потеряли триста сильнейших магов-огневиков. Триста. За один день.

— Откуда ты знаешь? — Аббас-мирза прищурился.

— У меня свои источники. — Старик не стал уточнять. — Русские побеждают, но медленно. Очень медленно. И каждый день этой медлительности — наш подарок. У нас есть месяц. Может быть, полтора. За это время мы должны либо взять Египет, либо умереть.

— Я не хочу умирать, — сказал капитан Ахмед из Омана, и все на него зашикали.

Мехмед-паша допил чай, поставил стакан на стол и тяжело поднялся. Он прошелся по комнате, с трудом переставляя ноги, потом остановился у карты, висевшей на стене. Карта была старая, с дырами от пуль и пятнами кофе.

— Смотрите, — сказал он, тыкая пальцем в дельту Нила. — Здесь Порт-Саид. Здесь Александрия. Здесь Розетта. У нас есть три направления для удара. Мы уже пробовали все три. Результат — сотни тысяч трупов. Но теперь у нас есть кое-что новое.

— Что? — спросил Мухаммед ибн-Саид.

— Отчаяние. — Мехмед-паша повернулся к собравшимся. — Когда человеку нечего терять, он дерется лучше. Мы с Аббас-мирзой уже отправили гонцов в Багдад, Дамаск и Константинополь. Мы собираем последние резервы. Все, что может стрелять, колдовать или просто бежать с ножом. Через неделю у нас будет двести тысяч штыков. Плюс тридцать тысяч магов. Плюс пятьсот орудий. И плюс ваши племена — еще тысяч сорок всадников.

— И ты думаешь, этого хватит против Тутмоса? — усомнился эмир Абдалла.

— Против Тутмоса одного — может быть, — ответил Халид. — Но у Тутмоса есть маги. Сотни жрецов, которые сидят в каждом храме и качают силу. Мы должны ударить так, чтобы они не успели среагировать. Одновременно — по всем трем направлениям. И пока египтяне будут разбираться с атакой, мы по-тихому ударим в другом месте.

— Где? — спросил Аббас-мирза.

— Здесь. — Халид ткнул пальцем в карту южнее Каира. — Луксор. Гробница фараона. Его источник силы. Если мы уничтожим гробницу, Тутмос превратится в обычного человека, лишенного магии.

— А как ты доберешься до Луксора? — спросил Мехмед-паша. — Там пустыня. Египетские патрули. Магические ловушки. И главное — нужно пересечь Нил, а там стоят корабли фараона с некромантами.

— На верблюдах, — спокойно сказал Халид. — Ночью. Через переправу. Мои люди знают пустыню. Мы пройдем там, где не пройдет армия. Нас будет немного — человек пятьсот. Отборных. Этого хватит, чтобы проникнуть в гробницу и взорвать ее.

— Чем взорвать? — спросил шейх Фарук.

— У меня есть кое-что. — Халид похлопал по поясу, где висела маленькая кожаная сумка. — Русская магическая взрывчатка. «Смерч-12». Одна такая крошка превращает скалу в пыль. А у меня тридцать килограмм лежит в запасе. А еще мы оставим ее следы — пусть думают, что это сделали русские.

— Откуда у тебя русская взрывчатка? — подозрительно спросил Аббас-мирза.

— Купил. У одного бедного человека. Теперь он очень богатый. И мертвый. — Халид улыбнулся, блеснув золотым зубом. — Неважно. Важно, что она есть. И что я готов ее использовать. Сами знаете — сильней ее в мире нет.

За столом снова начался спор. Эмир Абдалла требовал, чтобы его люди шли в первых рядах, потому что «мы не привыкли прятаться за спинами». Мухаммед ибн-Саид настаивал на том, что бедуины пойдут разведчиками, потому что «вы все слепые кроты». Шейх Фарук молчал и крутил в пальцах четки. Мехмед-паша и Аббас-мирза о чем-то шептались, склонив головы друг к другу.

Халид аль-Мансур встал и вышел на улицу.

Снаружи было не лучше, чем внутри. Жара ударила в лицо, как мокрая тряпка. Над городом висела серая мгла — то ли пыль, то ли дым от костров, то ли магический смог, который египтяне запустили вчера через границу. В порту воняло тухлой рыбой — рабочие чистили сети, не обращая внимания на войну.

Халид закурил. Он курил дешевые турецкие сигареты, от которых першило в горле, но выбора не было. Русские сигареты кончились еще месяц назад, а местные были похожи на сушеный навоз.

— Нервничаешь? — спросил его кто-то сзади.

Халид обернулся. Это был шейх Фарук. Старик вышел следом, опираясь на посох, и встал рядом.

— Нервничаю, — признался Халид. — Слишком много ставлю на карту. Если план провалится, меня убьют свои же. Хотя твои, между прочим, сделают это первые.

— Не убьют, — сказал Фарук. — Потому что у тебя есть план. А у них нет. Они уже полгода сидят на этом вонючем берегу и не знают, что делать. Ты — единственный, кто предложил что-то внятное. За это тебя будут слушать, даже если ты провалишься.

— Спасибо, успокоил.

— Не за что. — Старик помолчал. — Скажи мне, Халид. Ты правда веришь, что мы успеем до того, как русские придут?

Халид выпустил дым в потолок.

— Русские сейчас под Берлином. А это три тысячи километров от нас. Плюс им надо решить вопросы с Америкой. Даже если они используют все маголеты — им нужно время. А когда они разберутся с Германией, им нужно будет передохнуть. Перегруппироваться. Подтянуть тылы. У них тоже люди не железные. У них тоже есть потери. Так что, да — я верю. У нас есть месяц. Может, полтора. Этого достаточно.