Госпожа взяла другую склянку с черной жидкостью и, откупорив его, поднесла к носу, вдохнув аромат. Она выставила указательный палец, и ноготь на нем тут же увеличился на несколько сантиметров, став острее любого клинка. Она окунула ноготь в жидкость, словно перо для письма, и подошла ко мне. Наклонившись, прикоснулась к моей груди, и меня в этот же миг пронзила жестокая агония. С губ сорвался крик, и я выгнулась дугой, желая сбросить ее руку. Но она не остановилась, она продолжила выводить рисунок, царапая мою кожу, при этом совершенно не заботясь о том, что я кричу на весь дом. Или мне казалось, что я кричу? Я не понимала. В глазах все было мутным, и мне невероятно хотелось спать.

Как только она отстранилась, тело резко свело судорогой, и с груди пролился яркий свет. Сначала ее губы растянулись в улыбке, она была довольна проделанной работой, но после они вытянулись в тонкую полоску, и я увидела в ее глазах страх.

– Что это еще что за… – начала она обеспокоенно. – Держите ее крепче. Так не должно быть. Это ненормально!

Она снова наклонилась и, обмакнув ноготь в жидкость, принялась вновь вырисовывать узоры. Боль была в разы сильнее, чем в первый раз. Я готова была содрать с себя кожу в том месте, где она оставляла злосчастный рисунок. Сил вырываться больше не было. Я безвольно обмякла в руках мужчин и позволяла делать со мной все, что им вздумается. Госпожа еще несколько раз повторяла свой ритуал, что-то растерянно бормоча себе под нос. Но только когда она остановилась, боль, которую я испытывала, не закончилась. Я по-прежнему ощущала ее, и по моему лицу беспрерывно стекал поток слез, оставляя после себя соленые влажные дорожки.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Отнесите ее в комнату, – растерянно приказала она и повернулась к Амеле. – Закрой ее клеймо повязкой. Это никто не должен увидеть. По крайней мере, не сегодня, не в день отбора. Позже я придумаю, что с этим делать, – она замолчала. – Хотя нет. Заприте ее в комнате, пока не кончится отбор.

– Госпожа… Но разве это не противозаконно? – тихо спросила Амела, ошарашенно уставившись на меня.

– У тебя есть еще варианты, девчонка? – Госпожа повысила голос.

– Но, если драконы узнают, их гневу не будет предела! – настаивала Амела.

– Не узнают, если все будут держать рот на замке! – она обвела нас всех взглядом, убедившись, что мы услышали. – Еще не хватало подсунуть им бракованный товар! Закрой ее до рассвета. Лисандру поселили обратно в ее бывшую комнату. Будет задавать слишком много вопросов, скажи, что, если не замолчит, получит десять ударов плетью. Думаю, это закроет ей рот.

Она еще раз переспросила, все ли все поняли, и, как только она услышала удовлетворительные ответы, дала добро увести меня. Кто-то из мужчин поднял меня на руки, и мне было уже абсолютно все равно, куда меня несут. По дороге я слышала взволнованный голос Амелы, который подгонял мужчину идти быстрее, пока нас никто не заметил, и чувствовала, как в груди пульсирует что-то теплое и странное. Оно одновременно пугало и успокаивало меня. Как только я подумала, что хуже уже не будет, буквально через пару минут я отключилась, погрузившись в глубокий сон.

Глава 7

Я видела прекрасный сон. Морской прибой ласкал ноги, ловя солнечные блики взошедшего солнца. Затылок пронзило острым уколом, и я машинально потерла его. Убедившись, что на нем нет никакого насекомого, я все же решила обернуться. Позади возвышалась массивная скала, и на ее краю восседал огромный дракон. Из его ноздрей валил пар, черная чешуя блестела, а взгляд был четко направлен на меня.Он наклонился чуть ниже и в один миг спрыгнул со скалы, расправив крылья. Дракон парил над океаном, будто небо принадлежало только ему, и он был его властелином. Сделав большой круг, он направился на меня, и, как только до столкновения оставалось всего несколько метров, я проснулась, подскочив на кровати.

Оглядевшись по сторонам, поняла, что нахожусь в темноте. Сколько я проспала? Сердце бешено отбивало ритм, и я не могла отдышаться. Схватившись за грудь, я почувствовала резкую боль и испуганно начала ощупывать саднящее место. Что-то мягкое прощупывалось под платьем, и только когда я решила отодвинуть ворот, поняла, что ткань была разорвана. Воспоминания накатили с невообразимой скоростью, и, учащенно дыша, я поспешила подойти к карманному зеркалу, которое оставила Лиса на своей кровати.Яростно содрав, как оказалось, повязку, я, сама того не понимая, оцепенела. Рисунок, что проявился на моей груди, отличался от того, что мне показывала Лиса.

– Что они со мной сделали? – запаниковала я. – Что это?

Я попыталась стереть его, яростно растирая кожу, но рисунок так и не поддался. Краска въелась глубоко, и вывести ее мог теперь только дракон. Обреченно выдохнув, я перевела взгляд на зеркало. В отражении на меня смотрел черный дракон, в зубах которого покоилась шипастая роза. Он словно тот, что был во сне. Такой же величественный, такой же прекрасный. Я словно почувствовала тепло на его месте, которое разлилось по телу вплоть до кончиков пальцев. Но осознание значения этого символа вновь вернуло меня в реальность. Я ошарашенно уставилась в зеркало и замотала головой, после чего бросила его обратно на кровать.

– Нет! – прошептала я. – Нет! Нет! Нет!

Я бросилась к двери и дернула за ручку. Она не поддалась. Заперли! Они заперли меня! Я схватилась за волосы и стала мерить комнату шагами. Повернув голову к окну, я подбежала к нему и, распахнув его настежь, высунулась, чтобы оценить расстояние до земли. Оно было небольшим, но вокруг сновали люди, и возможность остаться незамеченной была равна нулю.

– Чтоб их драконы сожрали! – выругалась я.

Отчаявшись, я присела на край кровати и уткнулась лицом в ладони. За дверью послышался шум, и я решила испытать удачу. Кинувшись к двери, я начала тарабанить по ней кулаками в надежде, что меня кто-то услышит.

– Выпустите меня! – кричала я, но так никто и не отзывался.

Еще несколько мгновений я била кулаками по двери, но так никто и не отозвался. Уткнувшись лбом в дверь, я сдержала всхлип, и по щеке скатилась слеза. Я пропала…

– Отойди от двери, – послышался грубый мужской голос.

Я не сразу поняла, что это было сказано мне, поэтому запоздало отбежала к окну. Через несколько секунд тот, кто это сказал, будто почувствовал, что я выполнила его просьбу. После этого последовал глухой удар, и дверь распахнулась, слетев с петель. Я вскрикнула от испуга и зажала рот рукой, шокировано уставившись на вошедшего. Мужчина яростно оглядывал комнату, а позади него суетилась госпожа Де’Лош. Она пыталась протиснуться внутрь, но он не позволил ей.

– Послушайте, господин, это всего лишь служанка! – нервно повторяла она одну и ту же фразу. – Что с нее взять? Кожа да кости! Ничего не умеет!

– Еще одно слово, и я лично поставлю на вас клеймо, госпожа Де’Лош, – слегка обернувшись к ней, сказал он, после чего она резко замолчала. – Почему девушка заперта во время отбора?

Его тон заставлял вздрогнуть. Холодный, низкий тембр, обещающий расплату, пробирал до костей. Выглядел он не менее свирепо. Короткие темные волосы, чуть длиннее у лба, голубые глаза и резкие черты лица. На нем была накидка, и даже через нее можно было разглядеть очертания атлетичной фигуры.

– Служанки не принимают участия в отборе, – пыталась оправдаться госпожа.

– Правда? – язвительно переспросил мужчина, выгнув бровь. – Хотите сказать, что вы не ставили на ней свое поганое клеймо? Может, драконья метка на ее теле вам тоже ни о чем не говорит? Или вы не пытались сделать из нее очередную рабыню?

– Откуда вы…

– Неважно. Но это мое первое и последнее предупреждение. Я и мой брат не потерпим такое оскорбление в следующий раз. А пока живите, госпожа. Ваш дом процветает, пока мы позволяем этому быть. – Он замолчал всего на секунду и продолжил. – Девушка пойдет со мной, теперь она драконья собственность.