Кайлан пришел не как король. Он был здесь как дракон, ведомый инстинктом. Будто зверь, коим он и являлся, он подходил осторожно, медленно, словно проверяя меня. Сократив мучительное между нами расстояние, он поднял руку и грубо схватил меня за шею, заставив запрокинуть голову. Хватка причиняла боль, но я терпела. В его глазах ютилась ярость, которую он хотел выплеснуть на меня, сжечь дотла то, что нарушило его покой. Рука резко сместилась на затылок, и пальцы сжали волосы, болезненно натянув их. Он приблизился, и его дыхание опалило мои губы.

– Ты не больше, чем букашка, но при этом заставляешь меня чувствовать, как по венам течет расплавленная сталь…

Другая ладонь грубо вцепилась в мою талию и с силой притянула, заставив вплотную соприкоснуться с его телом.

– Может бросить тебя в темницу и забыть, как страшный сон? – смешок, слетевший с его рта, едва коснулся моих губ.

– Вы вольны делать со мной все, что пожелаете, – тихо прохрипела я, – мой господин.

Как только последние слова коснулись его ушей, Кайлан сорвался с цепей. Грубый поцелуй не сравнится с тем, что был в библиотеке. Тогда он был надменным, он желал напугать меня. Сейчас же, это был животный инстинкт. Он кусал губы, зубы стучали, ударяясь друг о друга, языки сплетались в унисон. Я хотела сопротивляться ему, дать отпор, но разум говорил мне затихнуть и слепо ему повиновалась.

Поцелуи перешли ниже. Он укусил меня за челюсть, а после зализал болезненный след и провел влажным языком дорожку до ключиц. Я внушала себе, что мне все равно, что противно это лишь на одну ночь, но глупо проигрывала своим желаниям, когда в очередной раз он оставил на мне горячий след, а с моих губ слетел сладкий стон.

Не сдерживаясь, он сжимал меня до боли, оставляя следы, кусал кожу, но почти сразу же ласкал, будто извинялся за свой порыв. Прохрипев, он разорвал мою сорочку, и я предстала перед ним полностью обнаженной. Я инстинктивно закрыла грудь руками, но он резко отвел их в стороны.

– Не смей закрываться от своего правителя. Или мне научить тебя манерам? – его губы изогнулись в хищной улыбке и повалил меня на кровать, грубо подмяв под себя. – Что мне с тобой сделать, Айне? – его рука провела дорожку вдоль грудей и спустилась ниже, очерчивая контур пупка.

– Я полностью ваша, – с трудом не запнувшись произнесла.

– Ты не хочешь меня?

– Я этого не говорила, – возразила я, поймав его взгляд.

– Но пытаешься делать вид. – его рука резко спустилась ниже и накрыла то, что так давно уже пульсировало, и требовало немедленной разрядки. Он поднял руку и выставил ее перед моим лицом, показывая, как в свете луны блестят его пальцы от моей же влаги. – Посмотри, ты вся мокрая. Так зачем же ты лжешь мне? Я же говорил, что ты лгунья, уголек.

– Я не…

Больше он не позволил сказать мне ни слова. Грубый поцелуй, грубый укус и я уже на животе. Кайлан не давал мне опомниться. Его инстинкты взяли верх, а может, он сам хотел этого. Хотел быть жестким и показать, кем, он является на самом деле. В груди заныло, страх окутал мое глупое сердце, когда он провел пылающую дорожку поцелуев вдоль моего позвоночника, противореча самому себе.

Твердая плоть коснулась моих бедер. Его напряжение пульсировало и больше не могло ждать. Сначала он действовал медленно, но почти сразу же совершил резкий толчок, заставив меня болезненно вскрикнуть и дернуться. На глазах навернулись слезы, и я сжалась, желая, чтобы он прекратил. Но как только он понял, что произошло, он, будто оцепенел. Я услышала, как из его груди вырвался болезненный стон, и он коснулся рукой моей спины. От Кайлана исходил жар, и по моему телу разлилось тепло, волнами наполняя каждую клеточку, а как только оно добралось туда, где находилось его естество, боль медленно отступила, и я больше не пыталась сжаться под его натиском.

Вместе с тем, отступил и страх. Что-то мне подсказывало, что он сожалел о причиненной мне боли, но я знала, что он никогда не признается в этом. От мыслей меня отвлек резкий толчок. Он заполнил всю меня без остатка, растянул и не позволил привыкнуть новым ощущениям. Он вел себя как хищник, но в его действиях сквозило отчаяние и потребность владеть мной, разрываясь между нареченной невестой и грязной простолюдинкой.

С каждым последующим толчком мое тело откликалось ему вопреки разуму. Кайлан намотал на кулак мои волосы и натянул так, что мне пришлось привстать и запрокинуть головую. Положение его члена сменилось во мне, и, испытав новый прилив удовольствия, я вскрикнула. Мои стоны подстрекали его, и он лишь ускорял темп, нервно сжимая мои ягодицы свободной рукой. Кайлан хрипел, был требователен и почти жесток в своей страсти, но каждый раз, когда я встречала его взгляд, в его глазах трескалась ледяная маска. Я видела замешательство, боль и проблеск того, кем он был на самом деле.

Он помечал меня, заявлял права, пытаясь заглушить голос разума ревом драконьей сущности. Но я отвечала ему укусом за укус, царапиной за царапину, показывая, что, даже будучи его судьбой, не стану безвольной игрушкой.

Он сам того не замечая, накрыл рукой мою метку, и в пик страсти, когда мир сузился до нас двоих, Кайлан закричал – не от удовольствия, а от боли и освобождения. Его тело на мгновение окутали тени, и в воздухе запахло гарью. Я почувствовала резкую боль в груди, а комнату на мгновение озарила яркая вспышка. Он рухнул рядом со мной на колени, тяжело дыша, уставившись перед собой потухшим взглядом, пока его трясло, и со лба медленно стекали капельки пота.

– Что ты со мной сделала? – прошептал он, и в его голосе впервые не было ненависти. Только опустошение и начинающееся прозрение.

глава 16

Утро встретило меня пустотой и ледяным ужасом в душе. От Кайлана не осталось ничего, кроме смятой простыни, едва уловимого запаха дыма и пепла, и... воспоминаний, от которых горела кожа. Тело ныло, но не от боли – от странной, мучительной опустошенности. Как будто уходя, он унес с собой то, что принадлежало мне.

Я сидела на кровати, обхватив колени. Что теперь? Он взял меня, заявил права, оставил в смятении... и ушел. Его последний шепот: «Что ты со мной сделала?» – висел в воздухе ядовитым туманом.

В дверь осторожно постучали. Не дожидаясь ответа, как и тогда, вновь вошел Айзек. Он выглядел еще более уставшим, чем вчера, но в его глазах горел острый, испытующий огонек. Он мгновенно окинул взглядом комнату, меня, состояние постели, и губы его искривились в понимающей, но безрадостной ухмылке.

– Ну что, наша птичка свила гнездо? – спросил он, подходя к окну и отодвигая штору. Свет ударил в глаза, и я поморщилась. – Хотя, судя по виду, скорее, в гнездо врезалась драконья молния.

– Он был здесь, – бесцветно констатировала я.

– Я знаю. Весь замок знает. – Айзек обернулся, прислонившись к подоконнику. – По коридорам ходят слухи, что Король провел ночь не в покоях невесты.

– А как же Арая? Если до нее дойдут слухи… – с ужасом представила я.

– Арая в бешенстве. Она уже разбила две вазы в и зеркало в своих покоях. А вот наш ненаглядный дядя Мардред почему-то очень озабочен и суетится.

– И что это значит?

– Значит, оковы дали трещину. Ту самую, на которую я надеялся. – Он оттолкнулся от стены и подошел ближе. – Кайлан он... Ты ведь почувствовала? Тот яд, что его опутывал... он дал сбой. На миг, но дал. И теперь мой брат разрывается между долгом, который ему вбили в голову, и зовом крови, который ты разбудила.

– Он будет ненавидеть меня за это еще сильнее, – прошептала я, глядя на свои руки.

– Возможно. Драконы – существа гордые. Признать, что ими манипулировали, что их «истинная» – фальшивка... для Кайлана это хуже смерти. – Айзек тяжело вздохнул. – Но теперь у нас есть время. Немного. И кое-что еще. – Он вытащил из кармана плаща маленький пузырек с мутной сиреневой жидкостью. – Противоядие. Вернее, то, что должно освободить его разум полностью. Я добыл его.